Мэрилин.

Воспоминания разрывают душу. Человек, однажды потерявший счастье, поглощается в мир воспоминаний. Его охватывает ностальгия. Солнце освещает большой коттедж. Громкий детский смех и мурлыкание котенка, ублажают душу. Лето в Провансе выдается особенно жарким. Улицы «кишат» туристами и коренных французов в Провансе осталось очень и очень мало. Прованс всегда был привлекаемым городом для туристов и иммигрантов. Сегодня футбольный матч любимой команды Ричарда, но из-за несносной жары и избытка людей на улицах французского города, мужчина предпочел остаться дома и с большой кружкой холодного пива в руках, смотреть матч по телевизору. Ричарду сорок пять. Он – обыкновенный семьянин. В жизни Ричарда, семья всегда занимала значительную часть. Он очень любит детей и хоть, выглядит не словно отец малютки Рейчел, а словно дедушка, душа его еще глубоко молода, хоть и она пронизана воспоминаниями. -Ричард, значит сегодня, будем смотреть футбол по телевизору? – с недовольством спросил друг Жульен, зная ответ на свой вопрос ранее, но все же, убедиться. -Ох, Жульен в такое пекло, выходить на улицу – просто самоубийство, – невольно представив, что его ждет на жарких улицах Прованса, выговорил Ричард. -Ладно. В этот раз, будь, по-твоему. Но на следующей неделе, старик, мы обязательно сходим на матч. Без отговорок. -Договорились. – ухмыльнулся Ричард , пожав протянутую руку Жульена. -Еще целых два часа до футбола. Я даже не представляю, как мы можем развлечься… -Тебе лишь бы развлечься. Ты никогда не думал привести в порядок внутренний мир? – с очень серьезным выражением лица ответил Ричард. Признаться, таким серьезным Жульен его еще не видел. -Со мной все в порядке. Ты постарел, Рич. Изменился. Хотя, тебе всего сорок пять. -Я устал от вечеринок и ребячества. Я хочу спокойствия. Гармонии, понимаешь? – ответил Ричард, сглотнув еще холодного пива. -Ладно. Не нужно об этом. Еще целых два часа до начала трансляции. Может, расскажешь чего-нибудь? Чего-нибудь интересного. – Просил Жульен, надеясь, что друг выполнит его просьбу. -Так нечего рассказывать. Все в моей жизни однообразно и скучно. -Ты никогда не рассказывал о своем прошлом. За десять лет дружбы. Мне кажется это странным. Обычно, закадычный друг должен знать о своем друге все. Ты знаешь о моем прошлом. В принципе, ничего насущного и не было. Я ведь тебе рассказывал, помнишь? Все свое детство проводил у бабушки в маленькой французской деревушке. А еще, у меня была лошадь. Мила. Как же я любил ее. Ухаживал и кормил. Расчесывал гриву. Но, прожив пятнадцать счастливых лет, она ушла. Ушла в мир иной. Надеюсь, ей сейчас хорошо. Святая память тебе Мила. Впрочем , я кажется, увлекся. Пожалуйста, расскажи. -Поверь мне, Жульен в прошлом моем нет искорок счастья. Несчастия и беды. Прошлое не важно. Ты знаешь меня настоящим. А это главное. Не стоит тебе знать. Не стоит, – тяжело вздыхая, пояснил мужчина. -Теперь уж, тебе старик, не отвязаться. -Ладно. Если твоя душа от этого станет спокойнее – расскажу, – согласился Ричард, поставив уже потеплевшее пиво на стол. «-Родился я в небольшом городке в Северной Каролине. В Морхед-Сити. Город необычайно тихий и спокойный, но жутко маленький. Бич всех маленьких городков – сплетни. Грязные сплетни. Ненавижу это явление. Длинные людские языки поливают друг друга грязью, а в лицо, улыбаются друг другу и даже приглашают на чашечку кофе. Лицемерие. Жуткое лицемерие. Будь мне двенадцать лет, я не мог смириться с людскими пороками. Я мечтал сделать мир лучше. Мечтал оставить свой след в жизни. Хотел перестроить общество. Я был глуп и наивен. Детство мое выдалось несчастным. Семья наша была очень бедна. Суп варили не из мяса, а из костей. Съесть два куска хлеба – роскошь, а уж сладость какую так вообще, аристократизм. Мы еле выкупали дом. Отец болел страшной болезнью – астмой, но все, же он старался содержать нас. Это был очень благородный человек. Герой. Я очень любил своего отца. Он многому меня научил. Я был очень привязан к папе, равносильно тому, как был привязан и он ко мне. Он работал на четырех работах, чтобы заработать деньги для выкупа дома и вообще для содержания семьи. А еще, он учил меня