Сердце, почки и правое легкое.

Кто бы что не говорил, а Бекхён свою работу бросать не собирался. Да, она была достаточно специфической, а некоторые его знакомые и вовсе считали её мерзкой, но за два года Бён к ней вполне привык. Конечно, заканчивая художественную академию, Бекхён надеялся на более перспективное будущее. Будучи лучшим студентом курса, он получил немало рекомендаций от преподавательского состава и даже удостоился чести на проведение собственной выставки в одной из ведущих галерей города. Но дальше дело не пошло. Возможные спонсоры не посчитали его прибыльным материалом, так что оставалось надеяться исключительно на собственные силы. Когда у него закончились все сбережения, а денег от уличных шаржей и полноценных портретов перестало хватать даже на пропитание, Бекхён решил найти стабильную работу. Гордость гордостью, а кушать все равно хотелось. Несколько десятков собеседований окончились полным фиаско. Куда-то не брали из-за отсутствия опыта работы, куда-то по причине личного несоответствия, куда-то Бекхён не хотел идти сам. Время для обдуманного выбора все еще было, поэтому он и не хватался за первый подвернувшийся вариант. Но как только пришел срок внесения арендной платы за так любимую Бекхёном квартиру-студию, он по-настоящему впал в отчаяние. И влез в долги. Сначала взял взаймы необходимую сумму у бывшей сокурсницы, затем перезанял у хорошего приятеля и, наконец, попался в кредитные сети одного из коммерческих банков. Тогда-то ему на глаза и попалось едва заметное объявление о приеме на работу. Бекхён долго сомневался, стоит ли ему туда хотя бы звонить. Но приближалась дата ежемесячного платежа, и он решил попробовать. Дом, к которому подъехало такси, сразу же показался Бекхёну до одурения вычурным. С идеально подстриженным зеленым газоном, ухоженным кладбищем по левую сторону и небольшой католической церквушкой по правую – он выглядел словно с картинки путеводителя о городах-убийцах. Что мгновенно вызывало подозрения. У ворот его уже встречал одетый в строгий черный костюм мужчина, представившийся секретарем владельца Луханем. Он провел Бекхёна в небольшой рабочий кабинет и, положив перед ним стандартную анкету, попросил отвечать максимально честно. Бён попытался изобразить на лице энтузиазм, но по насмешливо выгнувшимся бровям секретаря понял, что у него это не вышло. После десяти мучительных минут борьбы с вопросами о собственных плюсах и минусах, Бекхёну предстояло встретиться с самим владельцем. Бён ожидал увидеть невзрачного морщинистого старика, но, к его удивлению, хозяином оказался молодой статный мужчина, больше похожий на модель или киноактера. Слишком серьезное выражение лица и тщательность, с которой тот изучал ответы Бекхёна, не вселяли в последнего ни капли уверенности. Бён напряженно думал о том, что если ему откажут даже в таком малопривлекательном для любого нормального человека месте, то единственным выходом из долговой ямы останется продажа собственных органов. Да и то не факт, что вкусившие все прелести современной жизни почки и печень хоть кому-то бы приглянулись. - Кажется, я не представился, - отрывая взгляд от анкеты, четким голосом проговорил владелец. – Крис У. - Бён Бекхён, - промямлил в ответ Бекхён, тушуясь под чужим пристальным взглядом. Обычно с ним такого не происходило, но странная атмосфера этого места давала о себе знать. - Итак, Бекхён, - Крис показательно зачитал имя из первой строчки анкеты. – Что побудило вас откликнуться именно на нашу вакансию? Бён не любил врать, но в подобной ситуации, когда работа была нужна безумно, говорить правду было смерти подобно. Переместившийся за спину владельца Лухань, казалось, ждал ответа не меньше У. В его хитрых глазах затаилась плохо скрываемая насмешка, которая выбивала Бекхёна из равновесия. Секретарь ему определенно не нравился. - Я художник, - пожал плечами