Ненавижу восьмое марта

Драко Малфой проснулся определенно в плохом настроении! Во-первых, сегодня восьмое марта! Во-вторых, ему нечего дарить, в-третьих, у него нет девушки. Ну, тогда, если есть третья проблема, то зачем париться на счет двух первых? С таких мыслей начиналось утро Драко Малфоя. Только в этот день мужчины превращались в подкаблучников и выполняли пожелания дам своего сердца. Все, кроме Драко, ну, и еще пары сотен мужчин. Когда Драко вышел в гостиную, то первое, что он увидел, был Тео Нотт, который выплясывал вокруг Дафны Гринграсс с блокнотиком в руке и записывал все, что она пожелает. «Мда… Истинный мужчина», — подумал Драко. В углу гостиной слизеринец увидел другую, не менее интересную картину: Гойл на одном колене с кольцом в руке стоит пред Креббом! «Я всегда подозревал, что они педики». И тут в гостиную заходит, нет — вваливается Блейз Забини! Бедный Блейзи упал, рассыпал все пакеты по мраморному полу. Да, Пэнси ему сейчас задаст за разбросанные шмотки… От этой картины Малфой тихонько рассмеялся, но так как в гостиной была гробовая тишина, его услышал каждый. — Малфой? А ты чего ржешь?! — раздраженно спросил Забини. — Ну, а чего тут не смеяться… Вы все подкаблучники, пляшете вокруг своих обожаемых дам! — отозвался Малфой, а затем очень правдоподобно скопировал Тео. — Дафна, Дафночка, а что ты хочешь еще? — Малфой, ты свинья! — взвыла Дафна, — если Тео обо мне заботится, в этом ничего такого нет! Был бы праздник для мужчин, я бы тоже так делала… Возможно… — Вот именно, Даф. Возможно! Все вы такие! — с наигранной грустью вздохнул Драко и покинул гостиную серебристо-зеленых. Нет, он не трус. Просто не по себе от того, что он, кажется, испортил однокурсницам восьмое марта, а они в свою очередь испортят день своим кавалерам… Ну, одним словом — он сбежал ради блага всех. Ну, а что? Он не пострадает, и вообще никто не пострадает. Малфой улыбнулся своим мыслям и направился на свое любимое место — Астрономическую башню, или башню Грез, как ее называют ученики между собой. Он часто бывал там и смотрел на темное небо. А когда была гроза, Драко любил смотреть вниз, на землю, размышляя о чем-то своем. «Ненавижу восьмое марта!» *** Гермиона проснулась, улыбнулась в предвкушении замечательного дня и сладко потянулась в постели. «Сегодня восьмое марта, я должна быть на высоте, ведь не зря мои мальчишки будут осыпать меня комплиментами!» — с такими мыслями лучшая ученица направилась в ванную. Приняв бодрящий душ, Грейнджер села расчесывать волосы. «Мда… фиг расчешешь. Ну, к шестому курсу хоть послушней стали, хоть одно радует». Завязав волосы в хвост, юная леди взялась за свое лицо. Выдавив немного тоника для лица, она начала круговыми движениями разносить его по поверхности кожи. Да, уж! Не повезло, и Гермиону постигли подростковые проблемы, как прыщи! Нанеся небольшой макияж, девушка начала искать подходящий наряд. Благо Дамблдор сжалился и разрешил свободную форму. Надев легкое сиреневое платье, она еще раз посмотрелась в зеркало. Убедившись, что выглядит довольно прилично, Гермиона направилась в гостиную. Грейнджер спустилась по лестнице изящной походкой и посмотрела на всех свысока. Все мальчики, которые были в гостиной, открывали рты, кто-то даже присвистнул, кажется, это был Кормак МакЛагген. Парвати и Лаванда, которых почему-то не оказалось в комнате, смотрели на нее словно увидели что-то такое, чего никогда бы не ожидали. И Грейнджер прошагала с ухмылкой на лице к Гарри и Рону. Мальчишки тоже были шокированы, первый реабилитировался Уизли. Он, быстро встав с дивана, подошел к девушке, упал на одно колено и затараторил: — Гермиона, свет моих очей! Не согласится ли такое чудно создание пойти со мной на бал?! — Ох, Рон я не знаю… — девушка наигранно засмущалась. — Но, Бон-Бон, ты мне обещал пойти на бал. Я же твоя девушка, — кажется, еще чуть-чуть, и Лаванда заведет истерику. — Такую пигалицу, как ты, не приглашу! Как я мог быть таким идиотом? Я люблю тебя, Гермиона! — вот чуть-чуть, и Рон ее поцелует… Как тут… — Гермиона? Ты чего возле двери тут стоишь? — в комнату заглянула Лаванда. «Что? Это было просто воображение?», — Гермиона заметно потускнела. — Эй, Грейнджер. Ты чего? — так и хочется дать по этой смазливой мордашке. Ну, не могла девушка не завидовать Лаванде, когда Рон смотрит на нее с такой нежностью, как целует ее. Не могла даже себе признаться, что Уизли ей небезразличен. — Ничего, Лаванда, я задумалась. Ну, я пошла, — и Гермиона направилась к лестнице, которая вела в гостиную, моля Мерлина, чтобы в ней проснулся дар ясновидения, и то, что она видела, стало реальностью. Гриффиндорка вышла за дверь, начала грациозно спускаться и смотреть на всех