Наводнение

Шерлок, безусловно, наглец, и демонстрация скверных качеств характера не маска детектива, скорее, его истинное обличие. Кто, как не доктор Ватсон, знает это и давно смирился? Сидя в кресле и читая газету, светловолосый мужчина услышал шаги и поднял глаза. Нет, всё-таки – не смирился. «Ну, что за человек?» - пронеслось в его голове. - Шерлок! – крикнул Джон уже вслух. - Да, - невозмутимо ответил тот, заливая чай кипятком. - Прежде чем выйти из комнаты, ты кое-что забыл, - голос доктора был раздражён. - О чём это ты? – спросил Холмс с удивлением, скорее наигранным и повернулся передом к другу. - Боже праведный, - пробормотал Джон и спрятал лицо за газетой. Детектив невольно усмехнулся. Ещё бы, его нагота смутила Ватсона, и тот не пытался этого скрыть. Шерлоку нечего стесняться, его тело, как казалось ему самому, было безупречным. Длинные стройные ноги, чётко очерченные контуры мышц, светлая кожа, да и слишком интимные части тела его тоже никогда не беспокоили. Холмс задержал взгляд на Джоне, а потом сделал пару шагов к холодильнику. «Запах здесь, как всегда отвратителен» - заметил Шерлок, но всё же рассуждал, что бы ему достать. - Ты меня не слышишь? – возмутился Ватсон. – Оденься, Шерлок! Но детектив ничего не ответил, снова усмехнувшись. Можно предположить, что это был его очередной эксперимент: наблюдать за реакцией Джона в неудобных для него ситуациях. Но в голове Шерлока прокручивались иные замыслы, которые, судя по реакции, тешили его. - Трусы…, ты мог надеть хотя бы трусы…, - пробубнил Джон, заметив мысленно, что его сожитель совсем обнаглел. Холмс размешивал сахар в чашке, не обращая внимания на недовольство доктора Ватсона. Разве что, на первый взгляд, не обращая внимания. Ладони вспотели, и края газеты стали влажными, мужчина закинул ногу на ногу и невольно слегка подёргивал пальцами ноги, конечно же, он не читал газету, он просто закрывал ею лицо, но Шерлок и так знает, что сейчас на нём. Холмс помнит, что произошло между ними пару недель назад, в малейших деталях, что происходило до этого, и ещё раз до этого, что происходит уже долгое время. Естественно, доктор Ватсон не признаёт, что состоит с детективом в любовной связи, он лишь «ошибается», «поддаётся инстинктам», «находится под гипнотическим влиянием экспериментатора-извращенца Холмса» и тому подобное. Каждое утро он просто делает вид, что ничего не было, что они лишь напарники, вспоминает, что он натурал и забывает, что всю ночь шептал в подушку, как ему это нравится – обезумевший Шерлок, который сжимает его запястья до синяков и буквально впечатывает его в матрас, и кровать, кажется, вот-вот рухнет. По телу Шерлока пробежалось приятное тепло. Интересно, Джона эта ситуация возбуждает не меньше? Или же он действительно зол? Уж слишком часто детектив стал разгуливать по дому голышом. Выходя из ванной, он не накидывал халат, иногда, спал без одежды, даже читал голым, чтобы его ничего не стесняло и не мешало думать. Шерлок вспомнил вдруг о печенье, которое завалялось где-то на полочке и начал его искать. Видимо, в этот вечер ему действительно придется пить чай, в одиночестве. Сзади вдруг его обхватили руки, настойчиво провели пальцами по голому животу и сомкнулись. Это было неожиданно, но чертовски приятно. Холмс растянулся в довольной улыбке и откинул в сторону пакет с найденным печеньем. Он почувствовал на шее горячие мокрые губы, язык, вьющийся на его коже, засос. Джон знал, как он обожает это. Шерлок отметил, что его провокация удалась, всё идёт даже лучше, чем он ожидал. Разбудить в докторе Ватсоне одичавшего хищника не так уж и просто, но он способен на это. Внутри прокатилась волна какого-то странного, но сильного удовольствия, источник которого Шерлок так и не смог разгадать. Джон прижался к его спине гораздо сильнее, желая почувствовать его тепло. Он запустил руку в кудрявые чёрные локоны и, наклонив голову Шерлока, поцеловал