Перед лицом Судьбы

      Спустя некоторое время мы добираемся до городка. С того времени, как мы отошли от дома, никто не сказал ни слова. Да я и не хочу никого слушать. Пот стекает по моему лицу, и я вытираю его ладонью. Во рту пересохло, поэтому я, не спрашивая Себастьяна, достаю бутылку из своего рюкзака и выпиваю четвертую часть литровой бутылки.       Закрыв бутылку, замечаю на себе неодобрительный взгляд мужчины.       – Что? – наконец спрашиваю я.       – Жизнь – самое ценное, что у нас есть, Алекс. – Сухо отвечает Себастьян. – Но в нашем случае, мы не сможем сохранить жизнь без воды.       Я тяжело вздыхаю, закатывая глаза на лоб.       – От кого мы все-таки бежим, Себастьян? И куда? – Спрашивает Джош, смотря под ноги.       – От врагов ваших родителей, – отвечает мужчина, и поворачивает голову в нашу сторону. – И от ваших врагов тоже...       – Ты ничего не знаешь о них? – интересуется Дженнифер. Себастьян пожимает губами.       – Единственное, что я знаю, это то, что Анна и Роберт были знакомы с этими врагами еще до рождения детей. И то, что они сначала боролись с ним... Точнее, пытались бороться. А после рождения Алекс и Джоша оставили это дело, надеясь, что так будет лучше. Хотя я сейчас сомневаюсь, что они бездействовали на счет этого. Это неважно.       – Но причем тут Алекс и Джош?       – Месть. – отвечает Себастьян. – Я думаю, это месть. Джош этому свидетель.       Я не знаю, откуда Себастьяну известна дорога, но следуя за ним, мы добираемся до железнодорожного вокзала.       – Мы поедем на поезде? – удивленно спрашивает Джош. Хотя я не думаю, что в этом есть что-то удивительное, сравнивая это с тем, как мужчина пытался нам что-то объяснить в лесу у шалаша.       Мы никогда не ездили на поезде в крупные города, зато часто видели, как люди в городке, недалеко от которого мы живем, в котором учимся и в который вывозим добычу, суетясь, бегут по платформе и, забрасывая чемоданы в вагон, исчезают в нем сами.       – Потрясающе, – протягивает Дженни.       Себастьян указывает на место, где мы должны стоять и ждать, пока он купит билеты.       Мы послушно устраиваемся около небольшой колонны.       – Алекс, Джош, послушайте... – начинает подруга. – Давайте будем действовать спокойно и во всем повиноваться?       Мы в недоумении смотрим на нее. Не дождавшись ответа, Дженнифер продолжает:       – Вы что, ему не верите?       – Верим, – отвечаю я. – Этого недостаточно?       – Он хороший человек, Алекс. И он действительно хочет помочь вам, хотя не обязан, он хочет защитить вас.       Я раскрываю рот для того, чтобы спросить, откуда она об этом знает, но вспоминаю, что они вместе искали брата... и меня.       – Ладно, – полушепотом говорю я.       Я лежу на верхней полке поезда на животе и наблюдаю за быстро движущейся картинкой в окне.       Поезд слегка покачивается и освобождает голову от ненужных мыслей. Я вслушиваюсь в стук колёс поезда о рельсы. Мне уже неважно, куда и зачем мы едем, и что будем делать дальше, я лишь хочу наслаждаться этой безмятежностью как можно дольше. Я будто одна здесь. Будто ничего и не произошло. Ничего…       – Але-е-екс! Просыпайся. – слышу я голос Дженнифер откуда-то снизу. Снизу? Почему снизу?.. Мысли постепенно возвращаются ко мне, и я осознаю, что нахожусь в поезде. Медленно открываю глаза и смотрю на подругу.       – Дженнифер… Чёрт, сколько я проспала?       – Часа три, наверное. Точно не знаю. – Отвечает она. – Слезай, будем ужинать.       Я протираю заспанные глаза руками и спрыгиваю с полки, зацепив рукой простынь. У нас обычное открытое купе и в нём никого нет, кроме меня и Дженни. Мы молча сидим некоторое время, пока мой брат и Себастьян не приносят кипяток для чая.       – Пей, пока есть возможность, – смеётся Себастьян, придвигая по столу в мою сторону стакан в ажурном подстаканнике.       – Ха-ха, спасибо, – говорю я.       – Алекс! – Фыркает Дженнифер и смотрит на меня грозным взглядом. Я опускаю глаза, а потом снова перевожу взгляд на окно.       После ужина мы разговариваем с Джошем и Дженни. Но не об этом. Мы пытаемся отвлечься, вспоминая радостные дни, когда бродили по родным местам, удирали от диких псов. Вот те, кого мы в шутку считали врагами. Псов, а не тех, представления о ком мы не имеем.