Бён, принимаясь импровизировать. – Человек искусства, находящийся в поиске себя. Думаю, работая здесь, я смогу посмотреть на мир с другой стороны. - Определенно,- подал голос секретарь. - Лухань, - сквозь сжатые зубы процедил У. - Вы трудолюбивый, инициативный, общительный… - Последнее качество особенно пригодится, - снова встрял Лухань. - Но так как работа вас ждет специфическая, - проигнорировал на этот раз Крис секретаря. – С которой не каждый в силах справиться. Думаю, будет справедливо, если вы сначала продемонстрируете нам свои навыки и психологическую устойчивость. - Да, конечно, - улыбнулся Бекхён, полагая, что дело сделано. – Я должен буду сделать это прямо сейчас? - Да. Лухань проведет вас на рабочее место, обеспечит всем необходимым и оценит вашу компетентность. Чья сегодня смена? - Ночью дежурил мясник, - начал было Лухань, но наткнувшись на предупреждающий взгляд Криса, показательно прочистил горло и продолжил уже без нелепых прозвищ. – Утренняя смена у Пака. Он должен был прийти около часа назад. - Познакомишь господина Бёна с ним лично. И проследи, чтобы все прошло без происшествий. - Обязательно, - поклонился У Лухань и, поманив Бекхёна за собой, вышел из комнаты. Весь внешний вид секретаря говорил о том, что исполняет приказ директора он с большой неохотой. Но Бекхёну на это было глубоко наплевать. Он опасливо оглядывался по сторонам – Лухань повел его через аккуратное кладбище – и все-таки начал осознавать, что именно ему сейчас придется делать. Небольшое помещение морга, в котором Бекхёну и предстояло работать, располагалось в некотором отдалении и от дома, и от каменных надгробий. Как только они переступили порог временного пристанища для мертвецов, Бён сразу же почувствовал прохладу и принялся осматриваться по сторонам. Два ровных ряда морозильных камер. Шесть каталок, на одной из которых, без сомнений, уже лежало чье-то тело, прикрытое простыней. И рабочее место патологоанатома с расставленными вокруг инструментами. Не самое приятное зрелище, которое Бекхёну приходилось видеть за его неполные двадцать три. - Располагайся, - приглашающе развел руки в стороны Лухань. – Я принесу тебе халат и грим. Скоро вернусь. Оставшись в одиночестве, Бён не спеша принялся изучать каждый уголок комнаты. Он провел пальцами по металлическим дверцам холодильников, тут же вытерев ладонь о штанину. Внимательно рассмотрел разложенные на стальном подносе хирургические зажимы, скальпели и прочую дребедень, названия которой он, к своему счастью, не знал. А затем направился к последнему пункту своего небольшого познавательного путешествия – замеченной ранее каталке с его будущим подопечным. В собственных силах Бекхён совершенно не сомневался, несмотря на то, что приводить в надлежащий вид лицо мертвого человека ему придется впервые. Но вот за реакцию организма Бён волновался не на шутку. Он, конечно же, не был каким-то особо брезгливым или щепетильным, но и близкого общения с трупами тоже раньше не имел. Позориться перед неприятным секретарем не хотелось, так что Бекхён решил заглянуть под покрывало, не дожидаясь Луханя. Определив, с какой стороны находится голова, он медленно обошел рабочий стол патологоанатома и почти вплотную приблизился к краю передвижной кровати. Аккуратно, боясь сделать лишнее движение, Бён протянул руку к свисающему концу простыни и слегка потянул её на себя. - Привет, - глухим басом заговорила голова якобы трупа и растянула губы в самой ослепительной улыбке, которую Бекхён когда-либо видел. Повисшая после этого в помещении звенящая тишина продлилась всего несколько секунд, а затем сменилась оглушительным воем Бёна. Сердце в его груди забилось как сумасшедшее, а захватившая сознание паника повелевала бежать отсюда подальше. Только вот тело совершенно не слушалось. Труп же принялся заливаться хохотом и попытался подняться с каталки. За