В доме, который построил ангел

Культ часов с кукушкой. Сколько я себя помню, а это все восемнадцать с лишним лет моей жизни, тиканье часов сопровождало меня, будто компаньон, во всех моих бедах и начинаниях. Ненавистное мне поместье на краю цивилизации, которое я когда-то считал своим домом, но никогда по-настоящему не был его хозяином. Поместье, в котором всегда было чертовски холодно, как напоминание о девятом круге Ада и о том, что Сатана не горит. Место, наследником которого я был и которое собственноручно разрушил. Как, собственно, и то будущее, которое мне пророчили с самого рождения. Кстати, о нём. Многочисленные няньки, которые сменялись очень быстро ввиду моих проявляющихся сил, в один голос утверждали, что рождён я был безымянной демоницей, а отец мой – Люцифер. И это всё, что мне полагалось знать о своём происхождении. С самого своего первого вздоха я был Наследником, которого тренировали и обучали, чтобы стать достойной заменой своему отцу и позже – отомстить за него двум ангелам-серафимам. После его смерти я не трясся в агонии и желании отомстить, не бил себя кулаками в грудь и уж тем более не плакал. Любые чувства, как и другие привилегии «нормальных» детей, были мне чужды. Хотя, откуда мне тогда было знать, что такое «нормально»? Это была одна из моих первых вылазок в мир людей. В детском мозге зародилось новое чувство – любопытство. Возможно, оно всегда и было внутри меня, но именно тогда я впервые ощутил желание увидеть тот мир, который по заветам Люцифера должен был разрушить. По этому небольшому городу только что прошла метель и по её окончанию на улицу выбежали дети. Крича и смеясь, они играли и бросались снегом – тогда мне это показалось абсолютно бесполезным занятием, ведь свой досуг я проводил за магическими фолиантами, фехтованием и пытками неугодных. Уже давно обучившись маскировке, я был спокоен – никто не мог меня видеть или ощутить, я был незримым наблюдателем обычного человеческого дня. – Я сейчас кому-то уши надеру! – меня отвлёк от созерцания чей-то крик. – Продолжите валяться в снегу – прогулка закончится звонком вашим родителям! Девушка с чёрными, как воронье крыло, волосами и, как мне показалось, слишком яркими для человека зелёными глазами, ругалась на стайку детей, которые уже практически насквозь промокли от снега. Я услышал её звонкий и заливистый смех, когда те самые дети повалили её в сугроб и начали щекотать. – Прекратите немедленно! – кричала она сквозь смех и, практически задыхаясь, пыталась выбраться из снежного плена. – Так, всё, считаю до трёх, а потом звоню родителям! Высвободившись из сугроба и стаи спиногрызов, она отряхнулась и открыла дверь в рядом находящееся кафе, в которое те послушно стали заходить по одному. Девушка растягивала губы в добродушной улыбке, глядя на них, и вдруг подняла голову, отчего я затаил дыхание. Она смотрела на меня. Улыбка с её лица медленно исчезла, а лицо, и до того бледное, будто вовсе слилось с лежащим вокруг снегом. Не знаю, почему, но мне стало страшно. Тело пробирала мелкая дрожь, но я не мог оторваться от такого пронизывающего и почему-то печального взгляда изумрудных глаз. – Тэс! – нас обоих отрезвил рядом появившийся с ней мужчина, которого я даже не сразу заметил. – Ты в порядке? – А? Да, всё хорошо, – она часто заморгала, будто бы прогоняя мимолётное видение. – Пойдём внутрь, я обещала твоим ученикам какао. Её зовут Тэс. Пара скрылась за дверью кофейни, и оттуда послышались счастливые детские крики, а я так и остался стоять, не понимающий, что только что произошло. Я готов был поклясться, что она видела меня, пусть и на мгновение. Значит, это не человек? Почему она с такой грустью и болью смотрела на меня? Почему мне было больно смотреть ей в глаза и почему я так хотел, чтобы она подошла ко мне? И почему она не подошла? С тех пор я стал будто одержимым этими вопросами, хоть и натура Наследника боролась с ними, как могла. Это всего лишь совпадение, любопытство и разыгравшееся воображение. Вскоре, теряясь в изучении магических символов и многочисленных тренировках, я забыл об этом случае, но иногда по ночам всё равно видел во сне эти зелёные глаза, на которые почему-то наворачивались слёзы. Я рос, обучался, слушал нотации многочисленных слуг о том, что моих усилий недостаточно, чтобы достичь хотя бы части мощи отца, и что я должен быть более усердным в своих тренировках. Демоны меня боялись, падшие ангелы смотрели с отвращением, я часто слышал, как по коридорам поместья шёпотом расползалось слово «полукровка». Я был чужим для любого существа в этом мире, но мне было плевать – я Наследник, этим всё сказано. Снова любопытство взяло надо мной верх – я вспомнил ту девушку и решил узнать о ней больше. Не сразу, конечно, но её имя и черты лица привели меня к одному из детских домов. Видимо, она всё-таки человек, ведь я никогда не слышал о специальных школах для всего сверхъестественного. Возле кованых ворот меня встретила пожилая женщина, которая сразу же раскланялась в любезностях и пригласила войти. Конечно, ведь днём ранее у этого места появился новый меценат, то есть я. Внутри дома пахло сыростью и пылью, детей здесь практически не было – лишившись большей части финансирования из-за каких-то бюрократических заморочек, это место доживало