Одержимое сердце

      Коридоры института наполняли неаккуратные и эмоциональные подростки. Они быстро бегали от шкафчика к шкафчику, метались из кабинета в кабинет, занимая удобные места. Учителя, непринужденно и даже невозмутимо оставаясь к поведению своих "детей", с портфелями, полными документов и учебных текстов, также с выделенными, нужными для них фразами, и шли на свои рабочие места.       Аудитория по истории недолго оставалась пустой, и за перерыв наполнилась шумными студентами. Следом за звонком вошел учитель истории, как всегда растрепанный, с взлохмоченными кудрявыми волосами, немного помятой клетчатой рубашкой в синий фон, заправленной в брюки, и очками, которые мужчина постоянно нервно поправлял. Преподаватель положил портфель на чистый стол и достал из него стопку документов, по его поручению один из студентов включил компьютер с проектором и давно запустил флешку учителя.       - Рад всех вас сегодня видеть, - поприветствовал Уилл своих студентов и быстро отвел взгляд от них, стараясь не всматриваться в лица. - По просьбе большинства сегодня наше время мы уделим мистике, а именно, демонам. Начну урок с привычного вопроса. Кто знает что-то о демонах?       Парень, сидящий прямо в первых местах, резко поднял руку, вызываясь ответить. Уилл, не противясь, указал на него рукой. Студент встал, он немного запинался и покусывал губу, его пальцы затянули капюшон шнурками.       - Появление демонов уходит далеко в историю, с которой связана Библия, - начал паренек и повернул голову в сторону, на пустое место рядом с ним, пару раз удивленно моргнул и отвернулся. - Они отвечают за те или иные грехи, а также давят на человеческие пороки, заставляя человеческую душу... запачкаться.       - Верно, - кивнул Грэм и наклонился к компьютеру, открыл нужную папку с материалами по теме, затем взял со стола пульт от проектора, высвечивая одним нажатием первую картинку. - В общем, именно это и нужно знать большинству людей, особенно верующим. Демонологи ранее выводили разные тенденции и направления в своих учениях, и нередко приоритет одного переходил к другому. В Средневековье большое внимание уделили слугам Тьмы. Это были ведьмы, колдуны, и даже те, кто просто был странно одет. Лохмотья, растрепанные длинные волосы, не ухоженность... отстраненность от реального мира. Была зверская охота в те времена.       Преподаватель разделил одну большую стопку с лекцией на три равных части и немного раздвинул листы. В это время в его груди будто скрипнуло сердце в один удар, по коже разбежались мурашки, скучковавшись в кончиках пальцев. Голос был проглочен. Уилл прищурился, чувствуя, как задрожала нижняя губа. Он вдруг между странными реакциями своего тела услышал девчачий смешок и списал на это свою неловкость.       - Тогда по Вашему описанию Вы тоже какой-нибудь колдун, - произнесла та же девушка, что и смеялась.       На историка упало какое-то странное давление, веки хотели закрыться, и глаза быстро сохли, из-за чего пришлось часто моргать. Уилл коснулся пальцами уже намокшего лба. Парень, который первый отвечал, взволнованно смотрел на учителя, вставая с места.       - С Вами все в порядке, мистер Грэм? - Спросил студент и наклонил голову.       Уилл зажмурился, отгоняя все отмазки прекратить в очередной раз лекцию, он поднял голову и коротко кивнул, затем опустил ее и резко сел на стул. Он не помнил, чтобы приглашал кого-то из профессоров на свою лекцию. С талантливым и отзывчивым студентом рядом сидел мужчина с волосами, цвет которых был смесью золота и серебра. Улыбка на его лице то ли подрагивала из-за галлюцинаций Уилла, то ли незнакомец просто молча смеялся.       - У демонов появлялись имена, и их становилось все больше и больше, а во времена ведьм было много трактатов, дневников исследователей, записки охотников, говорящих и подробно описывающих огромный перечень их способностей, - Грэм шумно выдохнул на последнем слове, с которым будто приближалась простуда, похожая на лихорадку. - И... - Уилл поглубже втянул воздух, собираясь продолжить.       - А как насчет самых распространенных демонов? Тех, которых все знают, - заговорил все тот же болтливый студент, снова вставший с места, в его глазах загорелся жадный интерес.       - Уточни, Ник, - попросил Уилл и с опаской поднял на него взгляд, с ужасом в глазах увидев, как тот самый мужчина сидел и нашептывал ему нужные слова, теперь огонь хищнического интереса зажегся и в его глазах.       - Я про инкубов и суккубов, искусителей в мужском и женском обличьях, - в голосе и лице парня исчезло любопытство, стремление узнать больше, просто сами вопросы наводили страх на преподавателя истории.       - Ах... Да, ты снова прав, Ник. О них многие знают, и им посвящено много картин, - Уилл выдавил подобие улыбки, схожую на мимолетное проявление призрака, и поднялся с места, переключая на те самые картины. - Это картина художника Генриха Фусли, называется: "Освобождение от сна". Интерес к инкубам и суккубам возник приблизительно в 12 веке. Начнем по порядку...       Уилл нервничал, не замечал, как дрожь скапливалась то в кончиках пальцев, то где-то в груди, затем на покрасневших губам и, наконец, в области паха. Учитель снял очки, протирая пальцами глаза, снова надел их и продолжил, стараясь не обращать внимание на ухмылку мужчины, которая будто впитывала услышанную информацию все больше и сильнее.       - Теорию об инкубах разработал парижский епископ Гильом Овернский, говоря, что инкубы не могут полноценно вступать в сексуальное сношение, а поэтому давят на разум человека галлюцинациями и иллюзиями, которые, собственно, в основном появляются во снах. Эти демоны пользуются нашей непобедимой слабостью - сном. И зачастую их влияние настолько сильное, что люди могут чувствовать себя в реальности, они ощущают всю эту иллюзию полностью. Они могут чувствовать прикосновения, жар или холод, боль или наслаждение, но, в итоге, проснувшись, они лишь будут долго отходить от своих фантазий.       Лекция пролетела весьма незаметно, если совсем не обращать внимания на временно одержимого Ника странным человеком и его весьма не двузначными движениями. Уилл наблюдал три минуты, как вновь пустела аудитория, как студенты, шепчась и крича между собой, стремительно выскакивали в двери. Ник в конце занятия морщился от внезапно наступившей головной боли и что-то бормотал о том, что после первых 20 минут лекции ничего не помнит. Напряженная неделя сильно сказалась на уставшем учителе. Его все знали как замкнутого человека, редко желающего общаться с миром, его привлекала только история, а истории присущи факты, но чаще всего историков и ученых интригуют загадки и призрачные ответы на них.       Незнакомец продолжал сидеть на своем месте, только наклоняя голову набок, щурил глаза от любопытства и иногда углублял морщины широкой улыбкой. Уилл хранил молчание столько, сколько мог, губы подрагивали и еле сдерживались, чтобы не зашевелиться и не выпустить неосторожные слова. Преподаватель отводил взгляд от глаз мужчины и придавал все большее значение его внешнему виду: дорогой багровый костюм в еле видную желтую клетку, такой же темно-кровавый галстук и белоснежная рубашка. Глаза покрыла пелена сонливости и тумана, оказалось наоборот, чем дольше Уилл разглядывал внешность завораживающего незнакомца, тем сильнее хотелось с ним заговорить, прикоснуться и даже сделать большее. От одного взгляда на широкие сильные плечи, четкий контур выделенных губ и ярко выраженные скулы, которые придавали красоте мужчину еще большую статность.       - Вы из другого института? - Не выдержал Уилл, но спросил с натягом и ленью, он протянул руки к стопкам бумаги и неохотно, с раздражением сдвигал их в одну кучу, не просматривая порядок страниц.       Мужчина помотал головой и наклонил ее на другую сторону, и откинулся на спинку лавки.       - Вы какой-нибудь знаменитый профессор или историк? - Продолжал задавать вопросы преподаватель, тратя время на сборку, и просто чтобы тишина не давила на его голову.       Человек снова ответил отрицательно на вопрос и, казалось, еще больше расслабился. Он чувствовал себя свободным и вполне открытым перед Уиллом, в то время как замученный учитель встал и уже заторопился сложить свои вещи.       - Вы из проверки? - Этот вопрос Грэм будто проглотил, пробубнил еле-еле и выругался, когда единственный листок не хотел аккуратно лезть в папку.       - Черт... - Проговорил вполголоса учитель и грубо запихнул листок бумаги в портфель, не заметив, что это был документ на подпись.       - Именно, - ответил мужчина и немного поджал губы, затем снова улыбнулся намного шире, проявляя полное удовольствие от произнесенного слова, и, когда Уилл резко уставился на незнакомца, ему померещилось, что его глаза немного покраснели, украли нездоровый и мутный блеск рубина.       - Простите... - Закашлял преподаватель истории и стащил портфель со стола, - До свидания.