что и получил по голове стальным поддоном, который Бекхён каким-то невероятным усилием стащил со стоящего позади стола. И только вовремя вернувшемуся Луханю удалось привести трясущегося от ужаса Бёна в себя. Секретарь с явным удовольствием выплеснул в лицо Бекхёна стакан ледяной воды, после чего сподобился прояснить ситуацию. - Знакомься, - указал он рукой на потирающего пострадавший лоб мужчину. – Пак Чанёль, наш патологоанатом с удивительно тонким чувством юмора. Добро пожаловать в семью. После этих слов Бекхёну надо было бы бежать оттуда, сверкая пятками, но он почему-то остался. И, впоследствии, конечно же, об этом не раз пожалел. Его новоиспеченная семья, а если быть точнее, коллектив одного из лучших похоронных бюро города, вместе с ним состояла из семи человек. Каждого из которых назвать нормальным не поворачивался язык. И, если с Крисом и Луханем Бекхёну предстояло видеться не так часто, то делящие с ним одно рабочее помещение патологоанатомы Пак Чанёль и До Кёнсу первое время пугали Бёна не на шутку. С Кёнсу, которого Лухань называл не иначе, как мясником, Бекхён познакомился через три дня после своего официального устройства на работу. Крошечный, по сравнению с Чанёлем, милый молодой человек с первого взгляда вызвал у Бекхёна исключительно положительные эмоции. Уж от него наверняка не стоило ожидать глупых шуток или насмешек. Кёнсу был молчалив и скромен, что для любившего болтать без умолку Бёна стало истинным кладом. До не пытался его перебить или вставить в интереснейший рассказ Бекхёна историю из своей жизни, ограничиваясь легкими кивками и малозначительными возгласами наподобие удивленного «о» или напряженного «ох». Подобное взаимопонимание длилось на протяжении нескольких рабочих смен, которые им пришлось провести вместе. Но, когда в арсенале Бёна закончились даже самые неинтересные случаи времен начальной школы, атмосфера между ними незримо накалилась. Так как работать приходилось в основном глубокой ночью или ранним утром, состояние Бекхёна всегда можно было назвать сонным. Превращая синеватый цвет лица очередного почившего в здоровый розовый, он мог ненароком задремать. Отключиться на несколько секунд, а затем, подпрыгнув на высоком табурете, рассыпать по полу кисточки и тюбики с гримом. В один из таких дней Бекхён и почувствовал прожигающий его затылок взгляд. Так как к рабочему месту патологоанатомов он теперь всегда сидел спиной - первый неудачный опыт с вытянутой Чанёлем из брюшной полости трупа кишкой закончился для Бёна опустошенным желудком и испорченными кедами – то поначалу не обратил никакого внимания на собственное ощущение отсутствия морального комфорта. Но, когда чувство не прошло ни через полчаса, ни через час, Бекхён аккуратно обернулся, но ничего предосудительного не заметил. Кёнсу внимательно что-то рассматривал во внутренностях привезенной час назад жертвы автомобильной аварии и на него никакого внимания не обращал. Бён, не успокоившись, все же еще несколько раз бросал на коллегу незаметные взгляды через плечо. И, кажется, на пятый столкнулся с пристальным взором исподлобья и едва заметной ухмылкой. Бекхён честно надеялся, что ему показалось и даже зажмурился на пять долгих секунд, но и про прошествии этого времени выражение лица не изменилось. А если учитывать еще и то, что руки патологоанатома были в крови почти по локоть, картина вырисовывалась малоприятная. Бекхён нервно сглотнул и принялся с утроенной скоростью выполнять свои обязанности. Из-за подрагивающих рук грим ложился неровно, и ему пришлось несколько раз протирать холодное лицо трупа салфеткой и начинать все сначала. Не самое приятное занятие, но халтурить было нельзя. За каждую обнаруженную неточность полагался значительный штраф. - Красиво получилось, - раздался тихий голос совсем рядом с его ухом, когда он все же закончил. И это было гораздо страшнее