и моего старшего брата – Джорджа, выращивать виноградники. На этом мы зарабатывали небольшую, но все, же имеющую свой вес, сумму. В те трудные времена, мать моя была беременна. Порой, украдкой пробираясь в родительскую спальню, я видел как она плачет, держа в руках свадебную, совместную с мужем, фотографию, вспоминая лучшие времена. Она верила в то, что когда-нибудь злосчастный период пройдет, ведь за каждой тяготой, наступает облегчение. Утро мама проводила в ближней церкви. Мать моя – Джейн, была глубоко верующей женщиной. Веру в Бога и ангелов она привила нам, еще с детства. Вечера мы проводили за Библией. И как бы странно это не звучало, смотря на наш еще совсем малый возраст, нам с Джорджем было интересно. Порой, когда я сомневался о существовании Бога, обращался к матери, и она помогала мне развеять сомнения. -Мама, если Бог существует, так почему он наложил на нас тяготы? Почему мы страдаем? Мы ведь не совершали больших злодеяний. Разве, это справедливо со стороны Бога? Разве, мы не заслужили большего? – спрашивал я у мамы. Мама же моя, как мне казалось, должна была задуматься над моими словами. Мне казалось,что я прав. Но, мама лишь широко улыбнулась. -Понимаешь, солнце, Бог не так прост. Он любит нас, людей, детей его. Но, Бог проверяет нас. Испытывает. Ему важно знать, не поколеблется ли наша вера в Него. И только, когда он убедиться, что определенный человек в Него верит, он облегчает жизнь. Бог не посылает испытания слабым людям, – нежно гладя меня по голове, произносила мама. И я успокаивался после этаких слов. Как ни странно. Казалось бы, жизнь налаживалась, но…Мама умерла. Во время родов. Сердце не выдержало .Доктор сказал, что после последних родов, у мамы развился порок сердца.- Ричард говорил, и на глазах его наворачивались слезы. Кажется, он уже совсем расклеился. -Ричард, может тебе не стоит продолжать? - спрашивал Жульен , предложив выпить стакан холодной воды, но мужчина сопротивлялся. -Нет. Пожалуй, я продолжу. Со смертью мамы я полностью разочаровался в Боге. Веры словно и не было. Я стал ужесточенным атеистом. Конечно, я помнил мамины слова. Я по сей день их не забываю. Мама говорила, что при любых обстоятельствах нужно верить в Бога. Лишь вера спасает человека. Лишь вера утешает его . Да ,я в прочем убедился в этом.…Немного позже. Папа поддерживал нас. Он говорил нам, что мама наблюдает за нами с Джорджем с иного мира. Говорил, что она всегда находится рядом. «-Стоит лишь верить» - говорил папа. Он, частенько уставившись в небо, улыбался. Но, когда я вставал ночью для удовлетворения жажды воды, я видел, что дверь частенько приоткрыта и глухими шагами я направлялся к ней. Подглядывая, я замечал, как держа в руках рамку с маминой фотографией, отец плакал. Я никогда не видел его плачущим. Он был сильным мужчиной, но со смертью мамы совсем расклеился. После этого, нашей семье пришлось пережить еще одно горе. Умер любимый дядюшка папы. Я называл его «вторым отцом». Мы много времени проводили вместе. Он забавлял меня и рассказывал много интересных историй. Отличным человеком был. Добрым и дружелюбным, справедливым и честным. Моя психика рушилась. Мне казалось, что скоро я потеряю своего любимого отца, бабушку и дедушку. Боялся, что потеряю Джорджа. Дядя Шерлок оставил папе большую часть своего имущества. Папа очень удивился. У дяди Шерлока был единственный сын, которому он оставил меньшую часть имущества. Шерлок был очень богат. Он писал книги на тему о необходимости революции. Такие книги были очень популярны в то время. А книги дяди пользовались огромной популярностью и были переведены на 30 языков. Это число было огромным для того времени. Мы, наконец, выкупили дом. Денег было так много, что отец смог осуществить свою мечту – открыть свою фирму. Постепенно, жизнь стала налаживаться. Постепенно наша семья богатела. Спустя год, мы купили новый огромный коттедж. Наша материальная обеспеченность росла, и нашу семью уверенно можно было, назвать высоко обеспеченной. Отец решил, что мы должны иммигрировать. Во Франции вести свой бизнес ему будет легче. Я не хотел. Страшно не хотел. Я очень привязался к Морхед-Сити. К друзьям, школе и вообще: к