Сердце Гермионы Грейнджер

Туман мягко обволакивал ее тоненькую фигурку, склонившуюся к самому центру лодки. Он гладил ее худые, тонкие плечи, а она что-то тихо-тихо напевала себе под нос. Вода журчала, била за кормой. Ее холодные брызги обжигали ей щеки. Она куталась в огромную красную мантию и улыбалась, закидывая длинную тонкую удочку в воду. Она носом чувствовала запах рыбы. И видела ее розовые хвосты, приветливо машущие оттуда, из глубины. Она уже чувствовала это: морской, водянистый вкус рыбьего мяса на зубах. Язык уже пробовал нежнейший майонез и колечки лука, хрустящие и соленые. "Мм. Как же все это вкусно..." *** Он проснулся от звука тишины. Тишина была повсюду и неприятно давила на виски. Он присел в постели, потирая глаза. За окном было серо. И мокро. Дождь поливал ручей, поливал озеро и лес, мочил горы, добавляя им краски - все больше и больше серого. Влага пробралась в дом. Прохладные простыни и подушка. Он с отвращением подумал о том, что не так давно рядом с ним спала она. Грязнокровка. Маггл. Отродье всего магического мира. Он встал, завернувшись в одеяло. Половицы непристойно громко скрипели у него под ногами, и каждую секунду он тихо шипел: "Вашу ж мать. Вашу ж мать!" Он вышел в гостиную. В камине горел огонь, и тепло моментально пробралось под одеяло, мягко коснулось тела. Он улыбнулся. Криво. Так, как умел только он. На кухне кто-то слишком громко и, опять же, неприлично, стучал вилкой по фарфоровым тарелкам. Он ощутил зверский голод. Он увидел ее, сидящей в кроваво-красной мантии. Глаза моментально заболели и заслезились - он не переносил ничего кричащего. Громкого. Яркого. Она бросила на него немного удивленный взгляд, но улыбнулась. Теперь и он повсюду и везде видел маленькие, еле заметные красные мигающие огоньки. Он вымучено улыбнулся в ответ. - Садись, - она гостеприимно указала на место рядом, - На завтрак рыба, - в ее глазах заискрились маленькие огоньки ехидства. - Я ненавижу рыбу. - О. Я знаю, - она усмехнулась, запихивая кусочек розового мяса в рот, - Мм. Как вкусно... - облизнула губы. - Грейнджер, - он сжал кулаки, и глаза его заблестели зло, - Ты неимоверная сука. - Спасибо, - она улыбнулась, показав ряд острых белоснежных зубов, - Лестно слышать такое от Великого Слизеринского Хорька. - Грейнджер! - он задохнулся злостью, подавился ею, а потом проглотил, - Грейнджер, - проговорил он уже тише, леденящим кровь голосом. Она смотрела на него сверху вниз. Сложив руки на груди, она выглядела слишком самоуверенно. Так же самоуверенно, как и он. И это нахальное копирование его до безумного бесило. И он ненавидел ее всем сердцем... Она улыбнулась. - Одеяло идет тебе больше, чем твои ужасные бабские наряды. Бах. Удар под дых. Улыбочка - оскал. И теперь ненависть дошла до предельного уровня. Пуух. Взрыв. *** - Знаешь, - Люциус так устал, что забыл о своем лице, - Я ненавижу это поганое маггловское слово, но, черт возьми, я задолбался. В главной гостиной Малфой-Мэнора было пусто, холодно и богато. На стенах горели факелы. Трещали в камине догорающие бревна. Малфой кутался в огромный плед, устало откинувшись на высокую спинку кресла. Его белоснежные волосы слегка поблекли. Нарцисса сидела в кресле рядом. Она была пряма, величава и статна. В ее белоснежных кудрях, холодных глазах играли отблески огня. Движения ее были столь изящны и столь красивы, что Малфой слегка устыдился сказанного ранее слова. - Милый, - Нарцисса повернула точеную головку в его сторону, - Почему ты устал, не имеешь больше сил? Малфой выпрямил спину, отхлебнул вина из высокого, тонкого фужера. - Драко. Он испортил все мои планы. Нарцисса кивнула: - Я понимаю. Они еще минуту посидели молча. - Все как один только и разговаривают, что об этом отвратительном шоу, которое он устроил с этой поганой грязнокровкой, - Люциус вздохнул и сжал кулаки, - Жаль, что Белла, да будет ей земля пухом, не убила ее тогда. О. Как же жаль! Нарцисса незаметно смахнула с глаз непрошенные слезы. Беллатриса была груба, да, но от этого она не переставала быть ее родной, любимой сестрой. *** Она тихо наблюдала за ним и посмеивалась, зажимая рот тонкой рукой. Она с удовольствием смотрела, как белобрысый мистер "я не люблю рыбу" за обе щеки пожирал ее вкуснейший завтрак. Соус стекал по его подбородку, капал на голую грудь (пока ел, он скинул с плеч тяжелое одеяло). Колечки лука он брал голыми руками и горстями забрасывал себе в рот. Рядом стоял бокал вина, и он поминутно отпивал оттуда понемножку. Стоять так и подглядывать ей было холодно. Влага пробиралась под ткань и щипала щеки, руки, плечи. Она поежилась и вернулась на кресло в гостиную. В руках у нее оказался старая, потрепанная "История"...