Из России с любовью

Домой Виктор вернулся злой и взвинченный. Минет в парке – вещь, безусловно, чудесная, но решив проучить неугомонного младшего брата таким образом, первое что он сделал – это вынул нижний камень из своей крепости и теперь, некогда крепкое сооружение, способное выдержать удар любой силы, начало медленно осыпаться, скатываясь огромными валунами к ногам захватчика. Близнецы молча сидели в своей комнате, поэтому Виктор беспрепятственно спрятался за спасительными стенами своего укрытия. Ужинать не хотелось, хотя из-за Дилана в его животе и в обед не было ни крошки. Виктор с удовольствием сбросил деловой костюм, словно снял смирительную рубашку, сковывающую каждое движение, и переоделся в домашние вещи. Дальше дело за малым. Несколько шагов и молодой человек вытянулся на кровати во весь рост. Часы с белоснежным циферблатом и серебристыми стрелками четко отсчитывали минуту за минутой. За окнами сумерки превращались в ночную темноту. Дневная суета уходила, уступая место вечерним забавам и ночным приключениям. Шум города, проникающий сквозь приоткрытую форточку, убаюкивал. Виктор уже был готов соскользнуть в успокоительный сон, когда в его дверь деликатно постучали. - Да! – недовольно крикнул парень, прекрасно понимая, кого увидит за деревянной перегородкой, что отделяла его спокойный мирок. Виктор не ошибся, в комнату проскользнул Дилан. Мальчик тихо закрыл за собой дверь и сел на пол рядом с кроватью. - Что ты хочешь? - на выдохе спросил Вик, не желая затягивать нежелательное присутствие брата на своей территории. - Поговорить о наших возможных отношениях, - отозвался Дилан, подгибая ноги и устраивая на них подбородок. - Нет никаких отношений. Они между нами невозможны. - Почему? Сегодня ты перешел ту грань, которая тебе мешала раньше, и за которой ты прятался от своих же желаний. Кто бы сомневался, что Дилан воспользуется этим предлогом, чтобы продолжить плести нелепые сети, в которые тот стремиться запутать Виктора. Молодой человек прикрыл глаза, стараясь избавиться от напряжения, накапливающегося в течение целого дня. Виктор хотел избежать этого бессмысленного, по его мнению, разговора, хотел, чтобы Дилан ушел и не терзал его мозг и душу своими желаниями. - Я понял, что ты не согласен только на секс, но, поверь, я могу дать тебе большее, я способен на это, - горячо зашептал Дилан, боясь снова сбиться, и что Вик вновь неправильно поймет его слова. - Я тебе не верю, - четко и ясно. В груди все сжалось от этих слов. Хотелось, чтобы он верил, хотелось, чтобы доверял, хотелось, чтобы смог подпустить ближе. Дилан прикусил язык, чтобы вновь не пуститься в нелепые и ненужные объяснения. Интуитивно чувствовал, что Виктор не поверит не единому слову. Глупо сотрясать воздух, если слова не находят отклика в душе человека, которому они предназначены. Виктор не был наивным мальчиком, готовый за одно небрежное «ты мне нравишься» отдать все, в том числе и душу. Вик уже мужчина, умный, взрослый, со своими взглядами и со своим сложившимся мнением о нем. Дилан сам виноват в том, что старший брат считает его редкостной скотиной и человеком без каких либо положительных черт. Он повел себя, как сволочь изначально, теперь его заслуженно этой сволочью считают. Уповать стоит только на свою глупость и недальновидность. Но кто мог предположить, что к Виктору проснется такое яркое, неземное влечение? Кто мог предположить, что он будет сходить с ума по нему, бредить его объятиями, желать целиком и полностью, без остатка? Душа сжималась в тугой комок, стоило только на одно короткое мгновение представить их, как пару. До слез хотелось, чтобы эта картинка из фантазии волшебным образом превратилась в жизнь. Как доказать ему, что это возможно? Как? Что сделать, чтобы он поверил? Дилан облизнул сухие и потрескавшиеся губы. Поднялся со своего места