здешним местам. Но, отец не хотел слушать меня. Он очень изменился. Когда я напоминал ему о маме, он не желал меня слушать, а когда спрашивал, наблюдает ли за мной мама с небес, отвечал, что это глупости. Он обратился бездушным камнем. Превратился в трудоголика. Джордж старше меня на два года и будь шестнадцатилетним решил, что я свихнулся. «Мамы нет. Ее уже не вернешь, смирись, наконец!» - кричал на меня Джордж. Иногда мне казалось, что он меня ненавидит. Он часто жаловался отцу на меня, хотя в детстве мы были дружны и очень привязаны друг к другу. Я остался одним в этом жестоком мире. Мне нужна была поддержка, но ее я не получал. Итак, в мои четырнадцать лет наша неполная семья иммигрировала в Париж. Все казалось таким необыкновенным и непривычным. Новый дом, состоящий из трех этажей. Моя новая большая комната, которая была мне крайне неуютна. Частная школа, школьники которой были из семей буржуев и мажоров. Я ненавидел этот город. Я ненавидел эти лица. Каждый луч света, каждый листочек и каждое облако было мне ненавистно в этом городе. Отец пытался восстановить отношения со мной, но мне уже не хотелось. Отвращение от него и брата переполняло мою душу. Я был одинок. Приходя со школы, домой, я закрывался в своей комнате и рисовал комиксы. Да, это занятие я находил интересным. Каждый герой моих комиксов стал мне родным. Имена некоторых из них я до сих пор помню. В школе все было намного сложнее. Учителя – самовлюбленные кретины. Они унижали и оскорбляли учеников. Мои одноклассники не вносили меня в свой кружок , но уважали. Я агрессивно реагировал на колкости некоторых особенно остроумных учеников и меня начали бояться. Папа водил меня к психологам. Я нарочно разъяснял психологу, что хочу убить человека, расчленить и поджарить. Просто так, ради забавы. Психолог конечно не дурак и сразу понял глупую детскую забаву. Жизнь же, опять постепенно начала налаживаться. У меня появилась девушка Джоконда. Она была милейшим существом, но жутко навязчивым. Ее образ до сих пор остался в моем мозгу. Черноволосая голубоглазая француженка. Картавая. Мне всегда нравилась картавость. Она придавала, девушке как мне казалось, беззащитности и женственности. Но, через три года мы расстались. Она стала жутко ревнивой и любопытной. Я не выносил этого в девушках. Наконец, я совсем повзрослел. Мне исполнилось семнадцать. Я успешно окончил школу, и настало время поступать в колледж. Выбор мой пал на физико-математический факультет, как и сейчас видно по моей работе. Отец не одобрял моего выбора. Он считал меня обыкновенным ботаном. «-Зачем тебе это, сынок? Это ведь так скучно и утомляюще» - пытался переубедить меня отец. Но, как, ни странно мне это было действительно интересно. Пожалуй, этот день я не забуду никогда. В этот день я впервые увидел Мэрилин. Кабинет, в котором принимали студентов, находился на третьем этаже. Я уверенно вошел в здание колледжа. Людей было уйма. Войдя, в это здание мне даже стало трудно дышать, от смеси пота и сладостных духов новоиспеченных студентов. Я неспешно поднимался по лестнице. Колледж выглядел отлично. Отремонтированный и декорированный со вкусом. Наконец, дойдя до нужного кабинета, я остановился у дверей. Собравшись с мыслями и перечитав заранее приготовленную речь, я вошел. Честно говоря, тогда меня приняли за полного идиота. Я, от волнения не замечающий людей, что стояли в очереди, буквально ворвался в кабинет, где увидел довольно-таки необычную картину. Шатенка зажигает сигарету женщины, возможно принимающей новоиспеченных студентов. Честно говоря, я не сразу заметил этакую картину. Я в упор глядел на девушку, которая показалось мне , более виноватой в этой ситуации. Вроде бы обыкновенная француженка: зеленые глаза, волосы цвета мускатного ореха и скорее всего, картавая. -Как Вы смеете врываться без стука в мой кабинет? – возмущалась женщина, выкинув сигарету в мусорную корзину. Я не мог найти разумного ответа. Действительно, я вел себя безрассудно. Честно говоря, я не помню почему так со мною было…Вроде не пил ,не курил и не кололся. Рассудок был абсолютно чист. -Извините, – наконец вымолвил я. – я не могу объяснить суть своего поступка. Открыв