Башня Бдения - нелетописное

- Как вы, смертные, объясняетесь в любви? Нехитрый вопрос Справедливости произвел эффект разорвавшейся бомбы. Огрен раньше всех оправился от потрясения, и вдохновенно начал: - Ну, для начала можно похвалить ее формы. Ну, там, сказать, что ее заду позавидует любой бронто, сиськи достойны возведения в титул Совершенных… - И схлопотать по голове камнем! – отрезала Сигрун, подбоченясь. – Объясняться надо… возвышенно, романтично. Или не говорить, а делать. - Что делать? – Справедливость недоуменно взглянул на нее. Сигрун неопределенно провела в воздухе рукой. - Ну, разное. Отмычки подарить хорошие, украсть кинжал… - Да кому нужен этот кинжал? – фыркнула Веланна, подходя ближе. – Цветы подарить, вот что хорошо. Живые, а не эти срезанные трупы. Натаниэль, не выдержав, тоже вступил в дискуссию. - Да, цветы – это подойдет. Только срезанные – разве будет благородная дама возиться в земле? А еще можно прочитать ей стихи, угостить вином… - Да все проще, - лениво отмахнулся Андерс. – Просто говоришь, что влюблен по уши, и через пару часов вы уже страстно обнимаетесь в кладовой… - Да я б тебя первого по голове огрела! – фыркнула Сигрун, а Веланна кивком подтвердила ее слова. Справедливость растеряно обвел их взглядом. - Я… не думаю, что ваши способы подойдут. - Ба, наш праведный дух почуял зов плоти! – радостно рявкнул Огрен. – Ну и чьи формы заставили тебя восстать из мертвых? - Скорее, часть его, - тихонько пробормотала Сигрун, заслужив презрительный взгляд от Веланны, и одобрительный – от Андерса. Справедливость покачал головой и замолк. Некоторое время пообсуждав случившееся, банда Серых Стражей (как ласково называл их сенешаль Варэл) успокоилась и разбрелась по своим делам. Справедливость, убедившись, что рядом никого нет, достал лист белой бумаги и, помедлив, окунул перо в чернильницу. «Дорогая Ора» - нет, слишком фамильярно. «Госпожа супруга Кристофа» - совсем кошмар. «Сударыня!» - безлико. Попытки написать письмо своей-не своей жене были прерваны возвращением Элиссы. Решив, что командор всегда являет собой оплот мудрости и терпения, Справедливость шагнул к ней. - Знаешь, я думаю, это не лучшая идея, писать Оре. – Элисса задумчиво теребила прядь волос, выбившуюся из тугого узла на затылке. – Она помнит своего мужа живым, а ты… как бы так помягче сказать, не совсем он… - И не совсем живой, - понимающе вздохнул Справедливость. Элисса кивнула, и вдруг хмыкнула. - Давай я ей напишу. Если она согласится – вы сможете иногда видеться. Ты будешь рассказывать ей о Кристофе, о его воспоминаниях. - Спасибо! – Справедливость искренне обрадовался этому предложению. Элисса проницательно взглянула на него. - Это в нее ты влюбился? - Я… - дух растерялся и смолк. Подумав пару мгновений, он осторожно произнес. – Я не думаю, что это любовь. Это воспоминание о любви. Я хочу облегчить страдания этой женщины и убедить ее в том, что ее супруг был достойным человеком. - Ну, в последнем она и так уверена. Хорошо, Справедливость. Я напишу. Спустя пару дней Ора ответила на письмо, согласившись встретиться с духом, который занял тело ее мужа. Справедливость нервничал и сжимал в руке букет каких-то цветов. На поясе у него болтался кинжал, украшенный сапфирами, а в наплечном мешке лежал горшок для цветов, на случай, если Ора решит их посадить. Элисса только красноречиво закатила глаза, но промолчала. Встреча Оры и ее не-мужа продлилась пару часов, после чего Ора, смеющаяся до колик в животе, отправилась домой, неся в руках горшок с цветами. Справедливость и поверить не мог, что она согласилась видеться с ним каждую неделю. Правда, в комплекте с этим шли подначки Натаниэля и Андерса, но можно было и потерпеть