Разные писатели о Третьем Рейхе

whitepoweracab1488: А если бы за наших персонажей взялся Джозеф Хеллер, у него вышло примерно так: - Знаешь, что за Уловка-41 такая? - спросил Марсель, уже умывшись и вытерев лицо. Людвиг пожал плечами, но ему было интересно. Он слышал, что это как-то связано с медицинскими показаниями. - Смотри. Роммель сам объяснял. Тут такой порядок: если у тебя уже в печёнках сидят все эти боевые вылеты и ты говоришь: я не в себе, я чокнулся от службы, я не могу больше летать, то ты, значит, нормальный, потому что как же ты узнаешь, что ты ненормальный? - Подожди, - не понял Людвиг, - то есть если я говорю, что я ненормальный и не могу летать, значит, всё наоборот? - Правильно, - кивнул Марсель. - Да ещё Рамке всё время повышает норму вылетов. Куда это годится? - Идиоты они все. Только и умеют бумажки какие-то писать, - подтвердил Людвиг. - Кстати, тебя ведь Роммель хотел видеть, вот я дурак, я же совсем забыл сказать... Марсель схватил фуражку и побежал. *** Роммель сегодня был в хорошем настроении. Он сказал Йохану: - Ладно, получишь ты отпуск в город. Только ты должен сделать кое-что. - Опять работать цензором? - нахмурился Марсель. - В прошлый раз в госпитале я только этим и занимался. - В госпитале, - резко оборвал его Роммель, - ты совал свои таблетки в щель в подоконнике. И прямо хорошел на глазах. Я сейчас не буду поднимать вопрос, почему ты вообще попал в госпиталь. Ладно, - смягчился он, - сегодня ты подойдёшь ко мне... - Когда вас здесь не будет? - улыбнулся Марсель. - Полковник фон Лакум делает именно так. Роммель не мог злиться на мальчишку. Он вздохнул. - Зайдёшь перед отбоем. Ясно? - Так точно! *** Марсель зашёл перед отбоем. Роммель его уже давно ждал. Генерал-фельдмаршал Роммель был мужчина с худощавым лицом и внимательными умными глазами. Он смотрел на Марселя, а тот всё ждал, что же Роммель хочет ему сказать. - Расскажи мне, как ты попал в госпиталь, - угрожающе начал Роммель. - У меня печень, - без запинки ответил мальчишка. Он был сейчас весь такой хорошенький, точно рождественский пряник, и вовсе не походил на злостного симулянта. - Печень! У каждого будет печень после того, что ты творишь в отпуску! - генерал-фельдмаршал раскалялся, как железо. Он не краснел и не белел, но скоро - Марсель это чувствовал - можно будет приложить к нему мокрый палец, и он скажет "Пшшш!" - А цензура писем? Вот, - продолжал Роммель, - кто цензурировал это письмо? Он показал Марселю его больничное творение. В конце была отметка о военной цензуре и подпись: Людвиг Фейербах. Кажется, Роммель не ждал ответа. Он недовольно, нахмурив брови, смотрел на мальчишку. Марсель хотел зажмуриться от удовольствия. ...Это была любовь с первого взгляда. Как только Марсель увидел Роммеля, он влюбился в него безумно. - Ты понесёшь заслуженное взыскание за свои проступки! - сурово заключил генерал-фельдмаршал. Он запер дверь кабинета, вернулся и выжидающе взглянул на Марселя. - Раздевайся, - строго сказал он. - Покажи... На следующий день Марсель был освобождён от вылетов. Он лежал на животе на больничной койке и вслух читал письма, которые ему принесли на цензуру. Людвиг Фейербах страдал. Но на этот раз у него была не печень.