Круговорот Судьбы

Многие люди страдают от потерь - будь то погибший родственник, разорванные отношения или же потерянные дружеские связи. И каждый переживает этот момент по своему - кто-то пытается отрицать, кто-то позволяет аффективным чувствам взять над собой вверх, а кто-то не прекращая борется. На моем веку были и те, кто пытался разорвать нить собственного существования. И сразу же хочется задать вопрос - а стоит ли оно того? Настолько ли обесценивается жизнь, когда разговор заходит о продолжительных узах в человеческих отношений. Одно дело потерять нечто действительно ценное, но совершенно другое, что к моему огорчению является подавляющим большинством, когда чувства значимости преобладают над чувствами жалости к себе. Неплохой вопрос, неправда ли? Но с этим сталкивался каждый. А что вы скажете на то как следует поступить человеку, испытавшему предательство столь дорогих людей, что нельзя и описать словами. Они подарили жизнь и предпочли ее же забрать - своим презрением и брезгливостью разрушили те самые крепкие узы, о которых мечтает почти что каждый. И тогда человек встает перед выбором - пытаться вернуть расположение семьи или же продолжить попытки сохранить взращенное чувство любви, которое может оказаться лишь грамотной игрой.

***

-... а сейчас запишем тему урока... - и так каждый день, уроки, встречи с друзьями и с НИМ. Когда вам шестнадцать, вы не прислушиваетесь к словам друзей и родителей, делая все по своему. Вы хотите показать, что уже выросли и опека родителей вам ни к чему. Постоянно ругаетесь с ними, стараетесь доказать, что их забота и внимание вам уже не нужны, вы справитесь сами. Думаете, что все знаете лучше. Вот и я такой же, мне все равно на одногодок, которые подвластны гормонам и влачатся за девочками, стараясь зажать их где нибудь в углу или развести на что либо большее. Так же мне не интересны девушки, которые пытаются привлечь мое внимание. И меня абсолютно не волнует, что он одного со мной пола, хотя другой бы кто - нибудь на моем месте начал бы копаться в себе, пытаться переубедить, что такого быть не может, ведь это противно и прочее. Я через эту стадию даже не проходил, просто приняв свою влюбленность, как данное. Не забивая лишний раз голову всякой ерундой. Рядом с ним хочется не только постоянно язвить и драться, но и просто поговорить, обсудить что - нибудь из прочитанного или обсудитиь новинки кинематографии, споря и утверждая, что это, хоть и не шедевр производства киностудии, но и не хлам, который даже смотреть невозможно. Но в моем случае все на много сложнее, учитывая, что Канда и разговоры две несовместимые вещи, а споры у нас вечно заканчиваются драками... Толчок соседа по парте отвлекает меня от мыслей и взяв протянутый учительницей лист. Я взялся за ручку, но не успел и фимилии записать, как раздался звонок, означающий, что самостоятельная по математике в очередной раз сорвалась. В кабинете нарастает гул и голос учительницы, диктующий домашнее задание тонет в нем, сливаясь в общую массу звуков, которая заставляет меня морщится и поскорее собирать вещи. Радостные одноклассники выбегают из класса, делясь впечатлениями от переживаний и радуясь тому, что "старая грымза" в очередной раз не успела со своей самостоятельной. Лина видимо уже успела убежать, в очередной раз договорившись с Лави о встречи раньше всех, а я же спокойной походкой направился на крышу, надеясь, что Канда тоже подойдет.