притворявшегося мертвецом Чанёля. Оборачиваясь, Бекхён уже готов был испустить дух, но на лице Кёнсу не было и намека на странное выражение. Как и окровавленной рабочей одежды, которая теперь покоилась на дне бачка со стиркой. - Что такое? – удивленно округлил глаза До, трогая пальцем чужое дергающееся веко. – Устал? Отдыхать нужно, вдруг больше не придется. После этого Кёнсу медленно вышел из помещения, оставив после себя лишь нож с не смытыми капельками крови на подставке для инструментов. Бекхёну определенно точно следовало пересмотреть свое отношение к коллегам. Пятым членом семьи оказался улыбчивый Чонде. Он ухаживал за местной растительностью и постоянно носил с собой миниатюрную мотыгу. Каждый раз, замечая идущего на работу Бёна он приветствовал его взмахом руки и предлагал провести через кладбище. Но даже такой трусливый человек, как Бекхён, предпочитал умереть от страха, пройдя в предрассветных сумерках через ровный ряд могил, чем провести пять минут в компании доброжелательного садовника. Который по каким-то необъяснимым причинам предпочитал начинать свой рабочий день вместе с восходом солнца. Первое время Чонде обижался и до покрасневших костяшек сжимал в небольшой ладони деревянный черенок, заставляя Бекхёна ускорять шаг почти до спринтерского бега. Но со временем стал ограничиваться какой-то всезнающей улыбкой и бессменным пожеланием удачи. Бекхёну стоило большого труда понять, что именно послужило причиной столь резкого поведения Чонде. Хотя разгадка и находилась у него под самым носом. Пак Чанёль. После неудачного знакомства тот, видимо, чувствовал себя немного виноватым, поэтому вел себя предельно корректно. Ограничиваясь лишь постоянной демонстрацией Бекхёну тех или иных частей тел трупов или их внутренних органов. Случай с кишкой был первым, но не последним. Чанёль почему-то считал, что Бекхён определенно точно придет в восторг, если увидит оторванную кисть руки безбашенного мотоциклиста или увеличенную втрое печень запойного алкоголика. Бён чужих восторгов не разделял, особенно учитывая количество испорченной после таких демонстраций одежды и полное отсутствие аппетита. Пак же последним не страдал совершенно точно. Он мог спокойно прямо посреди вскрытия отложить инструменты, стянуть перчатки и, внимательно рассматривая чужие внутренности, перекусывать принесенным из дома бутербродом с ветчиной. Еду, к слову, Чанёль хранил в одном из холодильников морга. Даже в том случае, если свободных не было. Бекхён привык к подобному примерно через полгода. В любом случае, с Паком было работать безопаснее, чем с Кёнсу. Всего-то и надо было - не есть перед работой. Но только Бён успокоился и где-то даже смирился, Чанёль перешел на новый уровень. Если раньше он ограничивался банальной демонстрацией издалека, то теперь ему непременно нужно было, чтобы Бекхён посмотрел на волнующую Пака проблему в упор и дал свое заключение. Объяснять, что у Бёна с самой школьной скамьи огромные проблемы с анатомией не имело смысла. Чанёль упорно настаивал на своем и притаскивал к чужому рабочему месту разнообразные кровавые останки. Все началось, кажется, с легкого. Правого. Шел седьмой месяц работы, и Бекхён наконец-то должен был познакомиться с шестым сотрудником бюро. Тао было восемнадцать, и за все это время с Бекхёном они не встретились ни разу. Когда работал Бён, мальчишка либо учился, либо спал. Когда работал Тао, Бекхён, пытаясь не растерять остатки мастерства, рисовал в своей студии или, после особенно тяжелых смен, тщательно изучал объявления о приеме на работу. Иногда его времяпрепровождения скрашивал Чанёль. Несмотря на все его странности, Пак был отличным собеседником и хорошо готовил. Что для питающегося исключительно полуфабрикатами Бекхёна стало истинной находкой. Домашний ужин – лучшая моральная компенсация, которую ему мог предоставить Чанёль. В этот