Никогда

Все хорошее рано или поздно заканчивается. Уж это простую истину Дэрил усвоил еще с детства, когда те редкие моменты одиночества и безмятежного спокойствия нарушал пьяный голос отца, а затем громкие удары кулаками по двери его комнаты. Мужчине просто необходимо было выпустить пар, почувствовать себя главным, и он не мог придумать ничего лучше, чем срываться на своих сыновьях, запугивая их до такой степени, что они боялись даже думать о том, чтобы кому-нибудь пожаловаться. Молча терпели, не обсуждая это даже друг с другом. Делая вид, что все в порядке, когда на деле все было просто хуже некуда. Сейчас был один из таких моментов. Когда хорошее закончилось, и наступила та самая черная полоса длинною в бесконечность. Сил бежать уже не было, но Дэрил не мог остановиться. Не мог и не хотел, заставляя себя двигаться вперед, хотя давно уже не было слышно урчание мотора той машины, в которой кто-то увез Бет, да и сам автомобиль скрылся из виду еще за первым поворотом, а потом и не появлялся больше. В какой момент все вдруг пошло не так? Когда в дом начали ломиться ходячие? Или когда Дэрил позволил Бет убежать, упустил ее из виду, даже не предполагая, какая опасность таилась снаружи? Была ли в этом его вина? Откуда он мог знать, что все выйдет вот так? Что, избавившись от одной угрозы, он тут же наткнется на другую? Сиротливо лежащий на дороге рюкзак да свет удаляющихся фар – вот и все, что осталось после того мнимого спокойствия, тех дней, проведенных рядом с ней. Не то, чтобы это время можно было назвать лучшим в жизни Диксона, но и худшим оно не являлось точно. Чего только стоило слушать ее рассуждения о жизни и смерти, о том, что они со всем справятся, найдут новый дом и все будет хорошо. Глупо же, детские сказки, ведь понятно, что в этом новом мире хорошего осталось мало. И счастливые концы бывают далеко не у всех историй. А ее голос? Как она пела, плавно скользя пальчиками по клавишам старого фортепиано. Дэрил готов был слушать эту песню вечность, и она бы точно не смогла ему надоесть. Бет словно бы проникала в самую душу, осторожно касаясь горстки воспоминаний, выбирая оттуда самые хорошие и заставляя вновь их переживать. Заставляла чувствовать себя живым, делилась своей верой и меняла взгляд на ставшие уже привычными вещи. Рядом с этой девушкой хотелось верить, что все действительно будет хорошо. И что еще есть, за что бороться. Да вот только оказавшись на развилке, Дэрил понял, что сил на то, чтобы бороться, у него почти не осталось. Две дороги вели в совершенно разные стороны. И как понять, куда именно уехал тот автомобиль, увозя с собой Бет, надежду и хороший финал? Сейчас все вокруг казалось слишком мрачным, прямо как в те моменты из детства, когда из коридора были слышны неуверенные шаги пьяного отца, а его голос по мере приближения к комнате становился все более зловещим. И не так страшно было ожидание, как понимание того, что бежать некуда. Что впереди – дверь, которая сдастся уже после пары крепких ударов, а сзади – окно, настолько старое, что сил открыть его нет. Как нет и сейчас, чтобы подняться с колен и сделать хоть что-нибудь. Но ведь он должен найти ее. Должен вернуть Бет живой и невредимой. Он ведь еще ни разу не сказал ей, что все будет хорошо, несмотря на то, как плохо все было на самом деле. А что, если уже и не скажет никогда? Что, если она, как и Дэрил в детстве, вдруг поймет, что в этой жизни черных полос куда больше, чем белых? Представить девушку мрачной, замкнутой в себе и разочарованной в этом гребанном мире Диксон просто не мог. Не мог и не хотел, потому что такая Бет будет уже не Бет, а кем-то другим. Она будет женской версией самого охотника, а допустить этого он не должен был. Ни при каких обстоятельствах. С трудом, все еще тяжело дыша, но он заставил себя подняться на ноги. Как тогда, в далеком детстве, смог-таки открыть окно, оцарапав ладони в кровь и ударившись коленями о твердую землю, когда выбирался наружу. Он сумел, он побежал прямо в лес, слыша, как в спину летят проклятия из уст отца, который велел сыну больше не возвращаться. Потом он, конечно, об этом благополучно забыл, а вот Дэрил помнил тот день всегда. То невероятное ощущение долгожданной свободы; как от долгого бега болели все мышцы, а легкие словно горели огнем, требуя больше кислорода. Он найдет Бет, заставив почувствовать ее то же самое, а потом они побегут вместе. Туда, где будет безопасно. Туда, где все будет хорошо. Перед глазами плясали черные точки – давно Дэрил не проделывал такой долгий путь за такое короткое время. Несколько минут ему потребовалось, чтобы немного прийти в себя, а потом начать поиски следов. Он боялся ошибиться, боялся сделать что-то не так. Впервые, наверно, со времен детства он снова чего-то боялся. Что, если он выберет не ту дорогу? Жива ли вообще Бет? Ждет ли она его? Надеется? Верит? Или уже смирилась со своей возможной смертью, молясь, чтобы все прошло быстро? От таких мыслей Дэрил сжимал кулаки так, что белели костяшки пальцев. Надо было перестать