Крыша стала для нас всех местом, где каждый день на большой перемене собиралась наша компания, обедая и просто проводя отведенные пол часа в кругу близких по духу людей. Среди нас не было разделения на возраст и социальное положение, нам всем было плевать: что Лина сирота и живет со своим братом и ей так же, как и мне шестнадцать, что я живу отдельно от родителей еще с четырнадцати лет и что Канда и Лави уже выпускники. Нам всем было на это все равно, потому что это не самое главное. Главным было отношение друг к другу, а у нас оно еще с давних времен отличное. И не важно, что с Кандой мы постоянно ругаемся и ссоримся по каждому пустяку, в этом тоже есть свое "дружеское" отношение. Поднявшись на крышу, я на секунду замер у распахнутой двери. Сейчас, не было времени сомневаться, да и возможности убежать не представлялось. Лави как обычно заметил меня, не переступи я еще и порога, принялся махать руками, как-то хитро посматривая в мою сторону. Задумал чего, лис: - Эй, Аллен, ты чего так долго, мы думали, ты уже не явишься. Давай быстрее. - Да иду я, иду, - деланно возмущенно крикнул в ответ, добавляя почти неслышно. - Не лететь же мне сломя голову, так ведь можно и неприятности себе найти, особенно с моей координацией. "Сейчас или никогда!" Лучшим вариантом можно считать "никогда", но не я ли вел бравады о том, что необходимо встречать неприятности лицом? Не я ли всегда считался самым искренним в выражение собственных чувств? Нет ничего ужасней, чем осознание того, что нечто столь ценное, останется лишь для тебя одного, когда желание разделить эти радости жизни в стократ сильнее. Устоять перед сиюминутным соблазном всякий раз было все сложнее и сложнее, а повода я пытался найти даже в брошенном оскорбление или же презрительном взгляде. Возможно, во мне говорила подростковая глупость, а возможно я действительно видел то, что пытался сам Канда от себя скрыть. Ведь нельзя же быть столь нелюдимым, столь отстраненным и довольным собственной жизнью. Определенно нельзя. Даже Канда нуждался в ком-либо, кто станет не просто частичкой школьных воспоминаний, но кто сможет дополнить брешь в душе, залатать всякую рану. И Канде нужен такой человек, способный наполнить мир красками, способный сгладить остроносые углы шипов, позволив насладиться чарующей действительностью. Я слишком хорошо знаю Канду, что бы столь масштабно ошибаться, но и не отрицаю, что после моих слов может последовать и физическая расплата. В памяти почти сразу же всплывает образ незатейливого паренька с сильным акцентом и извечно смущенной улыбкой. Его имени никто и не запомнил, лишь "fag" написанное краской на его шкафчике. Но даже тогда винить Канду не было и смысла, он поступил так, как и следовало ожидать в сложившейся ситуации. Парнишка решил действовать, совершенно позабыв о том в какой стране он находился и кто стоял перед ним. Не стесняясь собственных чувств, впервые не позволив собственному голосу дрогнуть, он упрямо принялся перечислять все то, отчего его сердце "неровно бьется". Он говорил шаблонными фразами, сбивался, а голос его звучал, как будто текст был заранее выучен и несколько раз проговорен, как перед ответом у доски. Не знаю почему, но тогда я не присутствовал при столь живой постановке, иначе, уверен, последствия были бы другими. Рассказывал мне все то Лави, который знал все от первых лиц, тот самый что и сейчас смотрит своими невероятными, для местной шпаны, умными глазами и не пытаясь скрыть хитрого блеска. Но тогда он искренне веселился, рассказывая, как мальчишка после замер в ожидание, не обращая и внимания на замерших невольных слушателей в коридоре. Не лучшее место, слишком много свидетелей - сразу две ошибки, которые он совершил, стараясь произвести впечатление. Кажется, он пытался действовать, как советовал любой лирик в расцвет литературы. Очередной промах и мальчишка получил заслуженный удар в лицо, плевок в душу и сломанную репутацию на дальнейший год. Никто не запомнил его имени, но все знали, что того иностранца следует называть "fag". Да и многие вынесли цельный урок из произошедшего, "в особенности женская половина" - как заметила тогда Линали, провожая взглядом очередную свою одноклассницу с неизменным белым конвертом. Интерес к Канде, казалось, только возрос, как и страх перед ним у тех самых невольных свидетелей. Мне же после этой истории было и смешно, и горько. Мальчишка не виноват и я почти что восхищаюсь его смелостью, но в то же время и разочарован. К чему эти слова о любви, когда не сможешь