надежно скрытый темнотой комнаты, опустился на кровать и позволил себе прикоснуться к заветной мечте губами. Поцеловал уголок губ, скользнул по щеке, снова уголок, лизнул его языком, провел им по нижней губе, очертил контур верхней. По телу прокатывались волны непонятных ощущений, хотелось стонать от переполняющей грудь нежности, тереться о подбородок и мурчать, чтобы показать этому русскому сухарю свои истинные чувства, показать, что он может дарить нечто волшебное, почувствовать взаимную ласку. Виктор не отвечал, ни когда он нежил его губы, ни когда робко скользнул в щель между ними. Скала. Каменная и холодная, которая не поддается порывам и страстям. Разум кричал о том, что следует уйти, оставить в покое, как хочет сам объект страсти, как советует Генри, но упорство и желание принадлежать этому человеку не давали не единой возможности отстраниться и сделать несколько решающих шагов к выходу. Дилан чувствовал себя кусочком металла, которого тянет сильнейшим притяжением к магниту. Мальчик вытянулся во весь рост и прижался к брату умоляя решить его моральные терзания, дать намек на возможность принятия его ласк или категорично и грубо выставить за дверь спальни. Одной рукой Дилан провел по волосам Виктора, поднялся и поцеловал в кончик глаза, позволил ресницам пощекотать нос, поцеловал висок, вновь коснулся губ. - Что же ты творишь? – прошипел Виктор, перекатываясь и подминая Дилана под себя. - Зачем ты с ослиным упорством продолжаешь мучить меня и себя? – шептал он в губы, чередуя слова с поцелуями. - Можно встречный вопрос? В ответ Дилан получил нежный поцелуй в шею, судорожно сглотнул и продолжил: - Зачем ты продолжаешь обманывать себя, меня, нас обоих? Ты же хочешь, хочешь меня, отношений со мной… Зачем ты с ослиным упрямством продолжаешь отказываться от этого? – передразнил Дилан и протяжно застонал, когда Вик втиснул колено между его ног и надавил на пах. - Считай, что я осознал свою глупость, - усмехнулся Вик и проложил дорожку поцелуев от основания шеи к нежному местечку за ушком. - Повторишь свой сегодняшний подвиг? - Только если сознаешься, что тебе понравилось. - Понравилось. Очень. Виктор привстал и позволил Дилану выбраться из-под его тела. Мальчик сел на кровати, обхватил выпирающую часть штанов и приласкал твердую плоть, Вик тихо застонал. Дилан не хотел мучать ни его, ни себя, хватит с них терзаний на сегодняшний день, поэтому ловко выпустил член на волю и тут же погрузил его в рот, сразу же начиная быстро двигать головой. Виктор застонал уже громко, не сдерживая себя, положил тяжелую ладонь на затылок парня, но не задавал темп, позволяя юному умельцу самостоятельно выбирать ритм таких восхитительных движений. - Дилан, Дилан, хватит, - задыхаясь прошептал Виктор, отстраняя того от своего члена, мокрого от слюны и истекающего смазкой, - ты слишком хорош в этом, - молодой человек сверкнул в темноте белозубой улыбкой и опрокинул мальчика на кровать. - Не хочешь попробовать составить мне конкуренцию? – выдохнул Дилан, но быстро прикусил язык, опасаясь, что его сейчас пошлют. - Хочу, - произнес Виктор, обжигая губы своим дыханием. Ему действительно хотелось приласкать мальчишку таким образом, страх перед этим присутствовал, но Вик не боялся взять в рот член Дилана, он боялся, что парню не придется по вкусу его ласка, ведь подобного опыта у него не было, в отличие от одного маленького развратного негодяя. От таких мыслей, Вик слегка прикусил крупную головку, вырвав у Дилана полувсхлип-полустон. Привкус чистой кожи с нотками вкуса смазки не показался отталкивающим, наоборот придал действу некой пикантности, словно пробуешь изысканный деликатес, попробовать раньше который не решался. Виктор провел языком по всей длине, втянул в рот яички, лаская их языком. Отсутствие волос теперь казалось несомненным плюсом, иначе, они непременно