***

      Сколько бы перед свободным вечером Уилл не уставал, ужинать не хотелось, поэтому он выпил горячий чай с двумя сладкими сухариками. Ванну он уже посетил, значит, можно ложиться спать без сторонних глупых мыслей о сегодняшней лекции. Было и раньше, что в голове учителя игрались разные ассоциации, воображение плело новые картины из разноцветных нитей, и, возможно, сегодня была очередная картина, но Грэм не мог ее полностью и достойно оценить. Когда он добирался до дома, то на всем пути оглядывался, представлял нечто сверхъестественное и сам себя пронизывал копьями страха, и обматывал сердце колючей проволокой лихорадки. Ему мерещилось на каждом углу, что тот мужчина преследовал его, блестел алыми глазами и улыбался всем своим нетерпением. Уилл так и не понял, чего хотел незнакомец, и почему никто на лекции не обратил на него внимание. Но это он собирался выяснить в понедельник, а сейчас в кровать, спать, отдаться сну, который можно было считать своеобразным пороком. Вместилищем, где скапливались все грязные мысли, все мечты, что хотелось бы осуществить, однако иногда мы не в силах контролировать желаемое, и оно само наступает на нас.       Грэм лег на спину и накрылся тонким одеялом, он смотрел в потолок и сам себе рисовал сцены исторических событий, и от кровавой резни, жертв войны и багровых клинков, кинолента перешла во что-то мистическое, нереальное и невозможное. Океанские волны извилинами крутили разум Уилла, тщательно перебирали и просматривали каждую фантазию, величественную картину истории разных цивилизаций, кто-то уверенными пальцами мастерски отбирал галлюцинации сна учителя истории, и Уилл не заметил, как уже крепко спал и взволнованно ерзал по постели.       Мужчина тер пальцы между собой, давил ногтями на подушечки пальцев, сжимал их в кулаки и медленно мотал головой, будто перелистывал страницы собственной книги. Грудь сильнее вздымалась и до конца опускалась, непринужденно выдавливая воздух, и он, словно костерным дымком, поднимался вверх и постепенно растворялся, уплывая в стороны независимыми волнами. Уилл кончиками мокрых пальцев комкал под собой простынь, сглатывая сухость в горле, и пытался зарыться пальцами в складках белой и немного влажной ткани. Дыхание перешло на обрывистые вздохи с кусками стонов. Уилл, во сне уловив себя на стоне, стиснул зубы и отвернул голову, словно прячась от чужого и пристального взгляда.       Жар лавой окутывал голову и плавил кожу по телу все ниже и ниже, сопровождаясь прикосновениями будто бы уже знакомых рук. Мягкий и сладкий запах пощекотал нос, и Уилл глубже вдохнул, вместо стона издавая жадный хрип. Преподаватель упирался ногами в постель, он чувствовал, как его кто-то сильными руками приподнял за спину и заставил прогнуться слабой дугой. Чужие пальцы подушечками прошлись по изгибу позвоночника, словно это была прямая река, которой ничего не препятствовало. Когда ладонь легла на поясницу, немного оттягивая резинку нижнего белья вниз и змеей проползая по коже к мягким ягодицам. Эти ласки отдались молнией пожара во всем теле, оглушительно выстрелив в голове.       - А-ах... - Уилл плавно ахнул и открыто заявлял о своем желании, он знал и чувствовал, что происходит, и не пытался убежать. Его стоны нарастали и переходили от скромного шепота в откровенный голос души, в искреннее признание. Признание страсти. Уиллу нужна была свобода сейчас, но до нее так далеко и еще так много времени.       Два тусклых огонька рубина скрывались где-то в темноте, но руки было прекрасно видно, и преподаватель набрался смелости открыть глаза и только сильнее раскрыться. Призрак увидел щелку раскрывающихся век и отравленные ядом морские глаза. Когда Грэм различил основные черты лица незнакомца, то вместо удивления и широко распахнутых глаз лишь раскрыл влажные губы, бесконтрольно раздвигая бедра в стороны.       - В-вы... - Уилл подумал, что произнес это в приступе испуга, но обращение слышалось совсем иначе, искаженно, неправильно и... жалобно. Иголка меж ключиц застряла между соблазнительно выпирающими косточками и колола сильнее, как только они сводились. Грэму хотелось соскочить с постели и уползти из комнаты, но не мог, его тело загипнотизировали и приказали получать удовольствие, создаваемое галлюцинацией.       Призрак проявлял демоническое соблазнение, он опустил взгляд на намокшую от пота майку, и только от этого Уилл резко прогнулся в спине, раскрывая рот и впитывая воздух, после он, не поднимаясь, неуклюже и торопливо стянул с себя лишнюю одежду и пальцами пытался не стянуть, а сдернуть нижнее белье, порвать ткань, но она не поддавалась, и мучитель наклонился над несчастной жертвой. Уилл помотал головой, еще судорожно сжимая ткань майки, будто это был кусочек реальной жизни, которую не хотелось отпускать. Искуситель перевел взгляд на этот жест, и пальцы Уилла сразу распрямились, выпуская ненужную больше тряпку.       - Чудовищно... прекрасен, - песней прошептал мучитель и обнял ладонями бока мужчины и притянул чуть к себе. Кудрявые темные пряди намокли и прилипли ко лбу. Демон опустился к лицу Уилла и сжал губами непослушную и надоедливую прядку, отводя ее в сторону. Незнакомец дышал тихо, почти не слышно, и спокойно, но воздух казался горячее плавленного металла и обжигал куда сильнее.       - Кто... ты... Кто? - Судорожно среди стонов промелькнул вопрос, и Уилл крупно задрожал в припадке, цепляясь в руки незнакомца и царапая его кожу кистей ногтями. Мужские плечи с гладкой кожей, ими стало мало любоваться, похоть в поцелуе брала верх, и разум сносило куда-то в сторону, подводя к темноте.       - Тот, о ком ты читал сегодня лекцию, - чуть громче произнес мужчина и дыханием оставлял следы ожогов, его губы коснулись кожи груди справа, едва задели твердый сосок. Грэм преображал куски криков в жалкое подобие сдержанных стонов, что свидетельствовало только о подступаемых слезах.       - Люди зовут меня Ганнибал... Лектер, - последнее слово вылилось будто теплой водой на Уилла, и тогда разум полностью готов был подчиниться власти Ганнибала. Единственная трещина в защите стала больше и разрушила барьер контроля. Раскаленное железо коснулось сердца, и от одних лишь прикосновений хотелось кричать. В паху все изнывало тупой болью страсти, и Ганнибал словно почуял это. Сомкнув ноги вместе, Уилл зажмурился, отрицая происходящее, в это время искуситель сомкнул пальцы на резинке нижнего белья и снял его с дрожащего преподавателя истории.       - Повернись, - приказ прозвучал проявлением заботы, но Уилл знал весь сценарий, Ганнибал показывал ему предстоящие картины его демонических иллюзий наперед. Уилл повернулся на живот, медленно переставляя ноги и сгибая их в коленках. Лектер коснулся бедер и легко приподнял учителя, его тело легко поддавалось, но перед этим с трудом сдалось. Преподаватель спрятал руки под подушку, стиснул пальцами простынь, и в его ушах заместо стонов слышался скрип рвущейся ткани, будто бы она тоже кричала, но кричала от боли и страха.       Ганнибалу хватало одних прикосновений, чтобы нарастало возбуждение в другом теле, само это занятие было для него сплошным сексом, грязным и порочным сношением, во время чего раскрывалась вся душа человека, что замыкалась от мира, пряталась и старалась сохранить ошметки разума, подклеенного легким безумием. Указательный палец Лектера коснулся напряженного ствола Уилла, и тот дернулся вперед и заскулил. Демон прижал горячую ладонь снова к пояснице, и учитель послушно выпятил оголенные ягодицы перед мучителем, и стоны стали мягче. Мужчина продолжал пальцем водить по члену Грэма, ногтем задевая багровую и влажную головку, вторая ладонь обводила ягодицы, спускаясь по внутренней стороне бедра. Несчастный ощутил, как комок возбуждения сковывал его внизу и распространял боль по всему телу, всему его существу.       