свысока. «Так пока все по плану». Но, к сожалению, ее никто не заметил. Все были чем-то увлечены, и, кажется, никто и не думал смотреть в сторону Гермионы. Гарри сидел и косо поглядывал на пару рядом. Джинни и Дин стояли неподалеку и глупо хихикали. На ней было красное платье с золотистым пояском. «Гриффиндорка», — подумала Гермиона. Недалеко от влюбленной парочки сидел Финниган. «Ну, конечно, у самого девушки нет, вот и сидит, завидует другу. Или ревнует? Хотя какая разница?». Переведя взгляд дальше, она приметила Невилла, который очень заботливо ухаживал за каким-то голубым цветком. «Для Луны, наверно. Она любит голубой». Пока Гермиона размышляла, она увидела Рона… Тот, ради кого она весь вечер думала, что сделать на голове, тот, о ком она думает перед сном вот уже полгода. Но он, кажется, смотрел сквозь нее… Она подошла к рыжему: — Рон, привет! Здорово выглядишь! — он и вправду выглядел неплохо. Аккуратно зачесанные волосы, чистая рубашка, выглаженные брюки. Если не знать его, то можно подумать, что он вполне приличный парень. Но это же Рон. В ответ она ожидала комплимента, но его не последовало, вместо этого Уизли возмутился: — Гермиона? Отойди, ты загораживаешь Лав-Лав! — почти кричал Рон, отпихивая девушку. Почти за спиной Гермионы стояла Лаванда, которой были адресованы следующие слова: — Лав-лав! Ты шикарна! Я так скучал, а тебя не было всего десять минут! — О, мой Бон-бон, уже соскучился? — от этой картины Гермиону начало подташнивать. И она направилась к Гарри, который уже перестал следить за младшей Уизли и думал о чем-то другом. Видимо, более важном. — Как дела, Гарри? — но он, кажется, ничего не видел, сидел и смотрел перед собой. Гермиона пощелкала пальцами у него перед лицом. Тот резко моргнул и повернулся к девушке: — Гермиона? Что ты хочешь? Я занят, я гадаю, кто этот Принц-Полукровка! — еще немного, и он взорвется. — Но, Гарри, мы, кажется, это уже обсудили! Это женщина с фамилией Принц, — ответила она начальственным тоном. — Женщина не может быть такой умной! — А я, по-твоему, кто?! — Ты? — брюнет не задумываясь, ответил. — Гермиона! — Я что, не девушка? — Нет, ты Гермиона, — равнодушно сказал парень и тут же поправился. — Конечно, ты девушка, Гермиона. Самая умная девушка на свете! — но она уже его не слушала, на глазах появились слезы обиды. «Ненавижу восьмое марта!» *** Драко Малфой стоял около десяти минут и смотрел на небо, которое за то время, пока он находился на Астрономической башне, стало светло-голубым. «Прекрасный день… Но не для меня…» Он уже собрался было уходить, как вдруг на смотровую площадку башни резко ворвалась девушка с каштановыми волосами. Глаза ее были на мокром месте, она плюхнулась на лавочку возле стенки и начала что-то бубнить: — Нет, ты Гермиона… Я что, не девушка? — и тут он ее узнал. Грейнджер. Драко подумал о том, что это платье ей шло, а ее волосы, наконец, были расчесаны. — Грейнджер, до сегодняшнего дня я думал иначе! — Гермиона услышала рядом с собой голос, растягивающий слова. — Не думал, что ты носишь платья, да еще умеешь расчесывать волосы. Гермиона уже хотела ему влепить смачную пощечину, но задумалась. Он обратил внимание на ее внешний вид в оскорбительной форме, но обратил. А Гарри и Рон – нет. — Я впервые вижу макияж на твоем лице… Ну, или то, что от него осталось… Кстати, чего ревешь? Потти и Уизлик не оценили тебя? Не подарили цветочек на восьмое марта? — и по ее лицу он понял, что был прав. И она от этой правды разревелась… — Эм… Грей… Гермиона, ты чего это… Ты не плачь… Ты хорошо выглядишь… Наверно… — Мерлин тебя задери, Малфой, когда ты стал разговаривать как Хагрид, ты все-таки Малфой, а она заучка Грейнджер… Она прижалась к его груди и начала рыдать еще громче. Драко невольно начал поглаживать ее по голове, убеждаясь насколько мягки волосы у гриффиндорки… Вдруг Гермиона перестала плакать и успокоилась, она быстро отпрянула от Малфоя и отвернулась. — Спасибо… Драко… — прошептала девушка и уже направилась к двери. Драко окликнул ее: — Гермиона, стой! — и в его в руке, как по волшебству, появилась красная роза. — С восьмым марта. Ты прелестно выглядишь, — он сейчас очень сильно молил Мерлина, чтобы не краснеть. Нет, она не нравится ему, как и он ей. Легкая симпатия, да, но не любовь. Он просто почувствовал, что так нужно. Он должен кого-то поздравить и сказать комплимент, а она — получить эти комплименты и поздравления. Гермиона слабо улыбнулась и приняла розу, она хотела было поцеловать его в щеку, но не стала портить момент. — Прощай, Драко… — она это сказала, потому что знала, что у них ничего и никогда не будет. — Прощай, Гермиона Грейнджер… — прошептал он в пустоту после ухода девушки. «Ненавижу восьмое марта…»