Не плачь

Семнадцатое марта две тысячи тринадцатого года. Утром светило солнце. По небу плыли облака, дул легкий, теплый ветерок. Весной всегда было хорошо и тепло. Теплая, нежная пора. Но это для других она такая. Но не для Дина Винчестера. Семнадцатое марта для него – ужасный день. День холода и боли. *** Семнадцатого марта две тысячи десятого произошло ужасное. Это происшествие навсегда поселило холод и мрак в душе старшего Винчестера, каждый год омрачая его память. Боль, холод и слезы. Это все, что запомнил Дин в тот роковой день. Госпожа Судьба решила жестоко пошутить. И ей удалось. Она сломала жизнь охотника навсегда. Ведь каждый раз, семнадцатого марта две тысячи десятого года, в 17:00, Дин Винчестер отдает себя воспоминаниям. Воспоминаниям, наполненным тяжелым дыханием и кровью, водой и липким ужасом, растекшимся в ту минуту по венам. Каждый год охотник заставлял себя вспоминать. Вспоминать его…И от этого становилось а душе тяжелее. «-Кастиэль! Не закрывай глаза, все будет хорошо! Дин упал на колени прямо в воду, встречаясь с камнями. Ангел лежал в воде, держась за бок. Бледная кожа, измученные, усталые глаза и легкая улыбка на губах. Из под пальцев, находя себе дорогу, медленно, но верно вытекала алыми змейками кровь. Черные волосы слиплись, синие омуты потускнели. Ангел знал, что так случится. Знал, что Судьба давно держит на него зуб. Он должен был умереть. И Кастиэль спокойно принял свою участь. Покорно, безмолвно. Без криков и истерик, а так, просто. Смирился. Уже лежа в воде, ангел хотел в последний раз увидеть своего человека. Того, за которого сейчас он отдает свою жизнь и крылья. И Судьба смилостивилась. Она послала Дину предчувствие опасности. Оно и привело его к реке. Первое, что завладело Дином, это был липкий, вязкий ужас. Окутывал тело, не давая вырваться. - Кастиэль, все будет хорошо, я обещаю, - руки охотника тряслись, когда он разрывал свою рубашку на полосы, пытаясь перевязать рану, остановить льющуюся из раны кровь. Но Кастиэль не дал ему сделать этого. Он перехватил руку человека, невесомо касаясь холодными губами запястья. Дином овладевала паника. А ангел, устроив голову на коленях своего человека, закрыл глаза и вздохнул. При каждом движении в теле отдавалось глухой болью, но он терпел. Терпел, стиснув зубы. На щеку что-то капнуло. С трудом открыв глаза, Кастиэль увидел, что Дин плачет. Превозмогая боль, Ангел Господень поднимает руку и касается щеки охотника. Она теплая. Дин распахивает глаза. Он смотрит на ангела, который столько раз вытаскивал его из всяких передряг. Взять хотя бы Ад. Без его помощи он бы так и остался там, внизу. Оттуда никто не возвращается, а он вернулся. Глаза в глаза. Яркие, зеленые. Живые, но полные боли и отчаяния. Бледные, синие. Почти стеклянные, в них медленно угасает жизнь. Искра с каждой секундой бледнее. - Не плачь, Дин… Не надо…Я сделал это для тебя… Это было последнее, что сказал ангел в своей жизни. Голова склонилась в сторону плеча, а огонек жизни в глазах потух. Ему теперь никогда не зажечься снова. Бессонная ночь. Боль, холод. Слезы и безумный шепот, повторяющий раз за разом одни и те же слова: - Я люблю тебя…Люблю…» Слезы сами находили выход, стекая по щекам. Они были безмолвными чувствами, которые так и не увидели света. Немой крик души. Она теплилась где-то там, в самой глубине, но надежда на светлое будущее умерла. Умерла, как только он увидел кровь, бледную кожу, приоткрытый рот и широко распахнутые пустые глаза. Простое стекло, в котором Дин уже никогда не увидит былой нежности и заботы. Этого всего нет. Нет тепла и заботы, нежности и доброты, которую он всегда дарил охотнику. Этого всего нет. Оно ушло вместе с ним семнадцатого марта две тысячи десятого года, в 17:00.