лезли бы в нос и щекотали небо. Виктор не удержался и глупо хихикнул. Дилан даже внимания на это не обратил, целиком и полностью отдавшись процессу. Осторожные, изучающие ласки Вика возносили на вершину блаженства, и мальчик не собирался себя сдерживать. - Господи! Ви-и-и-ик! – взвыл Дилан, вцепляясь в волосы брату и оттаскивая того от извергающего белый поток спермы члена. Тело выгнуло дугой в жестких спазмах оргазма, растекающегося по всему телу. Сладко, неимоверно приятно, неподражаемо. Мальчик упал на подушки, позволяя глупой улыбке выползти на лицо. - Прости, не мог сдержаться, - хрипло произнес Дилан, - хотя и не хотелось. Виктор не ответил. В темноте он изучал перемазанный в сперме член брата, который и не думал терять свой стержень. Молодой человек резко наклонился и втянул солоновато-терпкую плоть в рот, смакуя и посасывая. Дилан заткнулся и подавился очередным вздохом. - Перевернись на живот, - шепотом попросил Виктор, поглаживая грудь мальчика. Дилан послушался, но страх сковал тело, двигалось оно неохотно, словно одеревенело. Парень неловко перекатился и спрятал лицо в подушке, содрогаясь от того, что его ждет. Дилан не обманывался на счет того, какая роль ему будет отведена в постели с Виком, пассивнее некуда. Тяжелый, судорожный вздох поглотила подушка. Виктор все равно заметил напряженное состояние парня, но только усмехнулся, не собираясь успокаивать того или жалеть, как говориться за что боролся, на то и напоролся. Виктор провел рукой по напряженной спине, пробежал пальцами по позвоночнику, просунул одну руку под живот и приподнял зад мальчика, рука скользнула ниже, обхватывая член. Виктор наклонился и поцеловал белые упругие полушария, сначала одно, затем второе, с удовольствием оставил на них следы своих зубов, насладившись тихими стонами. Провел рукой между половинок, слегка задевая мизинцем сжатую дырочку. - Не дергайся, - прошептал он в ухо мальчику, приставляя член к анусу. Дилан только вздохнул и подавил в себе дрожь. Твердый горячий и мокрый член уперся в самое интимное место. Одно движение старшего брата и дороги назад не будет. Дилан зажмурил глаза, ожидая дикой боли. Он всегда подготавливал своих любовников, но некоторым было больно, особенно тем, у кого пассивный секс бывал не часто. Что сейчас ждет его, представлять не хотелось… Но почему-то он не осмеливался сказать Вику о том, что его следует подготовить и растянуть, челюсти настолько плотно сжались, что он не мог вымолвить ни слова, оставалось только лежать, ждать и надеяться, не перепугать Генри за стенкой своими криками. Виктор нежно толкнулся вперед, надавливая на дырочку, которая от напряжения мальчика сжалась еще сильнее, провел руками по бокам, стараясь расслабить брата, но сдерживать себя уже не было никаких сил. Виктор балансировал на грани сильнейшего оргазма. Еще один медленный толчок, мышцы слегка поддались напору, пропустив головку на несколько миллиметров, она будто устроилась в тугом уютном гнездышке. Дилан зашипел от легкой, царапающей боли, но не дернулся. Вик закрыл глаза и обхватил ствол члена мокрой рукой, сжал и начал быстро двигать, доводя себя до долгожданного оргазма. Ураган наслаждения быстро сбил с ног, лишая сил и сознания. Молодой человек протяжно застонал, выплескивая упругую струю в дырочку ануса Дилана. Когда последние сладкие судороги оставили тело в покое и позволили вернуться в реальность, Виктор наклонился и поцеловал загривок мальчика, слегка покусывая и зализывая нежную кожу. - Я думаю, нам не стоит торопиться, верно? – насмешливо поинтересовался он. Дилан только выдохнул и кивнул, позволяя себе, наконец, расслабиться и утонуть в океане удовольствия. - Вик, прости за глупый вопрос, но все это значит, что ты все же уступил мне? – внутренне превращаясь в одну тугую натянутую нить, спросил Дилан. - Других отношений с тобой выстроить все равно не удастся. Верно? - Вернее некуда. - Значит, давай строить романтические, - Виктор усмехнулся и прикрыл глаза, хотелось спать. Прижать к себе это теплое податливое тело и спать. - Спасибо, - Дилан нежно коснулся его губ и устроился под боком, используя твердое плечо брата в качестве подушки. Было не слишком удобно, но спокойно, тепло и так необходимо полностью ощущать близость с ним.