день работать предстояло всю ночь. И если в обычном графике Бекхёна было не больше пяти клиентов, то сейчас их насчитывалось девять. Одному справиться ему бы не удалось, поэтому Лухань и предложил в качестве помощника Тао. Тот должен был появиться после полуночи и заметно облегчить Бекхёну жизнь. До этого момента Бён надеялся поэксплуатировать обычно не отказывающего ему Пака, но появившийся в морге детектив из местного полицейского участка Ким Чонин все его надежды разрушил. Чанёль, к удивлению Бекхёна, считался одним из лучших патологоанатомов города, что нередко наглядно доказывал. На вопросы же о том, почему он все еще работает именно у Криса, Пак просто отвечал, что ему здесь нравится. Обычно Чонин посещал морг в смены Кёнсу – тот тоже был неплох в своей профессии – и отводил ненавидящий взгляд До на себя. За что, в общем-то, Бекхёну и нравился. Но в этот неудачный для Бёна во всех отношениях день, детективу понадобился именно Чанёль. Труп, который он привез с собой, вызвал у Чанёля такой бурный восторг, что Бекхёну сразу же захотелось залезть в одну из морозильных камер и просидеть там до самого утра. Потому что такие воодушевленные возгласы могли значить только одно – со строением мертвого тела что-то не так, и Бекхён будет обязан это увидеть. Оставалось надеяться только на то, что Пака отвлечет Чонин, а потом-таки появится Тао, которого, по словам болтливого Луханя, патологоанатом заметно побаивался. Лишь бы будущий помощник не оказался маленьким злобным близнецом Кёнсу, остальное вполне можно было выдержать. Чонин ожиданий не оправдал и удалился через двадцать минут после того, как Чанёль приступил к делу. Сочувствующе похлопав трудящегося Бекхёна по плечу, детектив пожелал ему побольше мужества и пообещал вернуться за результатами к утру. Бён с надеждой посмотрел на часы, а затем перевел взгляд на увлеченного Чанёля. Тот что-то нашептывал на рабочий диктофон и, кажется, вовсе забыл о том, что в помещении не один. - Может, обойдется, - пробормотал себе под нос Бекхён и приступил к первому заданию. Не обошлось. Громко верещащий Чанёль появился перед ним в тот момент, когда Бён приступал к облагораживанию второго умершего и совсем не ожидал атаки. В левой руке Пака было зажато что-то бордовое и совершенно точно неживое. Бекхён подскочил на ноги и попытался отойти от нарушителя своего спокойствия подальше. Он совершенно точно не хотел знать, что именно желал показать ему Чанёль. Желудок Бекхёна был похожего мнения и подал первые признаки жизни. Даже несмотря на то, что заботливый хозяин предусмотрительно лишил его всего дневного рациона. Именно в этот момент на горизонте и возник Тао. Бесшумно и незаметно он выглянул из-за спины Чанёля и положил ладонь ему на плечо. И если бы у Бекхёна была включенная камера, он бы пересматривал записанное видео вечно. Подскочивший над полом на добрых сорок сантиметров Пак с вытаращенными глазами и разведенными в стороны руками представлял собой забавнейшее зрелище. Вот только, когда это ходячее недоразумение разжало ладони, уже Бёну стало совсем не до смеха. Взметнувшееся вверх нечто, провожаемое тремя взглядами – двумя ошарашенными и одним любопытным, будто бы замедлило движение. А потом резко свалилось вниз, прямо на успевшего в последнюю секунду прикрыть веки маленького Бён Бекхёна. Уже привычно застывшая в помещении тишина в этот раз затянулась на целую минуту. Бекхён, по совету бесплатного интернет психолога, считал уходящие секунды про себя. Но даже по истечении их он не стал кричать. - Что это? - со всей силы сжав зубы, спокойно поинтересовался он, хотя окончательно взбесившийся желудок требовал совершенно другого. - Легкое, - так же тихо ответил Чанёль. – Правое. Бекхён слышал лай гиен исключительно в передаче о дикой природе, но звуки, исходившие изо рта Тао, с теми были практически идентичны. Отношения с