Не попади в поле зрения декана своего

- Соснов, к декану! – запыхавшись, выдала информацию староста моей группы, злорадно улыбнулась чересчур пухлыми для своего смазливого личика губами и начала что-то искать в журнале посещаемости. Запал он на меня, что ли? Второй раз за неделю вызывает. Я, конечно, не белый и пушистый, но ничем особо не выделяюсь среди остальной кучи студентов с долгами. - Нахера? – пофигистично спросил я, продолжая втыкать в экран почти севшего телефона. - Вот пойди и узнаешь, - банально ответила одногруппница и даже не повела головой. Я нехотя встал с нагретого места и поплелся к выходу из аудитории. Меня встретил коридор, полный студентов, преподавателей, боли и страданий, которые отображались на лицах как одних, так и других. Пройдя мимо стенда с расписанием и прочей ерундой, я, как обычно, задержал взгляд на своей фотографии. Она висела там еще с прошлого года, когда я не иначе как магическим образом завоевал приз зрительских симпатий на дурацком университетском конкурсе «Мистер универсекс». Название такое же дурацкое, как и конкурс. Однако декан так возгордился, что решил прицепить эту фотографию на доске почета наравне с изображениями отличников факультета. Сейчас меня, наверное, трудно по ней узнать. Если там – я смазливый крашеный блондин, то сейчас – совершенная противоположность. Ну ладно, может на лицо я и остался не уродом, но на смену блондину пришел брюнет с выбритыми висками, в ушах появились тоннели, а на груди красовалась татуировка. Это я так психанул. Много воды утекло с того времени, но одно точно осталось неизменным – мои долги по самым херовым предметам. Я поздоровался с секретарем, спросил разрешения войти и появился в кабинете декана. - Аристарх Игоревич, вызывали? - спросив, застыл у дверей. Меня тут же насквозь пронзил острый взгляд декана. Аристарх Игоревич сидел на кожаном кресле за своим рабочим столом и подписывал какие-то бумаги. Наш декан, как бы помягче выразиться, - причина мокрых снов всех девушек нашего факультета, а вообще не только нашего. Будучи человеком острого словца, обладателем стальных нервов и обезоруживающей улыбки, он без каких-либо проблем занял пост декана уже в свои тридцать лет. Сейчас ему было тридцать три, но, казалось, его слова стали еще более острыми, нервы – прочными, а улыбка – заставляла сбегаться девушек со всей округи в несколько километров. Несмотря на это, он был холост и не замечен в попытке сексуальных домогательств. - Закрой дверь, Соснов, - приказал декан, снова опустив взгляд на бумаги. Он аккуратно вычерчивал свою подпись на бланке и, судя по всему, далеко не первую, так как длинные аристократические пальцы его правой руки уже успели слегка испачкаться в чернилах. На нем, как обычно, был строгий деловой костюм и рубашка, которая сейчас была избавлена от галстука и небрежно расстегнута, обнажая крепкую грудь и острые ключицы. Всегда аккуратно уложенные каштановые волосы сейчас пребывали в легком беспорядке, придавая декану куда более человечный вид, чем мы к тому привыкли. - Но она закрыта, - растерянно ответил я. - На ключ закрой, - добавил декан, все еще не отрываясь от работы. - Но… эм… - Просто закрой, - его холодный голос прорезал тишину комнаты, отразился от безмолвных стен и мурашками застыл на моем теле. Я сконфуженно направился к двери, быстро повернул торчавший там ключ и вернулся на место. Прошли по меньшей мере минут десять, пока, наконец, декан поднял голову и внимательно на меня посмотрел. - Ну и что мы будем делать, Соснов? - спросил он, не отводя взгляда. Мне становилось от этого не по себе. - В смысле, с чем? - Эх, Соснов, - с этими словами и глубоким вздохом мужчина встал, обошел стол и остановился, бедром опершись об него. Я уже нервно заерзал на месте, предчувствуя что-то очень нехорошее. Со стены на меня смотрел фасад моего университета и как бы намекал, что добегался ты, Артур, со своими долгами. - Я все сдам, Аристарх Игоревич, - позорно начал