***

Генри вышел на крыльцо университета. Сегодня с самого раннего утра шел дождь. Холодная серая стена, отрезающая сухой мир от того, где все пропитано этой влагой. На дорожках разрослись грязные огромные лужи, мелькали зонты, от которых отскакивали дождевые капли. Зонты торопились, сталкивались между собой на узких дорожках и торопились вновь. Дилан сегодня бессовестно забил на учебу, брату было далеко не до этого. Утром, когда Виктор ушел на работу, близнец походил на идиота в период обострения, взгляд в себя, на губах придурковатая улыбка, на вопросы не реагирует. Генри не стал допытываться, все и так яснее ясного, махнул на брата рукой и уехал. Найт от него весь день шарахался, как от чумного, и сейчас рыжий бесследно растворился в толпе студентов. Но выход из здания один, рано или поздно Энди пройдет этой дорогой, а Генри его подождет. Есть несколько вопросов, которые он хотел бы прояснить. - Ты как солдат на посту, - проворчал недовольный голос за спиной, - мимо тебя не проскользнуть. - Я жду тебя, - ответил Генри и обернулся. Найт стоял в двух шагах за его спиной и теребил одну сережку в ухе. - Зачем? - Самый глупый вопрос из всех, которые ты мог задать. - Может, поговорим дома? – Энди кивнул в сторону подъехавшего черного внедорожника. Водитель быстро вышел из него, раскрыл большой черный зонт над головой и направился в сторону говоривших. Ни у одного из мальчишек защиты от льющейся с неба влаги не было. - Боишься без Стондэлла и пискнуть? – усмехнувшись, спросил Генри. Он окончательно вынес себе мозг, раздумывая над сложившейся ситуацией, точнее еще не оформившейся до конца, но предложение ему сделали, поэтому у обстоятельств должен быть конечный результат. Какой Генри так и не решил. Возможно, он смог бы сойтись с Коуди, в этом парне он легко признавал человека своего уровня и неплохо общался, но Энди… Найт был и есть для него персоной не слишком желательной, точнее желанной в постели, но не в нее пределах. Реакция тела на этих двух парней – единственное, что Генри мог рационально оценить. - Ты когда-нибудь перестанешь мне грубить? – вздохнув, спросил Энди и поднял на Харрисона печальный взгляд. - Вряд ли ты заслуживаешь другого отношения к себе, - хмыкнул Генри и повернулся, чтобы адресовать яркую улыбку Коуди. - Светишься, как солнце, которого так не хватает сегодня, - бросил Стондэлл и улыбнулся в ответ. А Энди, стоя за спиной Генри, думал, что он конченый идиот, раз решился на такую авантюру, глупо было рассчитывать, что тепло может изменить Генри. Он сам скорее заморозит… - Привет, - Найт отпихнул Генри с дороги и, не стесняясь посторонних глаз, повис на шее у Коуди. - М-м-м, рыжик, как я скучал, - парень поцеловал его сначала в губы, потом прижал к себе и коснулся губами мягких волос. Генри скрипнул зубами и повернул голову в сторону, рассматривая студентов, спешащих укрыться от непогоды под крышами. - Мы домой? – спросил Стондэлл, не сводя взгляд темных глаз с одного из близнецов. - Я - да, вы - не знаю, - пожал плечами тот и начал спускаться, не обращая внимания на дождь, который хищно набросился на его одежду, впитываясь в ткань. - Ты же хотел поговорить, а Генри? – громко произнес Найт, заставив парня оглянуться. - Считай, что я передумал, - фыркнул тот. - Вы сейчас, о чем? – спросил Коуди, накрывая их зонтом. - О том самом, - грустно бросил Энди и поспешил скрыться в машине, на душе было так же гадко, как