размышлять. Определившись, наконец, с дорогой, Дэрил ускорил шаг, надеясь, что еще не все потеряно. Со всех сторон его обступал мрачный лес, угрюмый и молчаливый. Он словно наблюдал за тихими шагами охотника, как безмолвный свидетель, и никогда еще не казался реднеку настолько таинственным. То и дело оглядываясь, Дэрил вышел на еще одну развилку. Только в этот раз определиться было проще – одна из дорог заросла так, что если бы кто-то пешком решился пойти по ней, то это было бы заметно невооруженным взглядом. Свернув направо, Дэрил покрепче сжал в руках арбалет, слыша, как звуки леса постепенно начинают дополнять чьи-то голоса и даже смех. Мужской, как заметил охотник. И далеко не один. Подобравшись ближе, скрываясь среди зеленых ветвей и кустарников, охотник разглядел небольшой лагерь. Две машины, компания из семи человек, костер в самом центре, а на краю, привалившись к большой сосне, сидит Бет. Связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Напуганная, бледная, со слезящимися глазами, полными страха и непонимания. От такого зрелища хотелось, сломя голову, выскочить из засады, да всадить в голову каждого из этих похитителей по стреле. Да только вот оружие-то у этих мужчин было, и не арбалеты со стрелами, а пистолеты, самые, что ни на есть, настоящие. Дэрил, конечно, стрелял хорошо, но семерых убить не успел бы. А вот они его – запросто. Один из них, широкоплечий, усатый, держащий в руках банку пива, то и дело расхаживал возле Бет, предлагая ей выпить и громко смеясь всякий раз, когда она испуганно качала головой, сжимаясь и пытаясь отодвинуться. Куда там, ее попытки избавиться от веревок оказались бесплодными. Дэрил даже прицеливался несколько раз промеж глаз этого хохочущего урода, но всякий раз отводил арбалет в сторону, понимая, что выдав себя, ничем Бет не поможет. А помочь он должен был. Должен был спасти ее, увести подальше от этого лагеря и его обитателей. И потому у него не было другого варианта, кроме как дождаться ночи. Риск, конечно, был. Они ведь могли собраться и поехать дальше, а Дэрил так бы и остался позади. И черт знает как, но он сумел дотерпеть до ночи, до того самого момента, когда все мужчины, напившись и наевшись до отвала, улягутся спать – кто в машину, кто в спальный мешок поближе к догорающему костру. И только один остался сторожить лагерь – тот самый, усатый, сидел на капоте одного из автомобилей, играя с ножом и посматривая в сторону Бет. А та, бедняжка, уже спала, свернувшись клубочком на холодной земле, так, как только позволяли веревки. Усатому вскоре надоело просто смотреть. Дэрил уже подобрался так близко, что в свете потухающего огня видел, каким недобрым блеском загорелись глаза мужчины. Сжимая в руках нож, он начал медленно подбираться к спящей Бет. Нетрудно было догадаться, с какой целью – что еще может хотеть мужчина от молоденькой девушки, которая даже при всем желании не сможет дать ему отпор? А нож только сделает ее более послушной. Более ласковой, если потребуется. Тут уж на что фантазии хватит. Дэрил нарочно наступил на ветку, лежащую на земле. Послышался тихий хруст, который заставил усатого замереть на месте. Вытянув шею, он всматривался в кустарник, за которым затаился Дэрил, пытаясь разглядеть там кого-нибудь. Замявшись, он снова посмотрел в сторону Бет, а потом, тихо выругавшись сквозь зубы, все же пошел на звук, надеясь, что там окажется какой-нибудь зверек. Стрела, пронзившая его грудь, лишила мужчину дара речи – настолько неожиданным это было. Нож выпал из его рук, а в следующую секунду ладонь Дэрила закрыла ему рот, не давая издать ни звука. А затем послышался еще один хруст, и уже мертвое тело рухнуло на пожухлую листву. Все так же бесшумно ступая, Дэрил подобрался к машинам – не составило большого труда порезать шины, чтобы эти сволочи впредь знали, что даже во время зомби апокалипсиса их черные делишки не сойдут им с рук. А их обратившийся спустя несколько часов товарищ со стрелой в груди еще и наглядно продемонстрирует, что бывает с теми, кто переступает черту между добром и злом. Очень наглядно. Бет проснулась от его осторожных прикосновений к ее плечу – приложив палец к губам, он поймал на себе ее взволнованный взгляд. Смесь страха и облегчения от того, что он нашел ее. Не только нашел, но и спас, освободив от веревок, подхватив на руки и унося прочь от этого места, от всех этих людей и тех ужасов, что могли ее там поджидать. Бет долго еще не могла прийти в себя, прижимаясь к Дэрилу. Окутанная исходившим от охотника чувством спокойствия и уверенности в том, что все обойдется, она снова уснула. А он, пройдя несколько часов с такой хрупкой ношей на руках, в конце концов, решил устроить привал. Аккуратно уложил девушку на землю, развел костер, расставил наспех сделанные ловушки. Присел рядом, укрывая Бет своей курткой, а та вдруг, не открывая глаз, взяла его за руку, сжимая ладонь своими тонкими пальчиками и робко прося: «Не уходи». И вновь безмятежно проваливаясь в сон лишь после тихого, но уверенного ответа: «Никогда».