О чем мурчит вулканец

***

В чем заключаются обязанности капитана? Правильно: обеспечивать безопасность экипажа, его эмоциональное и физическое здоровье, следовать указам командования, уметь быстро принять важное решение, знать сильные и слабые стороны своих подчиненных… И еще множество тому подобных пунктов. Все это в сумме превращает фигуру капитана в подобие отца семейства. Корабль и экипаж — это семья, о которой надо заботиться, за которой надо следить… Джеймс Т. Кирк искренне верил, что за почти год, прошедший с начала пятилетней миссии, ему удалось в достаточной мере узнать команду, которая подобралась на мостике. Да что уж там, таким составом они выступили еще до пятилетки! Но в той истории с «Нарадой» они только начинали свой путь, как коллектив. Не обходилось без недопонимания, некоторых конфликтов, но если подводить итоги — Джим не уставал повторять, что их экипаж — самый лучший. Нийота Ухура — ксенолингвист высшего уровня. Умная, находчивая, за словом в карман не полезет и легко может высказать капитану все, что думает о его закидонах. Плюс ко всему — весьма горячая штучка, и глаз радует. Хикару Сулу — лихой рулевой, с виду спокойный и безобидный человек, но с таким, как уже выяснилось, лучше не шутить. Павел Чехов — русский вундеркинд. Самый молодой, но уже незаменимый член экипажа. Его непосредственность и рассказы, которые словно льются из Рога Изобилия, заставляют всех улыбаться и забывать о проблемах. Монтгомери Скотт — непревзойденный инженер, человек, способный починить что угодно. Десятки, а то и сотни раз вытаскивал «Энтерпрайз» из всевозможных передряг. И да, за «Серебряную Леди» шотландец может порвать даже горна. Леонард Маккой — гениальный врач, знаток своего дела. И пусть временами он, забывая о субординации, устраивает своему капитану разбор полетов прямо на мостике, высказывая все, что думает о вечной тяге его, Джима, к приключениям на свою пятую точку. Пусть возмущается и, потрясая гипо, грозит, что это последний раз, когда он штопает капитанский зад и прочие запчасти. Но Джим никогда не променяет этого ворчуна на другого специалиста. Мистер Спок — разум и логика всего экипажа. Воплощение спокойствия и невозмутимости. Гениальный ученый, которому под силу собрать из старого ботинка и консервной банки передатчик. Дитя двух миров. Он умудряется удерживать баланс между человеческой и вулканской сущностью, что совсем не просто. И хотя фразы в духе: «я вулканец — это мне не свойственно...», «вулканцы не беспокоятся...», «это особенность людей...» и тому подобное произносятся им с завидным постоянством, человеческая половина в нем тоже сильна. И, конечно, не смотря на все разговоры и отговорки в традиционно вулканском духе, он очень глубоко и сильно чувствует. Последнее Джиму довелось испытать на собственной шкуре… Из чего он сделал вывод, что лучше не дергать за хвост спящего дракона. За время уже начавшейся пятилетней миссии одним из самых любимых занятий Кирка стало изучение привычек и поведения экипажа. И если в случае с человеческой частью команды он разобрался довольно быстро, то остроухий старпом долгое время казался ему темной лошадкой. О, сколько времени он провел, осторожно наблюдая за Споком. И, чего греха таить, этот процесс оказался увлекательным. Днями, неделями, месяцами, он по крупицам собирал знания о вулканце, а это требовало огромного самоконтроля и терпения. Последнее, пожалуй, являлось самой большой проблемой: Джей Ти был не самым терпеливым парнем, что часто становилось причиной многих неприятностей, причем не столько для самого Джима, сколько для окружающих. Впрочем, борьба с собственным характером не прошла даром. Кирку нравилось, как они учились взаимодействовать, понимать друг друга. По жесту, по интонации, по взгляду… Он думал, что это невозможно, что они все-таки перегрызутся в первый же месяц миссии, ведь, хоть Спок, наконец, и признал, что их странные отношения можно отнести к категории дружеских, это не мешало им спорить по любому вопросу. С другой стороны, стоит отметить и то, что вулканец перестал строчить втайне докладные на капитана и теперь с гордым и непрошибаемым видом вручал их Джиму лично. Кирк тихо радовался этой маленькой победе, но ставить об этом в известность остроухого помощника не спешил. Еще одним личным достижением он считал то, что они ввели традицию играть в шахматы после смены. Джиму казалось забавным наблюдать за мимолетной сменой эмоций у всегда невозмутимого коммандера. Он научился различать тончайшие нюансы этих плясок бровей и затягивающего взгляда. Для капитана стало почти ритуалом во время смены развернуться вместе с креслом к станции научного сотрудника так, чтобы можно было сразу наткнуться взглядом на черноволосую