и от отвратительной погоды. - Держи, иди в машину, - Коуди пихнул ему в руки ключи от джипа и выскочил из-под их небольшого укрытия. Энди вздохнул и проводил своего парня грустным взглядом, окончательно путаясь в себе и своих желаниях. Он хотел Генри, но не этого злого и неприступного, беспрестанно плюющегося в его сторону ядом, а милого и домашнего, немножко ненормального, скачущего с фотокамерой в руках вокруг объекта для съемки, отстраненного и задумчивого, чертящего карандашные линии на тетрадном листе. Почему этот упрямец не может быть таким с ним? Чем он не достоин настоящего Генри? Почему для него существует только холодный принц? Генри спешил скрыться прочь от холодных капель, одежда уже промокла, и ему становилось холодно. От резкого рывка за руку, парень едва не сел пятой точкой на мокрую плитку дорожки. Генри не предполагал, что кто-то из парней будет его догонять. - Идем в машину, Генри, - прошептал Коуди, утаскивая его в сторону. - Я не хочу с вами разговаривать, оставьте меня в покое. Я не записывался в ваш кружок извращенцев, - упорствовал парень, оставаясь на месте. - Не тебе что-то говорить об извращениях, Генри. Пошли. Коуди вновь его потянул, на этот раз, сжимая пальцы на предплечье куда сильнее. - Не пойду, - рыкнул Харрисон и попытался вырваться. Он не хотел сейчас не с кем разговаривать, на душе творилась какая-то непонятная сумятица. Генри сам не мог ничего для себя решить. Коуди – да, Найт, определенно, нет. А если Стондэлл без Энди? - Я просто довезу тебя до дома, ты весь промок, - сдался Коуди. - Хорошо, - внезапно согласился парень, развивая мысль о Стондэлле без рыжего приложения. К машине парни бежали, но это совершенно не спасало. Генри сел на заднее сидение, обитое кожей. Впереди сидел сухой Найт, настраивая климатконтроль на тепло. - Он тебя опять обидел? – шепнул ему на ухо такой же мокрый Коуди, но который, в отличие от Харрисона не успел замерзнуть. - Угум, - кивнул Энди, успевший взрастить чувство обиды на Генри. Энди решил как-то намекнуть своему парню, что Харрисон в их компании, все же, лишний, а он тогда ошибся, приняв ненависть за замаскированные чувства. Этот гордец не изменится. Парень кинул взгляд на зеркало, где отражалась скривленная мордашка Генри. Он замерз и для того, чтобы подавить дрожь во всем теле приходилось с силой сжимать зубы. Одежда неприятно липла к телу, посылая холодные волны и, заставляя содрогаться вновь и вновь. - Генри, - Коуди немного повернул голову в его сторону, остановившись на светофоре. - Почему ты такая тварь, Генри? Харрисон не ответил, только еще сильнее стиснул зубы и сосредоточил все внимание на картинке за окном. Пусть она была искривлена мелкими капельками, расплывалась перед глазами, но позволяла отвлечься и не думать о Найте, сидящем впереди. - Ты обещал отвезти меня домой, - прошипел Генри, когда понял, что едут они не в ту сторону. - Я и везу тебя домой, к нам, - фыркнул Стондэлл, который твердо решил преподать урок вежливости одному из близнецов. Генри его уже порядком достал. Он совершенно не понимал, как можно настолько пренебрежительно относиться к рыжику, а главное, за что. Между ними не пробегала черная кошка, им нечего делить, Дилан же упоминал, что они невзлюбили друг друга с первого взгляда, точнее, негатив пошел от Генри, а Энди просто вынужден был на него ответить. Хотя, рыжик страдает. Даже сейчас. Коуди повернул голову и окинул взглядом задумчивого Найта, который смотрел на дорогу пустыми глазами и терзал нижнюю губу. - Не надо, - Коуди мягко провел по ней пальцем. Харрисон подозрительно затих, Коуди даже снова обернулся, стоя на светофоре, но этот мальчишка, зеркально повторяя позу Энди, так же бездумно таращась в окно, но брюнет был уверен на сто процентов, что в головах обоих кипят мыслительные процессы. - Приехали! – торжественно