мальчишкой не заладились тоже. Искомый орган был важным вещественным доказательством и только по этой причине не оказался растоптан ногой Бекхёна. А вот Паку повезло меньше, пусть он и отделался всего лишь несколькими синяками и разбитым носом. Бойкот, объявленный Чанёлю, затянулся на долгих три месяца молчания и полного игнорирования. Бекхён не смягчился ни после ежедневных многонедельных извинений, ни после аппетитного подношения в виде жареного говяжьего стейка, принесенного опять же в морг. А вот отношения с Тао, напротив, приобрели дружеский характер. Маленький манипулятор стал отличным средством давления почти на каждого из сотрудников бюро. Вследствие чего у Бекхёна наметился лишний выходной, Чанёль оказался напуган до полусмерти, а взгляд Кёнсу обрел толику доброжелательности. Простить Чанёля Бекхён решил почти спонтанно. Ему порядком надоел жалобный щенячий взгляд и печальные вздохи за спиной. Да и без чужой болтовни по ночам было скучно. Пак воспринимает долгожданное прощение как манну небесную. Буквально. Он обхватывает тщедушное тело Бекхёна огромными ручищами и целых пять минут мотает того из стороны в сторону. Бён терпит. Потому что температура в помещении не выше плюс пятнадцати, а Чанёль горячее любого обогревателя. Выставка органов после примирения на время прекратилась, хотя иногда Бекхён и замечал на себе печальный взор Чанёля, нашедшего внутри очередного страдальца что-то невероятное. Несколько раз ему даже хотелось подойти самому, но желудок теперь всегда был полон – спасибо рукодельнику Паку – и против. Восстановленное взаимопонимание разрушилось в первую годовщину Бекхёна в качестве трупного косметолога. Бывший профессор как раз предложил ему небольшую подработку по основной профессии. Нужно было изобразить рекламный плакат для овощного магазина, и заказчику непременно требовался живой рисунок. Работы непосредственно в морге в тот день было немного, и Бекхён мог бы спокойно пойти домой. Если бы они с Чанёлем за неделю до этого не договорились отпраздновать год бёновской каторги совместным завтраком. Вот и приходилось дожидаться того, попутно изображая эскиз будущей рекламы. И если с томатами, огурцами, редькой и капустой проблем не возникло, то нарисовать что-то хотя бы отдаленно напоминающее баклажан не выходило. На самом деле, привыкший видеть их уже в готовом виде Бён смутно представлял, какими их снимают с куста. Отрицательный баланс на счете телефона так же лишал его даже призрачных шансов узнать ответ в глобальной сети, так что Бекхён по глупости решил спросить совета у увлеченного работой Чанёля. Тот откликнулся сразу. Несколько десятков секунд изображал на лице крайнюю степень озадаченности, затем, покивав для уверенности головой, радостно улыбнулся и попросил Бёна немного подождать. Бекхён насторожился мгновенно. Ожидать от Чанёля чего-то адекватного, конечно, не стоило, но тот все равно превзошел все самые дикие предположения. И через пять минут перед Бёном на жестяном поддоне для хирургических инструментов предстали два овальных красно-бурых предмета с прилепленными на один из краев листами с ближайшего дерева. - Это что, почки? – по инерции сжимая ладони в кулаки, уточнил Бекхён. - Баклажаны же, - медленно отступая, улыбнулся поздно осознавший свою ошибку Пак. Завтрак естественно не состоялся, как и обед, как и ужин, как и рухнувшее перемирие. Чанёль, наученный горьким опытом, молчаливо выжидал очередного прощения. А Бекхён, каким-то невообразимым образом оказавшийся в баре вместе с Кёнсу, Чонде и Луханем, жаловался на Пака во весь голос. - Ты ничего не понимаешь, - качал головой Чонде. - Он пытается добиться твоего внимания, - вторил тому Лухань. - Как самец светлячка, - не обращая внимания на три удивленных взгляда, подытожил Кёнсу. - Объяснись, - тут же потребовал захмелевший Бён. - Самцы светлячков соблазняют самку