дверь, я вышел из кабинета и присел на скамью, находящуюся рядом с дверью. Придирчивая женщина все-таки отомстила мне. Приняла последним. Задавала много вопросов и только после, все-таки я стал студентом физико-математического факультета. Я был счастлив, что поступил в желанный колледж, буду учиться на желанном факультете и получу желанную работу. Мне казалось, что жизнь стремительно бежала и заслуженная белая полоса, наконец, наступила в моей жизни. Первый день занятий был особенно волнительным. Мы – новоиспеченные студенты волновались. Преподаватели как говорили старшекурсники, были настоящими «тиранами». Пришел куда раньше времени. Дверь в нужную аудиторию была открыта, поэтому я смело вошел. Наверное, в эти минуты я испытывал самую неимоверную скуку. Новенькая тетрадь для записей лекции, была изрисована почти наполовину. Вдруг, я услышал шаги. Я повернулся назад и увидел ту самую девушку, протягивающую сигарету неприветливой женщине. Она шла уверенно и «приземлилась» рядом со мной. Честно говоря, меня ранее не привлекали такие девушки. Мне нравились женственные француженки. Француженки, носящие элегантные платья и милые туфельки. Эта же была полной противоположностью. Выделяющиеся скулы, выступающие ключицы, пухлые обветренные губы и большие зеленые глаза. Одета она была в черные джинсы, синий вязаный свитер и, конечно же, кеды. Она была необыкновенна. -Может.…Познакомимся? – почесав за затылком, предложил я девушке. -Мэрилин, – протянула руку девушка и выдавила улыбку. -Ричард. – вымолвил я, поняв, что ей совершенно не интересно мое имя. Девушка долго молчала, но вскоре вымолвила: -Вы иммигрант? -Да. Иммигрировали с семьей, когда мне было двенадцать,- обрадовавшись вопросу Мэрилин, ответил я, – а Вы из коренных, кажется? -Да. Я из коренных жителей Франции. Правда, в Прованс с семьей переехали только годом ранее, – уже кажется, искренне улыбаясь, выговорила девушка. Улыбнувшись, она казалась еще более привлекательной. -Почему Вы выбрали этот факультет? – спрашивал я, осторожно и, обдумывая, каждое слово и переосмысливая, - кем хотите работать? -Может, быть все-таки перейдем, на «ты»? Мы ведь все-таки однокурсники, как ни как, – пожав плечами и вновь искренне улыбнувшись, предложила Мэрилин. Она совсем очаровала меня. Мне казалось, что за несколько проведенных вместе секунд, я влюбился в эту необыкновенную особу. -Конечно. Я хотел.…Но боялся, что ты откажешься… - почесав затылок, неуверенно вымолвил я. -Все в порядке. Расслабься. Я очень люблю все, что связанно с физикой. Мечтаю работать в лаборатории, осуществлять опыты. Я думаю, это интересно. -Да. Действительно. Интересно. А я вот, хочу работать обыкновенным учителем. Люблю детей и поэтому, хочу связать с ними всю свою жизнь,- ответил я, почувствовав себя расслабленным и умиротворенным. В аудиторию начали входить студенты и диалог наш прервался. Преподаватели оказались более мягкими, нежели их нам описывали. Старшекурсники всегда не прочь поиздеваться над новичками. Проходили месяца. Мы с Мэри стали настоящими друзьями. Но, я испытывал к ней совсем иные чувства, нежели дружеские. Я был влюблен в нее. Неистово влюблен. Но, каких-либо намеков не подавал. А вдруг, она все поймет и наши отношения разрушаться? Вдруг я вовсе больше не смогу с ней дружить? Нет, это меня не устраивало. Мэри стала мне лучшим другом. Но, наступил переломный момент, когда между нами образовалась необыкновенная пропасть. Дружеские отношения исчерпались и я понял, что дальше так продолжаться не может. Пригласив ее на свидание, в дорогой ресторан, я наконец признался ей в любви. Уже под конец нашей встречи. -Мэри, я люблю тебя. Люблю тебя, еще с первой нашей встречи. Увидев тебя впервые, я понял, что никогда не забуду твоего образа. Ты сказочная, Мэри, – признался я и, закончив свое короткое признание, тяжело выдохнул. -Эх, Ричард, Ричард.