заявил Стондэлл, глуша мотор. – Генри, ты не собираешься убегать или взять тебя за руку? Харрисон не ответил, только смерил злым взглядом и вышел из машины, вновь попадая под власть непогоды. Энди распахнул зонт и порысил к подъезду, справедливо решив, что Коуди и Генри крыша совершенно не нужна, все, что могло у них промокнуть, уже вымокло до последней нитки. Квартира Стондэлла Генри впечатлила: простой и комфортный дизайн, уютная обстановка, а главное, все свидетельствует о том, что эта жилплощадь принадлежит одному человеку, суть которого отлично отражается в интерьере. Это не семейное гнездышко в традиционном понимании этого термина. - Нравится? – спросил Коуди, подходя вплотную. - Мило, - Генри улыбнулся и снял мокрые туфли. - Ты такой мокрый, - горячо и непозволительно близко прозвучал голос Стондэлла, - такой соблазнительный… Харрисон отступил на шаг, упираясь спиной в дверь. Глаза, принадлежащие хозяину квартиры, горели неприятным огоньком. Такой взгляд ему был знаком. Он отображал похоть, сочащуюся из человека. Но Коуди… Коуди не мог ТАК хотеть. Его желание должно было выглядеть по-другому. Несколько романтичнее и нежнее, что ли… Генри выставил руки вперед и уперся ладонями в мокрую рубашку брюнета. - Хочу тебя, Генри, - хрипло выдохнул парень и одним резким движением смел все преграды, зажимая Генри между своим телом и входной дверью. - Нет, - Харрисон ответил четко, но внутренности свернулись и онемели, потому что память услужливо подкинула картинки, где с него насильно стаскивали мокрую одежду, обласкивали именно таким взглядом, наполненным животной похотью. А Коуди, как раз, начал его раздевать, стащил куртку и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Генри нервно вздохнул и попытался убрать руки брюнета. - Оставь меня, Коуди, я не собираюсь с вами трахаться, - прошипел он, а синие глаза постепенно наполнялись паникой. Только Коуди этого не видел. Генри не нравится, когда с ним обращаются грубо и твердо, почему же тогда он сам своими словами и поступками постоянно причиняет боль рыжику? Пусть на собственной смазливой шкурке прочувствует, как это… - Отпусти, - задушено пискнул Генри, потому что горло уже сковало спазмом. Руки Коуди скользили по шее, ключицам, плечам, рукам, стаскивая мокрую ткань. Кожа покрывалась пупырышками, тело начала тревожить мелкая дрожь, а Стондэлл все не останавливался. Реальность перед глазами Генри расплывалась, возвращая его в тот злополучный вечер. Перед собой мальчик видел уже не Коуди, напористо, но нежно изучавшего его тело, а грязные руки насильников их глаза, жадные, наполненные жаждой обладания, доходчиво демонстрирующие, что их обладатели не остановятся не перед чем, только бы завладеть телом, что бьется в грязи, удерживаемое их путами. Рот Генри открылся в немом крике, а руки сжались на запястьях Стондэлла, отдирая от себя ненавистные прикосновения. Брюнет зашипел от боли, толкнул Генри, впечатывая его в дверь, и резко развернул парня к себе спиной. - Так нравится причинять боль другим, ледышка ты моя ненаглядная? – прошептал Коуди, надавливая коленом на поясницу Генри. Он паники, исходившей от Харрисона и проливающейся в воздух, не замечал, считая, что парень сопротивляется только из-за ослиного упрямства, которое, в общем, было характерно для обоих близнецов. - Не надо! – внезапно истошно заорал Генри и задергался в его руках. От неожиданности Коуди быстро отпустил и отошел на пару шагов. Генри же, получив свободу, упал на пол и зарыдал, пряча лицо в коленках. Вероятно, ему все же следовало рассказать о том, что произошло кому-нибудь. Но было стыдно. Он спрятал свой страх, решил, что справится со всем сам, поэтому все пережитые ужасы свернулись на дне сознания, а стоило ситуации хоть отдаленно напомнить его персональный кошмар, как дверца не выдержала, выпуская его