подарками, - опрокидывая в себя очередную стопку соджу, начал рассказ Кёнсу. - Приносят ей пакет со спермой и другими питательными веществами. А она выбирает того, чей больше. Но тут Чанёлю беспокоиться не о чем. - В смысле не о чем? – возмутился Бён. – И при чем тут вообще он? - Он соблазняет тебя питательными веществами, - разошелся обычно молчаливый До. – Сначала что было? Легкие? Витамин С, фосфор, магний, железо, йод. Закачаешься от полезности! Почки? Опять же железо, селен! Самка должна быть впечатлена. - Я не самка! - Ну, - зазвучали в унисон три голоса. Бекхён ненавидел свою работу. Бекхён ненавидел своих коллег, но и в их словах была доля истины. Чанёль с самой первой встречи старался завладеть вниманием Бекхёна. Розыгрышем с трупом, идиотскими шутками, вкусной домашней едой и даже своим редким молчанием. Конечно же, он был дурным, но Бён все равно задумался и решил за Чанёлем понаблюдать внимательнее. Пак, как ребенок, радовался любой похвале от Бекхёна. Он постоянно следил за ним взглядом и старался не пропустить ни одного чужого слова. Чанёль неизменно платил за еду, билеты в кинотеатр и такси. Он закутывал Бекхёна в свой теплый шарф и грел его вечно холодные пальцы в своих широких ладонях. Всегда спасал от недовольства Криса, пряча за своей широкой спиной, и выгонял из морга любившего отвлекать Бёна от работы Тао. Чанёль заботился, как мог, пусть ему и досталось на редкость недалекая самка. И теперь Бекхён должен был действовать сам, потому что третьего питательного подношения его организм мог и не выдержать. Совместная смена началась с неловкого молчания. Теперь Бекхён был осведомлен о чужих намерениях, а Чанёля, кажется, об этом оповестили тоже. Они, постоянно отвлекаясь от собственных обязанностей, бросали друг на друга мимолетные и очень красноречивые взгляды, а потом Бекхёна отвлек телефонный звонок. Сонному Чонде именно в два часа ночи приспичило проверить на месте ли его инструменты, и, конечно же, никто кроме Бекхёна этого сделать не мог. Прекрасно понимая, что это очередной заговор, он таки отправился на улицу. Морозный воздух и полная луна придали Бекхёну решительности, поэтому, вернувшись в помещение морга, он, не раздумывая, направился прямиком к подозрительно стоявшему перед хирургическим столом Чанёлю. Тот попытался что-то сказать, но был остановлен резким движением чужой ладони, обхватившей его затылок, и холодными губами, коснувшихся его собственных. Целовать Чанёля было приятно, но неудобно. Пак постоянно пытался что-то сказать, руша момент, и брыкался, стараясь освободиться без помощи рук, спрятанных за его спиной. После нескольких минут неравной борьбы, теперь уже Бён оказался спиной к рабочему месту патологоанатома и, отстранившись от того, внимательно смотрел в чужие взволнованные глаза. Чанёль в этот момент покраснел, затем побледнел и снова залился румянцем. Умилительная картина, грозившая закончиться чем-то ужасным. - Бекхён, - прокашлявшись, начал он. – Я… Вот… Это тебе. В, наконец-то, показавшихся из-за спины ладонях Пака лежало обычное человеческое сердце. Бекхён, в общем-то, и не сомневался, но все равно дернулся, наталкиваясь поясницей на острый металлический край стола. Пытаясь удержать равновесие, он выставил назад правую руку и так и застыл на месте. - Кёнсу сказал, что это сработает, - обреченно протянул Чанёль. - Нет? - Не совсем, - набирая в легкие побольше воздуха, ответил Бён. – Моя рука… - Провалилась. - Куда? - Мне не очень хорошо видно, но, кажется, в грудную клетку, - задумчиво пробормотал Пак. - Или это брюшина? - Чанёль? - Да? - Беги, Чанёль. Кто бы что не говорил, а Бекхён свою работу бросать не собирался. И пусть некоторые считают её мерзкой, для него она совсем не такая. Особенно, когда рядом заботливый самец, периодически продолжающий снабжать Бекхёна нервными расстройствами и питательными веществами.