и предугадать малейшего шага оплота собственных чувств? Когда не сможешь толково ответить на вопрос - "А нужно ли это признание? Так ли оно важно?". И я готов признать о том, что начинаю зависеть от Канды - он смог пленить совершенно не подозревая об этом, возможно даже пытаясь добиться совершенно противоположного эффекта. Но получилось то, что получилось. И вот теперь я стою перед ним, пытаясь подобрать слова и впервые не зная, как следует преподнести то, что сковывает сердце крепкими фантомными тисками. До того безумна эта мысль о любви, что хочется рассмеяться в голос, разбежаться и спрыгнуть с этой чертовой крыши. Столь же вероятно, что я умру, как и то, что Канда не оттолкнет меня. Но зато тогда, спрыгнув, я смогу донести до него всю глубину собственных чувств. Я смогу расписать асфальт собственной кровью, стирая кончики пальцев и дорисовывая так и не высказанное послание. Безумная, эта безумная вереница мыслей - но что с ней делать? Вновь погрузиться в сомнения, вновь начать попытки отрицать уже столь очевидное или же наконец набраться храбрости и сказать то, что уже является неотъемлемой составляющим? - Что ты там бормочешь, Мояши? - недовольство так и сквозило в его голосе, от чего я поежился, но все таки подняв взгляд, повторил чуть громче - "Нам надо поговорить",- дожидаясь ответной реакции. И я был готов к тому, что он просто фыркнет в ответ и отвернется, готов был к тому, что он попросту проигнорирует мои слова и к тому, что весьма привычно пошлет. Но, совершенно неожиданно, Канда поднялся на ноги и схватив меня чуть выше локтя, потащил к выходу с крыши. - Ну и что тебе от меня надо, мелочь? - грозно смотря мне в глаза, Канда ожидал ответа. Как всегда - поразительно невозмутим. До того равнодушен его взгляд, что мне хочется, как какой-нибудь малолетке глотать слезы и упрекать его во всех вспышках чувств, что преследуют меня уже не первый день. Но нет, это было бы слишком просто, слишком ожидаемо, я ведь хочу удивить. Я ведь хочу получить ответ - искренний, пускай и болезненный. Я хочу доказать тебе, Канда, что способен стерпеть не просто боль от разочарования, боль от отказа, но и другую боль - ощутимую телом и связывающую не только мысли с реальностью. Только тогда ты сможешь посмотреть на меня по-другому, когда я наконец докажу, что смогу выдержать и твой шквал равнодушия, и твое презрение, и твою подавляющую силу. За всяким действием что-то стоит и мы сможем разделить эту первопричину, развить сомнения, а после уже будет то о чем мечтает каждый. Да, это будет мой неблизкий, кропотливый путь и не буду отрицать, что потеряю я гораздо больше, нежели приобрету. Но конечный итог будет стоить всего. Ведь, ты не позволишь мне потерять себя, Канда? И мысль столь разнообразные, столь хаотичные, что я не могу словить ни одну из них. Мямлю что-то себе под нос, не разбирая и половины, но в один миг все словно переключается на нужную волну. Стоит только ощутить, как крепкая ладонь прикасается к собственную плечу и Канда встряхивает меня, заставляя замолчать. Мы пережили слишком многое, чтобы так просто распрощаться. - Ты мне нравишься, Канда! - и, возможно, это самые смелые мои слова. Чтобы вновь не погрузиться в собственные размышления, повторяю про себя одно и то же - "Мы пережили слишком многое, чтобы так просто распрощаться". Может, я и ударился в романтическую натуру собственной души, но ведь не можем мы взять и разойтись. Оставить позади множество воспоминаний и пережитых вместе эмоций. Это было бы слишком, даже для Канды. Я почти и не удивился когда он ударил меня в живот, а на губах появилась легкая улыбка, как только я понял, что он не позволяет мне просто так упасть, что Канда придерживает за плечи, позволяя опуститься на колени и только тогда отпускает. Боги, сколько же в тебе противоречий. Ты можешь ненавидеть меня, считать предателем, но это лучше нежели привычное безразличие. Я верю, что мы преодолеем разделяющие нас барьеры и первый шаг уже сделан.