наружу, превращая разумного человека в животное, подверженное панике. - Генри, - Стондэлл быстро опустился рядом с парнем и обнял его. Харрисон задергался вновь, отпихивая Коуди от себя, он на секунду посмотрел в глаза брюнету и тот сам испугался того, что видит Генри. Такая реакция четко дала понять, по какой причине появилось расстройство психики и это пугало до икоты. - Что произошло? – в коридор выскочил мокрый Энди, на ходу, стирая влагу полотенцем. От его босых ног на полу оставались мокрые следы. Найт быстро приблизился к Коуди и уставился на Генри, которого била нешуточная истерика. - Я…я… не знаю, что с ним…, - Стондэлл вновь потянул руки к Харрисону, но тот отскочил и забился в угол. - Генри, - Энди медленно подошел к парню и встал перед ним на колени. – Генри, все хорошо… - прошептал он. – Успокойся, - еще одно едва уловимое движение вперед. – Коу, принеси воды, - бросил он через плечо и смахнул с лица Генри мокрую челку. – Генри, малыш, все хорошо, - опять повторил Энди и, наконец, заключил блондина в объятия. Генри тут же обмяк, но продолжал трястись, как кот на морозе, из горла все еще вырывались судорожные вздохи, а слезы лились из пронзительно синих глаз, не имея возможности прервать свой бег. - Генри, - выдохнул Энди, приподнимая подборок парня и заглядывая в глаза. – Ты как? Легче? - М-м-м, - Харрисон снова спрятал лицо на груди у парня, которого презирает, но чьи объятия сейчас просто жизненно необходимы. Приступ паники прошел, истерика тоже сдавала обороты, только мерзкую дрожь из тела изгнать никак не удавалось. Коуди принес воды, передал его Энди, боясь даже близко подходить к Харрисону. Зубы парня отбивали ритмичную дробь, ударяясь о стакан, пока он жадно глотал холодную воду. Сейчас ему не было стыдно, мысли о его позоре даже не смели показываться в сознании, Генри просто было плохо. Накатила слабость, а глаза закрывались, так хотелось откинуться на грудь Энди и уснуть. Но этого ему сделать не дали. Стондэлл осторожно забрал стакан из сведенных пальцев, освободил Генри из рук рыжика и поднял. Блондин больше его не боялся. Кошмарная пелена перед глазами рассеялась, и Генри вновь видел окружающую реальность такой, какая она есть, а не искаженную через призму пережитого им ужаса. - Можно тебя раздеть? – шепотом спросил Коуди, укладывая свою ношу на кровать. Генри кивнул и прикрыл глаза. Энди помог брюнету избавить парня от мокрой одежды и замотать в плед, потому что Генри мгновенно уснул, стоило только закрыть глаза. - Что? – спроси Коуди, когда ему порядком надоел пытливый взгляд рыжика. - Что ты сделал? – сквозь зубы спросил Найт, сверля своего парня злым взглядом. Истерика Генри его напугала, он мало что понял из произошедшего, но испугался до седых волос. Ясно было одно – это Коуди спровоцировал срыв. Вопрос как? Это Энди и хотел выяснить. - Домогался, - выдохнул Стондэлл, поднялся с кровати и отошел к окну. Парень понимал, что следует поделиться с Энди своими догадками, а еще лучше поговорить с Генри, когда тот проснется. Ему следует обратиться к специалисту. Такие травмы не проходят сами собой, в дальнейшем это может перерасти в серьезное психическое отклонение. - С ума сошел?! – зашипел Энди, подрываясь с кровати вслед за ним. - Я не делал ничего плохого, не причинял ему боль, хотел показать, что грубость причиняет людям страдания, чтобы он вел себя с тобой более сдержанно, не показывал свою неприязнь, потому что она глупа и беспочвенна, - сбивчиво объяснялся Стондэлл. - Ну, почему же, - выдохнул Найт. – Генри мне все вчера высказал в лицо. Я его не устраиваю, потому что он считает ниже своего королевского достоинства общаться со мной. - Он неправ. - Коуди… - Помнишь, когда мы отдыхали в усадьбе близнецов? – брюнет понял, что Энди хочет поговорить об их госте, а не о причинах их холодных взаимоотношений. - Ну? - Генри