/tag/vixx

Название: 大失敗劇! ヒョギ誕生日だってばよ!! Пейринг: нет его Предупреждения: nerd rage Описание: заявка "spectacularly shitty movies", а для названия использовано перефразированное 大活劇! 雪姫忍法帖だってばよ!!, что как бы намекает на название первого Наруто-фильма. Ничего святого и умного. _____________ Это кошмар. Жизнь айдола учит мириться со многим: справляться с унижением, последующим смущением и вообще любыми видами неловких, неприятных ситуаций с профессиональной выдержкой. Но это правда, настоящий кошмар. Хагён залезает в телефон уже, должно быть, раз пятнадцатый, но там его в очередной раз поджидает горькое разочарование в виде твиттер-ленты, которая решительно отказывается обновляться хоть чем-нибудь. Голова сидящего рядом Хонбина похоронена в его же ладонях. Он смотрит на мир сквозь пальцы с видом человека, глядящего на ужасную аварию, которую в любой другой ситуации он бы обежал по кривой дуге, но просто не может заставить себя оторвать взгляд. Джехван, кажется, мысленно отчалил в лучшие миры, гипнотизируя взглядом одну и ту же точку на стене последние десять минут. Не моргая. Даже Тэгуну – человеку, способному высидеть статуей любой апокалипсис, едва удается сдержать проступающий на лице дискомфорт. Воншик, в свою очередь, просто старается не отцарапать себе лицо. “Оре но нинду! Даттебайо! ” – выкрикивает Санхёк телевизору, радостно хлопая в ладоши. Остальных корчит в муках на диване за его спиной. У Санхёка сегодня День Рождения, и он пожелал посмотреть фильм по Наруто. Если быть точным, он пожелал посмотреть каждый фильм по Наруто. На текущий момент, они миновали три четверти первого из них. Воншик сдается первым, методично избивая ногу Хонбина в убедительных конвульсиях, пока тот не извлекает свою голову на свет божий, передавая эстафету Джехвану, выпавшему из транса. Тот потирает щеку, осознавая, что фильм-то еще идет, беспомощно смотрит на Воншика, который смотрит на Хонбина, который смотрит на Хагёна (Тегуна они пропускают, так как среди них нет настолько жестоких людей, чтобы заставлять его разбить сердце ребёнка). Путём хитрой комбинации беззвучного сваливания ответственности и дедовщины, выраженных неповторимой игрой бровей и оскаленных зубов, Хагён переадресовывает гадостную задачу обратно Воншику, который издает сдавленный вой, прежде чем осторожно обратиться к макнэ. “Эм…Хёкки?” Санхёк не слышит его, его мысли затуманены любовью к сиянию легендарной радужной чакры. Воншик откашливается и пробует снова. “Санхёк-а.” Санхёк оборачивается - дешевый металл на повязке деревни скрытого листа блестит почти так же ярко, как и его большие, полные надежды глаза, и Воншик чувствует себя распоследним подонком. “Я, эм, я знаю, что сегодня твой День Рождения, и я знаю, что ты очень хотел посмотреть это с нами, но, понимаешь, мы, ну…хёны такие уставшие. Так что, даже не знаю, может, мы бы могли как-нибудь…всё. Прямо сейчас.” Санхёк хлопает глазами. “А? Что ты имеешь в виду?” Воншик бросает последний, полный отчаяния взгляд на Хагёна, но лидер в ответ только безжалостно проводит большим пальцем поперек горла. Вздох Воншика глубок, как сама река Хан. Нечеловеческим усилием он заглядывает Санхёку в глаза. “Хёкки, это кошмарный фильм.” “НА ЛИЦЕ У ТЕБЯ КОШМАРНЫЙ ФИЛЬМ!!” – тут же вопит на него Санхёк. Воншик коротко визжит и цепляется за Хонбина, перешедшего в режим картины, предположительно в целях самосохранения – Санхёк очень редко злится, а еще реже – детонирует во все стороны, даже Тэгун смотрит на него широкими глазами. Никто не произносит ни слова, когда Санхёк вылетает из гостиной в сторону своей комнаты с громким сопением, яростно хлопая дверью, чтобы спустя несколько секунд снова её распахнуть и метнуть в коридор клубок из футона и постельного белья Воншика. Еще один агрессивный шварк дверью, и всем им отлично слышно, как щелкает замок, а потом из комнаты начинают доноситься приглушенные всхлипы, подозрительно напоминающие названия дзютсу. Хагён облегченно вздыхает за всех окружающих и встряхивает головой перед переходом к антикризисным мерам. “Лео, ступай готовить рамен. Кен, вы с Бинни берёте ключи менеджера и идёте за самой большой игрушкой, какую мы можем себе позволить. Я попробую с ним немного поговорить. Рави-гун,” – он поворачивается к подавленному рэперу, благодарно похлопывая того по плечу, - “безумству храбрых поём мы песню”.