щеку. Дыхание детектива стало гораздо глубже и чаще, казалось, пульсовые удары генерируются прямо в его голове, мешая слышать окружающий мир. Член, налившийся кровью, упирался в кухонный стол и немедленно требовал прикосновений. - Ты снова победил, Шерлок Холмс. Бери меня. Наслаждайся победой. Детектив повернулся лицом к Джону и укусил его шею, чуть ниже уха. В порыве страсти он любил хаотично целовать и кусать, и никакие возражения и попытки остановить его не действовали. Несколько шагов – и они падают на диван. Шерлок садится на бедра Джона и запускает ладони под легкий серый свитер. Он не спешит его снимать, он гладит тело друга, который слегка извивается, поддаваясь его рукам. Джон знал: сейчас лучше ему не мешать, лучше раскинуть руки по сторонам, что бы Шерлок мог видеть их, и просто отдаться ему, он всё сделает сам. Непременно сделает так, что Джон будет стонать до хрипоты в горле, забыв обо всех рамках приличия. - О, Шерлок…, - прошептал доктор, когда тот стянул с него свитер и начал возиться с ремнём на брюках. Почему-то, в такие моменты ему безумно хотелось признаваться в любви напарнику, даже если он знал, что утром пожалеет обо всём сказанном. Уже жалел множество раз и всё отрицал. Но даже обычный человек разглядел бы во взгляде Ватсона не дружеские чувства (что впрочем, было не раз), не то, что Шерлок, с его непревзойдённым умом. Наконец, оставшаяся одежда полетела в сторону, и им обоим ничего не мешало. Шерлок коснулся губами твёрдого ствола Джона, сначала нежно. Начал водить по головке языком, не спускаясь ниже, слизывая капельки смазки. Джон внимательно наблюдал за ним, за каждым движением его губ. Он вспомнил, что входная дверь открыта, а вечером и вовсе обещала заглянуть миссис Хадсон. Да, и кроме неё в эту квартиру сейчас мог ворваться кто угодно. Шерлок оказался гораздо извращённее, чем он думал. На это и ставка - на опасность, на адреналин. Словно, он так и норовит бить застуканным в то время, как грязно ублажает своего напарника. Вылизывая каждый сантиметр чувствительной к его прикосновениям кожи. Ласки медленно превращались в пытку, Джону необходимо больше. Он никак не мог выкинуть из головы мысль о том, каким же грязным извращенцем оказался детектив. Это возбуждало Ватсона. Мужчина резко приподнял бёдра и толкнулся членом вглубь уст своего любовника, издав пошлый удовлетворённый стон. «Сегодня я невероятно доволен тобой, доктор Ватсон» - пронеслось в голове Шерлока. Всё это было для него, словно игра: довести Джона до исступления, до крайней точки, до безумия, и в результате получить удовлетворение самому. Шерлок должен знать, что Джон не просто хочет его – он сходит по нему с ума. Ватсон продолжал двигаться, поднимая бёдра всё выше и проталкиваясь всё глубже. Хоть он и пытался контролировать силу и резкость, но уже не мог остановиться. Шерлок сжал в ладонях запястья любовника, ещё немного, и тот совсем перестал бы контролировать свои движения. - Я прошу тебя Шерлок…, - срывающимся шёпотом произнёс Джон. – Сильнее…. Это невыносимо…, Шерлок. Само собой, Холмс не собирался выполнять желания Джона. У него был свой план. Как и всегда, он сам решает, что будет дальше, не важно, в жизни или в постели, с преступником или с другом. Хотя стоит отметить, что Шерлок всё чаще и сильнее начал поддаваться влиянию Джона, особенно, когда тот действовал на него бессознательно: облизывая губы, когда пьёт чай, ненароком касаясь руки или плеча Шерлока, демонстрируя свою злость, тем самым распаляя огонь. Слегка прикусив основание члена, мужчина отпустил запястья Ватсона и резко поднялся на колени. Шерлок схватил ноги Джона, согнул и прижал к своей талии, он и сам обхватил бы его ногами, но так ведь интереснее. Детектив любил вот так, по-хозяйски, распоряжаться телом Джона. Он наклонился и укусил его за грудь, оставив отметину зубов, но тот и не вздрогнул. Он просто не почувствовал боли, а если и почувствовал, то