Do you recall?

      Ночь. Я никогда не любила её… Она заставляет вспоминать картины из своего прошлого и переживать снова и снова то, что так отчаянно мечтаю забыть. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмара или не могу уснуть вовсе и сегодняшняя ночь не стала исключением.       Прошло три часа с нашего с Питом «триумфального» возвращения, после которого нам пришлось ответить если не на миллиард, то на миллион вопросов и, только когда напарнику удается убедить всех что он в порядке, а рана все лишь царапина, допрос прекращается.       Весь отряд уже спит, видя десятый сон, наслаждаясь, возможно, последней спокойной ночью в нашей непредсказуемой жизни.       Тишина… Лишь изредка её нарушает тихий стук старых часов бывшего хозяина или скрип злосчастного дивана, на котором так удобно расположились раненый Пит и, вызвавшаяся его охранять Джоанна, не смотря на уверения парня в том, что он и сам прекрасно справится со своим первым боевым ранением. Если раньше бы мне это показалось странным или неуместным, то теперь я чувствую, что так правильно. Она заботится о нём, переживает за него, может даже любит… Мы все пережили достаточно для такого короткого срока и стали настоящей семьей, большой и дружной, но все-таки где-то в глубине моей души все ярче и ярче разгорается огонек неприятного чувства, которое принято называть ревностью.       - Эй, ты почему не спишь? – раздается за спиной знакомый с детства голос, заставляя меня обернуться к собеседнику.       - Не спится… А ты?       - Я спал, - отвечает Гейл и приподнимается на руках, выползая из своего спальника, чтобы добраться до бутылки с водой. – Будешь? – спрашивает он, протягивая мне жидкость, на что я отрицательно машу головой. – Странная ты…       - Что?       - Странная, говорю. С каждым днем мне кажется, что ты все меньше и меньше походишь на саму себя, - он делает большой глоток из бутыли и, отложив её на место, продолжает. – Стала какая-то тихая и задумчивая… Все время грустишь и ходишь с опущенной головой, словно пытаешься решить непосильную задачу.       - Может быть так и есть?       - Не получится, - огорченно выдыхает он.       - Что не получится?       - У нас с тобой ничего не получится…       - Гейл…       - Я знаю, и поверь, я все понимаю. Просто я до последнего надеялся, что ты передумаешь, перестанешь бороться. Стыдно признаться, я ведь даже обрадовался, когда Джо начала настойчиво добиваться внимания пекаря, - уголки его губ ползут вверх, заставляя меня сделать то же самое. – Ты любишь его, а он делает вид, что ничего не происходит. Судьба решила явно над вами поиздеваться.       - Бессердечная стерва! – вырывается с улыбкой у меня, но я тут же прикрываю рот ладошкой, услышав шевеление на диване.       - И что ты планируешь делать? – спустя некоторое время возобновляет наш разговор Гейл.       - Выиграю войну и уеду с Прим куда-нибудь далеко-далеко, туда, где меня не станет искать ни Койн, ни Плутарх, ни кто-либо еще.       - Ну, тогда придется уйти глубоко в леса седьмого и обосноваться в какой-нибудь пещере или избушке лесника, - улыбается друг.       - Да, - я мечтательно прикрываю глаза, представляя, как хорошо будет просыпаться рано утром не от собственного крика, а от веселого щебетания птиц. Как я босая буду ступать, по свежей, еще мокрой от росы траве и вдыхать прохладный, пропитанный смолой воздух.       - А он? – голос Гейла заставляет меня вернуться из мечты в суровую реальность.       - А он, - взглядом указываю на спящего Пита, - пусть делает что хочет. Если он считает, что нам лучше быть порознь, то так тому и быть, разубеждать его не стану, - я переворачиваюсь на спину и складываю руки в замок под грудью.       - Сдаешься? – недоверчиво переспрашивает он.       - А что я могу сделать? Бороться? Ради чего? Пит ясно дал понять, что у нас ничего хорошего не выйдет.       - Он сам не знает, что говорит, - Гейл тоже перекатывается на спину и устремляет свой взгляд в потолок. – Может, так действительно будет лучше, если вы все пустите на самотек?       - Определенно, - выдыхаю я. – А ты, чем ты займешься, когда это все кончится?       - У меня нет планов на будущее, - с грустью в голосе сообщает друг. – Раньше были, и вот теперь я знаю, что им не суждено сбыться, поэтому не думаю, что стоит строить иллюзии и мечтать о несбыточном. Не хочу снова обмануться или потерять надежду, пусть лучше мое будущее останется для всех сюрпризом, даже для меня.       Из соседней комнаты доносится четыре глухих удара настенных часов, а это означает, что нам осталось спать меньше часа. Я снова переворачиваюсь на бок, сталкиваясь с изучающим и немного озадаченным взглядом Гейла.       Он внимательно всматривается в мое лицо, сквозь темноту, словно стараясь запомнить каждую черточку и впадинку. Гейл больше ничего не говорит, да и я молчу, смотря в до боли знакомое лицо друга, пытаясь разглядеть что-то новое в его глазах. Но не вижу ничего, кроме той же заботы и любви, что была в них и раньше.       - Спокойной ночи, Китнисс. Поспи хоть немного, - с заботой в голосе обращается он ко мне, и я повинуюсь, закрывая глаза.       - Спокойной ночи, Гейл, - отвечаю я, проваливаясь в сон от накопившейся за день и неспокойную ночь усталости.       - Что бы ни случилось, я все еще твой друг, помни об этом, - сквозь сон слышу его тихий шепот и окончательно забываюсь, погрузившись в долгожданное забытие.