бы свои последние дни. Если бы не я. Мы обосновались в небольшом зале с двумя старыми креслами и диваном напротив – в этой комнате проходили «собеседования» для усыновления. Я нервно дёргал ногой, выслушивая историю этого места и очередные дифирамбы, борясь с желанием приказать заткнуться и перейти сразу к делу. Наконец, запас эпитетов старухи иссяк, и я смог подсунуть ей нарисованный мною портрет, чтобы узнать хоть что-то о человеке, изображенном на нём. – Тереза Мария Джонсон, – протянула она, поправляя очки и едва заметно улыбаясь. – Эту воспитанницу я запомнила на всю свою жизнь, та ещё оторва. Она поступила к нам, дай Бог памяти, в 2005 году. Бедняжке было пятнадцать, когда погибли её родители. Поначалу была прилежной, хорошо училась, но я думаю, Вы понимаете, что подобные места делают с детьми. После выпуска я её больше не видела, хотя слышала, что наша малышка Тэс остепенилась и, вроде бы, даже завела семью. Должно быть, стала уже совсем взрослой… – Вы не знаете, где она живёт сейчас? – У меня есть адрес её родительского дома, хотя сомневаюсь, что Вы её там найдёте. Сейчас запишу. Управляющая детдомом ушла за бумагами, а у меня внутри будто просыпался ураган. Что-то кололо и жгло внутри – я практически ощущал в руках ту нить, которая приведет меня к таинственной незнакомке и, наконец, утолит моё любопытство, зревшее годами. – Кем Вы ей приходитесь? – спросила женщина, присаживаясь снова в кресло с листком и каким-то блокнотом в руках. – Да так, старый знакомый. – Странно… – Что именно? – Прошу прощения, мне просто показалось, что Вы с ней чем-то похожи. – Вам показалось. Находясь уже в своём кабинете, я нервно раздвинул лежащие на столе книги и стал рассматривать свои находки. Бумажка с адресом меня мало волновала, при желании я мог бы в считанные секунды оказаться там, где пожелаю. Больше меня сейчас заинтересовала старая тетрадь, которая, по словам женщины, принадлежала той самой Тэс и которую она забыла после выпуска. Отстегнув пуговицу на обложке, я дрожащими руками открывал её с такой осторожностью, будто передо мной ценнейшее издание во Вселенной, хотя для меня, по сути, так оно и было. Я долго с трепетом рассматривал рисунки, выполненные карандашом, и обрывки фраз – попытки писать дневник. Будто заворожённый, я провёл за этой тетрадью часы и потом, неожиданно для самого себя, оказался на холме недалеко от того самого дома из адреса на бумажке. Уже темнело, и когда в одном из окон включился свет, я спрятался за широкий дуб, боясь быть замеченным и совсем забыв о маскировке. Дом был испещрён защитными символами от каждой твари на этой земле, недостижимыми человеческому зрению. Было ясно – его владельцы очень хорошо осведомлены о тьме, скрывающейся в тени. В одно мгновение моё сердце полукровки будто остановилось – окне я увидел её. Она точно не человек, ни один пластический хирург в мире не смог бы заставить выглядеть девушку точно так же, как и десять лет назад. Что-то в ней всё-таки поменялось – рубашка и кеды сменились на строгое чёрное платье, длинные волосы уложены в аккуратный пучок, а ярко-зелёные глаза из моих снов казались теперь какими-то потухшими. Я вздрогнул, когда Тэс резко развернулась спиной к окну и всплеснула руками. Она ругалась с кем-то, но даже мой слух не смог пробиться сквозь защитные барьеры на стенах и я не смог выяснить, в чем заключается спор. Позже я увидел мужчину. Того же, что был с ней тогда возле кофейни. Он тоже ничуть не изменился с того дня, да и одет был, кстати, точно так же. Фигуры в окне двигались и я понимал – обстановка внутри дома накаляется. На мгновение барьеры ослабли и по моей коже пробежали мурашки – я почувствовал силу этих существ, особенно того мужчины, который секунду назад ударил кулаком о стену. В том месте осталась внушительная вмятина, от которой поползли трещины и, кажется, даже едва ощутимая вибрация по земле. Ангел, а это был именно он, моментально исчез, а Тэс, у которой до этого и мускул не дрогнул, отвернулась к окну и заплакала, закрыв лицо руками. И снова меня объяли непонятные для меня чувства – злость, скапливающаяся на кончиках пальцев, и что-то ещё, что требовало прямо сейчас оказаться рядом с ней. Что-то необъяснимое тянуло меня к этому окну, и я почти подчинился этому. – Ты их нашел, мой мальчик. Я обернулся на появившегося рядом Астарота – одного из верховных демонов и моего учителя. Он гордо улыбнулся мне и посмотрел в сторону дома, спрятав руки за спиной. – Ты нашел серафимов, убивших твоего отца.

***

Парень тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых голосов прошлого. Тогда он и представить не мог, что все эти поиски и жажда мести приведут его к своему настоящему дому и семье. Что все черты его характера, несмотря на жёсткие методы воспитания, были вполне объяснимы. Гордыня, сила и любопытство Кастиила. Открывшиеся в нём позже, любовь и преданность Тэс. Кто бы мог подумать, что окажется он Наследником далеко не Ада? Он улыбнулся своим мыслям, глядя на хлипкие железные наручники на своих руках. – Исправительная колония Кин-Маунтейн. На выход, девочки. Джонсон, особое приглашение надо? – Мне – нет, – Белиар хищно улыбнулся, выходя из фургона и глядя на надзирателя. – А вот тебе я с радостью организую горящую путёвку в Ад, крошка.