макушку. И вулканец словно бы чувствовал, что на него смотрят, медленно оборачивался и слегка приподнимал бровь. А Джим в зависимости от ситуации мог что-то его спросить или просто чуть улыбнуться, взглядом извиняясь, что оторвал от работы. И это было маленьким личным аттракционом Кирка. Но больше всего Джим гордился, что Спок допустил его в святая святых — личную лабораторию. Чего только он там не насмотрелся! А посмотреть действительно было на что. После смены Спок мог часами просиживать в лаборатории: что-то вычислять, анализировать. Он строил какие-то графики и проекции, порой даже обращался к Джиму с вопросом или просьбой. Хотя сначала он, видимо, думал, что для Джима присутствие здесь — простая блажь, и даже посматривал на него как-то снисходительно, если такое возможно, когда речь идет о вулканце. Кирк с этим мирился: понятно, что у старшего помощника сложилось весьма специфическое мнение о капитане с самого момента знакомства. И даже этот намек на приятельские отношения не отменял того, что Спок всегда очень внимательно следил за поведением Джима в разных ситуациях, за принятыми решениями, словно проверял его. И Джеймс не признался бы даже себе, что в последнее время для него стало важным, чтобы коммандер остался доволен результатами своих наблюдений. Хотя, если он пришел к подобным выводам, значит, все-таки признался. Словом, Джим свято верил, что знает своего старпома лучше, чем кто бы то ни было. Но однажды его уверенности было суждено пошатнуться. В один из редких, ничем не примечательных дней путешествия корабля «Энтерпрайз», капитан, соскучившийся от бездействия и непрерывного сидения в кресле, решил размять ноги — побродить по мостику, и немного растормошить сонное царство. Он успел перекинуться парой шуток с Сулу, обсудить с Чеховым историю гамбургеров и поспорить по коммуникатору с Боунзом, требовавшим, чтобы капитан, если уж ему так скучно и нечем заняться, соизволил явиться в лазарет на стандартный осмотр и обязательную вакцинацию. И, наконец, Кирк добрался до своего старшего помощника. Простояв у того за спиной пару минут и дождавшись удивленно приподнятой брови и вопросительного «Капитан?», Джим довольно улыбнулся и облокотился на спинку коммандерского кресла. — Ну что, видно что-нибудь интересное? Планета, скопление… Что угодно. — Приборы не фиксируют ничего примечательного, капитан. — Хмм… Спок, ты что, установил какое-то обновление? Слышишь эти звуки? — склонившись над приборной панелью и сместив руку со спинки кресла на плечо старпома, поинтересовался Кирк, которому на секунду послышалось едва слышное тарахтение, предшествующее словам коммандера. — Отрицательно, капитан. И я бы первым делом предоставил вам рапорт о нововведениях. Позвольте поинтересоваться, с чем… — вулканец на секунду запнулся, когда Джим с выражением полного недоверия посмотрел на него, отведя взгляд от панели. — Капитан, я бы попросил вас увеличить дистанцию и убрать руку с моей спины. Капитан? Джим, на лице которого удивление медленно сменилось пониманием, не спешил выполнять просьбу. Низкий, приглушенно-урчащий звук издавал сам Спок. Причем стоило руке Джима чуть огладить коммандера по спине, как звук начал набирать силу, а сам Спок замер, словно его застали на месте преступления. Со стороны могло показаться, что капитан и его старший помощник просто что-то обсуждают, склонившись над приборами. И никто не обратил внимания, когда рука капитана чуть сместилась вниз по спине вулканца – все давно привыкли, что понятие личного пространства Кирком стойко игнорируется. Даже Спок со временем перестал реагировать, как прежде, на попытки Джима его обнять или похлопать по плечу. — Капитан… В ответ на напряженный взгляд вулканца Кирк хитро улыбнулся, вновь ощущая под пальцами легкую вибрацию и, прежде чем отстраниться, произнес, сдерживая порыв погладить слегка позеленевшее острое ухо. — Дышите, мистер Спок. Вы же не хотите стать первым в мире вулканцем, которого разорвало… от сдержанности, — снова услышав тихий урчаще-тарахтящий звук, Джим незаметно для других подмигнул напрягшемуся старпому и, выпрямившись, встал рядом с креслом. — Шахматная партия после смены, у меня в каюте. Кирку показалось, что ответа не было целую вечность, хотя на деле прошло всего несколько секунд. — Положительно, капитан. — Прекрасно! И все-таки ты установил обновление. Но оно мне нравится, — выразительно пошевелив бровями, сообщил Тиберий. — Отчет потом тоже приложишь. До конца смены капитан не скучал, ведь теперь у него едва хватало времени, чтобы придумать награду для победителя в предстоящей игре. И Кирк твердо намеревался выиграть. А еще он надеялся, что на этот раз Спок не будет сдерживаться и помурчит только для него.

Конец?