сейчас, в порыве страсти, его мозг распознал бы это, как что-то приятное. Шерлок опустил глаза вниз и внимательно смотрел на лицо своего любовника. Он облизнул, а позже прикусил нижнюю губу, ловя на себе ответный похотливый взгляд доктора. Мужчина прижался плотнее к бёдрам Джона, положил одну руку на его талию, а другой обхватил свою давно и уже до боли возбуждённую плоть. - Шерлок, смаз…, - Ватсон не успел закончить фразу, оборвав слово, он недовольно вскрикнул и попытался подняться, почувствовав резкий толчок и жесткое проникновение внутрь очень сокровенного, но Шерлок, схватив за плечи, уложил его обратно. Ещё одно движение бёдер, Шерлок толкнулся ещё глубже, предполагая, что доставляет партнёру дискомфорт. - Джон, - наклонившись к уху, прошептал мужчина, - не сопротивляйся. Джон, - в его голосе звучала одновременно настойчивость и какая-то нежность. Холмс двигался быстрее, чувствуя, как жар внизу живота разливается по всему телу, до самых кончиков пальцев. Джон чувствовал, как по коже на шее пробегается воздух сильных и ритмичных выдохов. - Помнишь, как мы трахались на кухонном столе? – выпалил Шерлок, при каждой фрикции он уже наваливался на Джона всем телом. – Безусловно, ты помнишь. Помнишь, как я измазал маслом не только твою задницу, а почти всё тело, как слетала посуда со стола, когда мы задевали её, как ты порвал мою рубашку. Помнишь, что ты тогда мне сказал? - Я твой, - прошептал Джон, горячей ладонью проводя по бедру Шерлока, а второй скользя к своему паху. - Да. Ты мой. Джон сжал в руке собственный член, непроизвольно вцепившись ногтями второй руки в кожу Холмса. Он больше не мог ждать. В голове возникло приятное помутнение. Джон Ватсон только с недавних пор начал привыкать к подобному прекрасному чувству. Он сжал орган ещё сильнее и сделал несколько характерных движений, вверх – вниз. Пара секунд, и мужчина откидывает голову назад, выгибается и издаёт блаженный стон сквозь стиснутые зубы, излившись на влажный от пота живот Шерлока. Ватсон закрывает глаза и расслабляется. Легкая пощёчина приводит его в чувство, после которой он не только взбодрился но и испытал недоумение. - Смотри на меня, Джон Ватсон, - услышал он приказывающим тоном. Хотя, чему тут удивляться, это же Шерлок…. Он снова наклонился и поцеловал его, немного посасывая верхнюю губу, с любовью. Джон слышал тихие стоны, которые Шерлок так тщательно пытался сдержать. Он провёл языком по нижней губе Ватсона, зацепив подбородок, и прикусил её. Джон почувствовал острую боль и инстинктивно пытался отстраниться. Но бесполезно. Шерлок прижался к нему со всей силой своего тела, находясь в плену высшей степени наслаждения. Джон лежал, всё ещё ничем не прикрывшись, он давно отдышался, но его тело требовало ещё немного отдыха. Мужчина почувствовал запах сигаретного дыма. Он ненавидел, когда Шерлок курит, особенно в квартире, особенно, когда бросает. Но в этот раз решил ничего не говорить, может быть потому, что у него не было сил на это. Вдыхая, по словам Джона, отраву, Шерлок подобрал с пола свою рубашку и подполз к дивану. Он подвинул ноги Ватсона и, прикрыв пах рубашкой, блаженно откинулся на спинку. Джон усмехнулся, всё-таки Шерлок Холмс не гениальная машина и он, как и другие люди, не способен скрыть своих мыслей. Сейчас на его лице, было буквально написано «Это было великолепно». - Иди ко мне, - прошептал Джон и, приподнявшись, притянул его к себе. Шерлок послушно лёг ему на грудь, продолжая курить и смотреть куда-то в потолок. Джон заглянул в глубокие глаза детектива и впервые увидел в них не заумные мысли и расчёты, а чувства. «Удивительное зрелище» - подумал доктор. У него всегда возникала невольная ассоциация этих глаз с тысячелетними ледниками. Которые отныне со временем, со дня в день, таяли, ледяная вода под солнцем нагревалась и выходила за берега разума и приличия, образуя в маленьком холодном мирке Шерлока Холмса наводнение.