оправдываться я, потому что больше не мог выдерживать этого оценивающего взгляда. - В этом я не сомневаюсь. И снова тишина. Что он вообще от меня хочет? - Но знаешь, я ведь мог подать твою заявку на отчисление еще полгода назад. Но все ждал, когда же ты образумишься. Возлагал на тебя большие надежды, - с грустью в глазах заметил декан, а потом, увидев мое бледное лицо, добавил: - Мне придется прибегнуть к крайним мерам. - Я на все согласен, - решительно сказал я. Мои родители снимут с меня три шкуры, а потом продадут в рабство, если узнают, что меня выгнали из университета. Они платят за мою однушку возле него и тоже возлагают на меня большие надежды. После некоторых событий, как раз предшествующих смене моего имиджа, я разругался с ними в пух и прах. Сейчас отношения наладились, но я все еще пребываю в состоянии человека на подвесном мосту. - Ты сам это сказал, - очень уж подозрительно улыбнулся декан, и от этой улыбки по моей спине прошествовала очередная армия мурашек. - И что мне нужно делать? - Удовлетворять меня, - не раздумывая ни секунды, ответил декан, и его улыбка стала еще хитрее. Девочки наверное уже бегут и спотыкаются. Подождите… Что? - Что? – повторил я свой вопрос теперь уже вслух. Судя по всему, я погорячился, когда говорил о его невинной репутации. Я хотел было по привычке поправить вечно сползающую с плеча лямку сумки, но с досадой вспомнил, что оставил вещи в аудитории. Я сделал вид, будто меня совершенно не затронули слова декана, и поправил вместо лямки загнувшийся воротник рубашки. - Чтобы тебя не отчислили, тебе надо сдать все долги за две недели. Это нереально. И я предлагаю тебе свою помощь. В обмен на полезные для меня вещи. Аристарх Игоревич сложил руки на груди, и по всему его виду можно было сказать, что вся ситуация доставляет мужчине немалое наслаждение. Я же стоял так, как будто я статуя писающего мальчика, и мне очень неловко за свое неподобающее поведение. - И что это за вещи? – пытаясь держаться из последних сил, спросил я. - Разные вещи, разные, - уклончиво ответил он. – Давай назовем их желаниями. Один долг – одно желание. - Я могу отказаться? - Конечно. И через две недели будешь отчислен. - Я могу подать решение на обжалование. - И в комиссии все равно буду я. А я, знаешь ли, не люблю студентов, которые не выполняют требования своих руководителей, и, ко всему прочему, запирают декана в собственном кабинете и угрожают в нецензурной форме. - Но такого не было! - опешил я. - Секретарь слышала, как повернулся в двери ключ. Уж не думаешь ли ты, что декан станет так компрометировать себя, закрываясь в кабинете наедине со студентом? Наверняка студент сам закрыл дверь и в грубой форме угрожал высшему руководству. - Я… Блять, что за херня?! – не выдержал я. Спокойствие – не мое второе имя. И даже не третье. Меня что, шантажирует собственный декан?! - Вот-вот, давай погромче, может секретарь плохо расслышала. На довольную физиономию этого самца магнитом должно было притянуть уже всех страждущих. Но я смотрел в это лицо с нескрываемой злобой и пытался понять, что делать. -Позволь заметить, - в более мягкой форме начал декан, когда увидел мой гнев, - что я ничего не говорил про то, какие именно будут желания. - И какие же? – резко бросил я. - Разные. - Ответил мужчина, но увидев, что я снова кипячусь, добавил: - Но могу заверить, что ничего такого, о чем ты сразу подумал, ты не сделаешь без собственного на то желания. Аристарх Игоревич встал, небрежно засунул руки в карманы и довольно спросил: - Ну, так мы договорились? Я сильно стиснул зубы, выдохнул, но мне ничего не оставалось, кроме как ответить: - Да. - Умница. Пять долгов – пять желаний. Я напишу тебе. Он вернулся за стол и сел в свое кожаное кресло, как будто только что коронованный правитель. Я молча развернулся к двери, как можно тише повернул ключ и собрался уйти, но на секунду замер в проходе, когда услышал себе вслед: - Соснов, а может не случайно у тебя такая фамилия? Сука.