Отсрочка

— У вас есть полдня, — говорит Эрен. — Один день, — возражает Ривай. Наверное, следовало бы просить, но Ривай приказывает. Так, словно Эрен Йегер до сих пор находится под его началом. — Я не знаю, смогу ли, — почти извиняюще отвечает Эрен, но тут же поправляется: — Я ничего не обещаю. — Один день, — снова говорит Ривай. Эрен устало трёт глаза — мутные, налитые кровью. Досадливо мотает головой, сбрасывая с лица отросшую чёлку. Волосы сальные, слипшиеся, но Риваю кажется, что он замечает в тёмных прядях проседь. Ривай спиной чувствует взгляд Микасы — тоскливый, тяжёлый. Она пошла бы за Эреном хоть сейчас, вопреки всем приказам. Но Эрен не позволяет ей идти за собой, и теперь — теперь она наконец его слушает. Армин наверняка сжимает поводья так, что белеют костяшки. Он не смирился, он никогда не смирится и не теряет надежды вернуть Эрена. «Только после моей смерти», — обычно говорит ему Ривай, и оба они знают, что время это может наступить довольно скоро. — Их много, мне становится трудно управлять ими, — говорит Эрен. — Я не уверен, что... — он сглатывает, и Ривай видит, как ходит кадык под грязной и бледной кожей, потому что Эрена не берёт никакой загар. — Я же говорил вам, где они сидят. Те, кто направлял Райнера и Бертольда. Сейчас, когда внутри Стен у вас наконец спокойно... Они нападут снова из своего титаньего города, я знаю. — Знаешь, — задумчиво говорит Ривай, глядя, как болезненно дёргается лицо Эрена. — Мы могли бы все вместе... — устало и безнадёжно говорит Эрен. — Мы могли бы справиться с ними, я и вы, — постепенно голос его крепнет, обретает силу. — И тогда всё будет!.. Ривай качает головой. — Внутри Стен совсем неспокойно. Если мы сосредоточим все силы там, — он указывает рукой далеко перед собой, подразумевая поселение людей-титанов, — то возвращаться потом будет некуда. Эрен вдруг взрывается, скалит зубы, почти рычит: — А если нет, то скоро вас задавят и там! — Тише, — говорит Ривай ровным голосом, стараясь не делать резких движений. Сложно стоять спокойно, когда по обе стороны от тебя нависают двое пятиметровых титанов, и единственное, что их удерживает от нападения — сила воли тощего грязного мальчишки с плывущим взглядом. — Я могу дать вам целый мир! — кричит Эрен. — А вы... вы грызётесь между собой за крошечный клочок земли! Мне тяжело, потому что есть другой, который может управлять титанами, и я не знаю, смогу ли победить его или он в конце концов одолеет меня! Вместе мы могли бы всё, мы могли бы добраться до него! Но вы меня боитесь, будто я чудовище! Будто я не хочу вам помочь! Если бы Эрвин перед смертью не предупредил, что меня приказали убить!.. Зачем я всё это делаю?!. Титан справа от Эрена скалится, второй продолжает стоять спокойно — Эрен, пожалуйста, — тихо произносит Армин позади Ривая, и вспышка гнева угасает. Эрен, тяжело дыша, отступает, разжимает кулаки. — У вас есть один день, — хрипло говорит он. — Поторопитесь. Ключ у Микасы? — Да, — отвечает Микаса, и Ривай готов поклясться, что она невольно приложила руку к груди — где на шнурке болтается ключ к великой тайне человечества. Если верить Грише Йегеру, которого Ривай совершенно не знает и который превратил своего сына в то, чем он является теперь. "Эрвин, сукин ты сын, — устало думает Ривай. — Заварил эту кашу и оставил меня одного. Я не стратег, я исполнитель. Всегда был и буду только исполнителем". — Постарайтесь быстрее, — говорит Эрен. — Постарайтесь управиться до темноты, — он морщится, словно от сильной боли, и Ривай поневоле замирает. Эрен поворачивается к нему спиной, титаны, похоже, утратили всякий интерес к людям и бредут прочь. Руки Ривая словно сами по себе ложатся на рукояти мечей. Эрвин говорил, что так может быть. Что Эрен постепенно станет сходить с ума — и тогда никто не сможет его остановить. И что стоит рискнуть, рискнуть всем — потому что есть шанс, что до конца Эрен будет на их стороне. Ривай чувствует, как напрягается за его спиной Микаса, как затаивает дыхание Армин. Вот она — спина Эрена, совершенно открытая. И перед Риваем появляется самый сложный выбор в его жизни. Сейчас ему достаточно и секунды, и доли секунды, чтобы вскинуть руку, чтобы податься вперёд и воткнуть клинок прямо между рёбёр, прямо в сердце. И тогда... Если Эрен умрёт на месте, то следом придётся пожертвовать и Микасой, а Армин... Армин не простит. Если Эрен будет жить хотя бы мгновение, достаточное для того, чтобы отдать приказ своим ручным титанам — сейчас погибнут все. Ривай облизывает сухие губы. Если Эрен умрёт, то не останется возможности справиться с теми, кто уже несколько раз демонстрировал людям свою сокрушительную мощь. Если Эрен останется жив, его гнев и безумие будут куда страшнее, чем пробитые ворота Шиганшины или Троста. Грохот сердца отдаётся в ушах. Если Эрен умрёт, то человечество избавится от угрозы его мести — и как-то протянет ещё некоторое время, как им удавалось жить до него. Если Эрен останется в живых, то — возможно — люди смогут выйти за Стены, и весь Внешний Мир будет принадлежать им. — Отпусти его, — говорит Армин Микасе, но Риваю кажется, что обращаются в первую очередь к нему. Если Эрен умрёт — они могут и не разобраться в том, что отец оставил ему в том подвале. Если Эрен останется жив — к нему в руки может попасть ещё более грозное оружие. Ривай опускает руки и смотрит, как удаляется Эрен, как растворяется он в раскалённом летнем воздухе. И вместе с ним пропадают гибель, надежда и десятки других вариаций будущего человечества. Новая отсрочка — до новой встречи.