тогда был необычайно красив в своем макияже из синяков… - Избили? – шепнул Энди. - Рыжик, это было очевидно. Но, судя по его срыву сейчас и моим действиям до… Не только избили… - А что? – Найт не понимал, не хотел понимать, куда клонит Коуди. Это предположение казалось слишком ужасным, мерзким и грязным. Это просто не могло произойти с Генри. Каким бы заносчивым не было этот близнец, он не заслужил такой страшной участи. - Изнасиловали, - с трудом выдавил из себя Стондэлл и скомкал в кулаке ткань тонкой занавески. Энди не ответил, только уткнулся брюнету в грудь и судорожно вздохнул, каждой клеточкой, надеясь, что Коуди ошибается. - Господи, пусть это будет не так, я стерплю все его оскорбления, только пусть это предположение – ошибка, - прошептал Энди. - Котик, мне нужно в душ, - через некоторое время сказал Коуди. – Я все еще мокрый. Энди хихикнул, эту фразу можно было истолковать в нескольких вариантах. - Иди, - кивнул он и отпустил Коуди, возвращаясь на свой пост к спящему блондину. Генри проснулся, когда за окном навевали мрачность плотные сумерки. Он лежал на кровати, закутанный в плед. Рядом никого не было, только слышны голоса парней и запах еды летал по квартире. Живот моментально заурчал, стоило только аппетитному аромату попасть в ноздри Харрисона. Парень осторожно выбрался из кровати, замотавшись в плед, как в тогу, и пошел на голоса. О пережитой истерике напоминала только легкая тяжесть в голове и резь в раздраженных соленой влагой глазах, в остальном самочувствие пришло в норму. Найт и Стондэлл сидели за столом и приглушенно переговаривались, поэтому появление Генри не заметили. Парень подошел ближе и кашлянул. - С добрым утром! – улыбнулся Коуди, решив не акцентировать внимание на том, что случилось. Генри криво усмехнулся, подошел к Энди, обнял и прошептал «спасибо» в рыжую макушку. Следом настала очередь Коуди. Но к брюнету парень и вовсе нырнул в руки, желая остаться в этом надежном кольце. Стондэлл сглотнул и притиснул его ближе, зажмуривая глаза. Ему необходимо было спросить… - Генри, - Харрисон замер и напрягся. – Прости меня… - Простил, ты же не знал, - хрипло ответил блондин. – Никто не знал, почти… - Почему тогда Дилан не отвел тебя к врачу? – спросил Энди, сжимая в руке чайную ложку. - Дилан не знает… - Кто тогда в курсе? - Тот, кто это сделал и Эван, - зло выплюнул Генри, обернулся и спрятал лицо на груди у Коуди, ища поддержку. - Кто это сделал, Генри? – судорожно сглотнул и спросил Стондэлл, стискивая фигурку в своих руках до боли. - Кто не знаю, но наняла этих отморозков Беата, - сказав это, Генри выдохнул, стало легче, пусть самую малость, но легче. - Мразь…, - протянул Коуди, зверея на глазах. Энди молчал, просто потому, что не мог ничего сказать, парень находился в шоке. - Тебя изнасиловали по наводке Беаты? – наконец, вытолкнул из себя Энди и прикусил язык, опасаясь, что Генри снова испугается. - Не изнасиловали, но пытались. У них почти получилось, но у Эвана сдали нервы и он меня спас… Энди облегченно выдохнул, натягивая на себя костюм верного слуги Генри, как клялся самому себе, а Коуди мысленно четвертовал одну тварь, которую некогда думал, что любит. Причастность к этой истории Эвана стоило еще уточнить, но эту информацию он будет добывать не у Генри, который, наконец, успокоился. - Не говорите только никому, - шепотом попросил Генри. - Не скажем, - выпалил Найт, соскакивая со стула и наливая Генри горячий чай. – Садись, сейчас Коуди тебя покормит. - Вас обоих, - выдохнул Стондэлл, улыбаясь. Пора разбавить их вечер радостными нотками. Теперь у его мальчиков есть надежная защита в его лице, а он никогда не позволит, чтобы с ними произошло что-то ужасное. А то, что мальчиков теперь будет два, Коуди не сомневался, с удовольствием обнимая Генри и чувствуя довольный взгляд желто-зеленых глаз.