Чем больше Уилл задирал ягодицы и приподнимал бедра, тем сильнее возбуждался и испытывал колючее удовольствие, буквально поглощая в себя приносимые Лектером новые ощущения. Когда сон плавно накатывал фантазией за фантазией, которые рисовались искусителем в разуме учителя, начались медленно струйками ползучего дыма подкрадываться из тени откровенные картины. В ней виднелись оголенные руки, чьи ладони были исполосаны выделенными венами, их хотелось коснуться и почувствовать соблазнительный рельеф, но приступы от ласк Ганнибала выдергивали грубо это желание.       Уилл заглатывал стоны и крики и запивал их слезами, стискивал зубы от зверского нетерпения. Прикосновения то доводили до высшего наслаждения, до срыва в бездну, то хватали и отводили от края, снова и снова мучая и заново возбуждая. Грэм комкал простынь под себя, этими жестами он молил Ганнибала остановиться или разом все это закончить. Лектер ухмылялся, но выдавал это теплой и сочувствующей улыбкой. Его ладонь обхватывала твердый член учителя, медленно, но с заданным ритмом лаская и размазывая смазку по всей чувствительной коже. Лектер не стал каким-либо образом проникать в Уилла, ему хватит привычного оргазма от мастурбации, еще чуть-чуть, без резкого и неожиданного толчка подвести к наслаждению, единственному прыжку во тьму.       Даже у искусителя иногда срывало терпение, и обрывалось ножом всякое здравомыслие. С уверенностью ладонь Лектера сжала член Уилла, и тот промычал от боли, уткнувшись во влажную подушку. Ганнибал обхватил пальцами ствол кольцом, прижимая его к яичкам, и резко дернул к головке, сжав плоть полностью ладонью. Учитель оборвался на крике, спрятал лицо в подушке и давал слезам полную свободу, как и самому себе. Грэм почувствовал, как жар приступами бился в его теле, отчего несчастный кончил, пытаясь не раскрыться телом, а сжаться в клубок и исчезнуть. Четкий голос в крике раздался в ушах Ганнибала, и он с довольной улыбкой прикрыл глаза, он будто поедал полученное Уиллом наслаждение и сам его получал. Демон откинул голову назад, медленно отпуская Уилла, исчезающими прикосновениями оставляя его измученное тело. Грэм всхлипывал, но не испытывал страха или унижения, среди гула в голове он смог отчетливо различить слова своего искусителя и почувствовать страдания демона.       - Вспомни лекцию, Уилл, - попросил Ганнибал, его голос постепенно стихал, телом учитель не мог и не пытался догнать его, но сознание хотело уплыть вместе с ним и остаться там. - Искусители пользуются сонными иллюзиями. Сначала мы наслаждаемся вместе с жертвами, а потом смеемся над их растерянностью между галлюцинаями и реальностью... Я всего лишь иллюзия, Уилл.       После услышанных слов, жертва ощутила сожаление и грусть, накрываемую одиночеством. Наверное, искусители - одни из самых одиноких существ. Мистических.

***

      - Спасибо тебе, Ник, за подготовленный доклад, - Уилл широко и даже искренне улыбнулся, кивнув Нику. - Давайте, кто следующий?       У учителя истории есть дни, которые он отмечал как выходные, как сейчас. Студенты подготовили доклады, и все это займет много времени, так что Грэм не вдавался в подробности домашнего задания. Некоторым он дал темы от балды, остальным разрешил самостоятельно изучить тот или иной факт из загадочной истории этого мира.       Уилл лениво перебирал листы, не всматриваясь в их содержимое, а только считая страницы, скомканный документ остался в таком же состоянии в портфеле. Улыбка преподавателя истории подрагивала смущенностью и радостью, в то время как Ганнибал Лектер сидел перед ним с растянутой ухмылкой, наблюдая за выражением его лица, и играл фантазиями Уилла Грэма.