…И как тебя угораздило? - искренне улыбаясь, она вымолвила это и взяв инициативу в свои руки, поцеловала меня в губы. В этот день, я был абсолютно счастлив и понял, что теперь обладаю всем. Сначала, наши отношения с Мэри были идеальны. Мы много времени проводили вместе,много гуляли и были абсолютно счастливы. Но, как говориться сейчас, конфетно-букетный период вскоре заканчивается. Времени на друг друга у нас оставалось очень мало. А еще, мы часто ругались из-за того что, Мэрилин курила. Я ненавидел эту вредную привычку. Я часто бранил ее из-за этого, а Мэрилин обижалась. -Я буду делать, то, что я хочу! Тебя это не касается! – кричала она. Я любыми способами старался отучить ее от вредной привычки. Прятал сигареты, водил к докторам .Но, все оказалось тщетно. Мэри выкуривала по пачке в день. Но, все же я любил ее. Любил такой, каковой она была. Мы старательно учились, планируя пожениться после окончания университета. Планировали купить большой коттедж у моря, провести медовый месяц у меня на родине и завести троих детей. -И у нас будет три дочки. – мечтала Мэри, находившаяся в моих объятиях, - первую будут звать Эмили, вторую – Агата, а третью – Сэм. - Конечно. Но, я надеюсь, что вопреки твоим ожиданиям у нас будет хотя бы один сын. -Нет. Я хочу исключительно дочерей. Как я буду воспитывать сына? Я ничего не знаю об обращении с сыновьями. Их может воспитывать исключительно отец, – широко улыбаясь, возразила Мэрилин. Я лишь смеялся вместе с ней и, прижимая ее к сердцу, засыпал. Но, белая полоса закончилась. Однажды, я весело шел домой, намного позже своей невесты, ибо задержался в книжном магазине. Жили мы в родительском доме, папа совсем редко появлялся дома, ибо много работал в ближних странах. В этот день почему-то дверь была открытой. Войдя в дом, я услышал тихие всхлипывания. Плач Мэри. Я знал ее от и до, и даже плач ее мог разгадать, будь она даже в трех километрах от меня в большой толпе людей. Плач доносился из спальни. Я тихими шажками зашел в спальню. Мэри, держа в руках какие-то справки и документы. Она плакала горько и ,честно говоря я был в полном недоразумении. -Мэри, душа моя, что с тобой? Отчего ты плачешь? – присев рядом с возлюбленной, спросил я. Мэри ничего не ответила. Лишь протянула мне бумаги, что держала в руках. Я понял, что это больничные бумаги. Честно говоря, из-за непонятного почерка доктора ,сначала я мало что смог разглядеть и понять. Но, что-то связанное с больницей, плюс к тому плач Мэри меня насторожило. Вскоре я разглядел диагноз. Я испуганно взглянул на Мэрилин. Рак легких. Мэри болела раком легких. Вторая стадия. Сначала, я подумал, что это розыгрыш. Мэри всегда обладала отличным чувством юмора и богатой фантазией. Но, все оказалось действительно так. Прижав к себе любимую девушку, я утешал ее,сам не сумев сдержать слез. С того момента все изменилось. Я ценил каждый проведенный момент с Мэри, выполнял все ее прихоти и желания. Мы ездили в больницу на процедуры. Я обеспечил Мэрилин самыми лучшими и дорогими лекарствами. Но, я знал, что нужно действовать. Я безмерно любил Мэрилин и не мог ждать до окончания университета. Я женился на Мэри. Мы были отличной парой ,да и семьей оказались хорошей. Но,Мэри становилось все хуже и хуже. Ей ничего не помогало. Даже операция. -Ричард,- хрипло начинала Мэри – пообещай мне, что ты выполнишь одну мою просьбу. -Конечно, – даже не раздумывая, ответил я, взяв жену за руку. -Пообещай, что когда меня не станет, ты не будешь страдать. Пообещай, что будешь вспоминать меня с улыбкой на лице. Пообещай, что не будешь держать меня в сердце до конца своих дней. Пообещай, что после моей смерти ты полюбишь снова. Пообещай, – едва сдерживая слезы, вымолвила Мэрилин. Я не мог смириться с мыслью, что возможно полюбить кого-либо еще кроме Мэрилин. Но, все же обещал и раз моя любимая женщина хотело этого, я был вынужден выполнить обещание. -Обещаю. Мэри слабела на глазах. Вскоре, она совсем не вставала с кровати. Я безмерно рыдал. Расклеился. Молодость Мэри умирала с каждым днем. Даже в такие моменты она была необычайно красива. Через три месяца она ушла. Но след ее, останется в моей памяти до конца жизни. Я люблю тебя,Мэрилин. – так свою большую историю прошлого закончил Ричард Герберт. Жульен не мог ничего сказать. Он просто не находил подходящих слов. Прошлое друга оказалось таким необыкновенным. Он вряд ли этого ожидал. Ричард поднял глаза вверх и улыбался, вспоминая Мэрилин. Она навсегда останется в его памяти.