Одиночество

POV Джон. Кому мы на самом деле нужны в этом мире? Каждый день мы ходим среди толпы людей, улыбаемся, разговариваем, выполняем работу… Кто-нибудь по-настоящему задумывался, зачем все это на самом деле необходимо, если, приходя в пустую квартиру, ты садишься перед телевизором или ноутбуком в абсолютном одиночестве, и тебе даже не с кем перекинуться парой слов, да и не хочется, в общем-то? Ты сидишь в сети, где миллионы людей, но никто не пишет тебе даже из вежливости, потому что ты не нужен им со своими проблемами, своей депрессией, своим горем…Всем проще выбросить из памяти, что есть такой Джон Ватсон, скорбящий о потери своего единственного родного человека, и я их понимаю - так легче жить, я бы тоже так возможно поступил. Зачем забивать себе голову чужими проблемами? Да и не хочу я слушать их приторные лживые слова соболезнований, потому что никто не знает, каково потерять часть души, каково вырвать кусок сердца, бросить его на растерзание хищным птицам и смотреть своими глазами, как его раздирают и поедают, не заботясь о том, что оно еще трепыхается и истекает горячей кровью… Телефон лежит весь вечер, не издавая ни звука. Там около трех сотен имен в телефонной книжке, но я могу их все до единого стереть прямо сейчас – они мне не нужны, потому что мне больше некому и не за чем звонить, и я не хочу, чтобы кто-то звонил мне. Никто не понимал, не понимает и никогда не поймет меня. Я потерял свою пару. Как лебедь, однажды лишившийся своего партнера, всю оставшуюся жизнь так и проводит в одиночестве и скорби, не заводя никаких новых связей, так и я буду жить в пустой оболочке, оставшейся от меня после его ухода, но никто не сможет убедить меня, что вся жизнь с ним была ложью, что человек, который делил со мной постель, который улыбался мне и целовал утром, обманывал меня. Нет, он был настоящим со мной, только я знал его истинное лицо, и оно было прекрасным. Я ненавижу себя до глубины души за то, что каждый день просыпаюсь, дышу, механически улыбаюсь, работаю...спасаю чужих, совершенно незнакомых мне людей, а спасти одну единственную дорогую жизнь я так и не смог. И теперь я наказываю себя, существуя в этой реальности, ибо смерть была бы слишком легким искуплением за такой промах. Я буду существовать так и дальше, двигаясь в массе равнодушных к моей жизни индивидов, притворяясь, что на самом деле живу и даже радуюсь жизни, чтобы они не пугались бездонной пустоты в моей душе. Но даже в толпе я один, и в пустой комнате в звенящей тишине я чувствую себя менее одиноким, потому что со мной здесь он в моих мыслях, его тепло до сих пор бьется в остатках моего израненного сердца, его руки до сих пор обнимают меня, его губы все еще целуют мои. И еще: я верю, что мы встретимся, пусть и не в этом мире и не в этой реальности. Но я буду ждать, даже если для этого понадобятся годы, и пусть я забуду, что такое жизнь, пусть забуду, кто я, но я никогда не забуду, кем для меня был и есть он. Я наверное спятил, но сейчас я хотел бы сказать кое-что и говорю это: «Если ты меня слышишь, знай, что я люблю тебя и жду»,- глупо, конечно, я знаю, но мне от этого легче. Доктор Джон Ватсон привычным жестом забросил в рот таблетку снотворного и, запив ее водой, через несколько минут почувствовал, что его тело медленно расслабляется,отдавая напряжение в руки наступившей ночи, и он погружается в царство Морфея, оставляя свои размышления в этом мире и надеясь, что сегодня он снова увидит в сновидениях ЕГО. Джон не мог слышать, как на другом конце системы слежения за квартирой, что по Бейкер-стрит 221Б, сидит человек, не мигая уставившись в черно-белый экран монитора, и тихо шепчет в сложенные «домиком» ладони: - Я знаю, Джон. И я скоро приду, только не переставай ждать…