Роза из запретного сада

<center>      Настал день опасной операции. Стараниями Атоса, каждому из её участников была известна его роль. Спорить со старшим мушкетёром не стал никто. Даже Портос, который вначале говорил, что пойдёт в покои Ришелье сам, угомонился под строгим и умным взглядом товарища.       В те времена большой сад около Пале-Рояля являлся общедоступным местом. Прогуливаться в нём мог кто угодно. Правда, то тут, то там можно было наткнуться на гвардейцев, следящих за порядком. Впрочем, те вели себя вполне мирно. Дуэли были запрещены специальным эдиктом, инициатором и главным идеологом которого был, кстати, сам его высокопреосвященство. Не то, что слуги кардинала так уж свято блюли закон, но устраивать поединки в саду кардинальской резиденции не решался никто. Для этого они предпочитали парижские улицы. Особенно те, что подальше от зорких глаз начальства.       Вход в личный сад герцога Армана де Ришелье располагалась за северным флигелем обширного здания дворца, имевшего квадратную форму. Шло послеобеденное время, когда всё на свете располагало к томности и лени. К тому же, солнце весьма ощутимо пригревало. Ветра почти не было. В большом парке гуляли редкие посетители. Несколько влюблённых парочек прятались в тени каштановых деревьев. Млели от жары лиловые левкои, пышные жёлто-оранжевые лакфиоли, величественные белые лилии и все остальные цветы, произрастающие в саду. Пряно благоухала нагретая солнцем лаванда. Казалось, жарко было даже крошечным синим незабудкам.       Гвардейцев нигде не было. Видимо, в такую погоду они предпочитали проводить время возле прохладного водоёма во внутреннем дворе дворца или предаваться дремоте на своих постах. Что же касается их строгого господина, то этот час он, встав от короткого дневного сна, ежедневно отдавал молитве в особой внутренней часовне Пале-Рояля.       И всё же, чтобы не возбуждать излишних подозрений, друзья передвигались по двое. Одежда на них была самая неприметная. Длинные плащи прикрывали оружие.       Арамис и Д`Артаньян шли под руку лёгкой прогулочной походкой. Время от времени Арамис останавливался, наклонялся, чтобы понюхать тот или иной цветок, томно вздыхал, восхищаясь его красотой и ароматом, и заставлял своего юного гасконского друга тоже нюхать цветы. Д`Артаньян покорно нюхал, чихал, улыбался и тёр своё лицо. На его усах желтела пыльца. Арамис несколько раз подул ему на усы, и она улетела прочь. Гасконец весело поморщил нос. Продвигаясь таким образом, товарищи ловко свернули за северный флигель.       Перед ними возникла ограда, сплошь увитая густым плющом. За зелёной листвой виднелась небольшая дверь. - Побудьте на страже, друг мой, - сказал Арамис, когда они оказались напротив двери. - Дайте знак, если пойдёт патруль.       Д`Артаньян молча кивнул и занял свой пост. Арамис наклонился, извлёк заветный ключ, вставил его в замочную скважину, два раза повернул и осторожно толкнул дверь. Та открылась с едва слышным скрипом. Мушкетёр заглянул вовнутрь — никого. Он сделал знак другу. Юноша подошёл ближе и проник в сад вслед за Арамисом, заботливо прикрыв за собой дверь так, что снаружи проходящим показалось бы, что она заперта. Они надели на лица чёрные полумаски и плотнее надвинули шляпы с широкими полями.       Молодые люди оказались в поистине чудесном месте. От входа вправо, влево и прямо расходились три небольшие аллеи. Зеленели густые миртовые кусты. И, куда ни кинешь взгляд, росли розы! Пышные белые, алые и розовые цветы украшали многочисленные клумбы. Ползучие розы обвивали древние бело-серые статуи. Госпожа де Шеврез не ошиблась: они, действительно, были родом из античных времён. Впрочем, сад украшали и произведения современных мастеров. Особенно выделялось одно из белоснежных мраморных изваяний — высокая, стройная женщина, величественная и прекрасная. - Посмотрите, Арамис! - восхитился гасконец, глядя на лицо статуи. - Это же её величество! - О, да она здесь как живая, - прошептал мушкетёр, давая другу понять, чтобы он не шумел. - Великолепная статуя. - Неужели кардинал любит королеву? - Любит. - Мне казалось, что всё как раз наоборот. - Иногда любовь, оставшаяся без ответа, причиняет настолько тяжкие страдания, что приобретает все признаки ненависти. Вы пока не познали этого горя, счастливчик, - сказал Арамис. - Но я... - Хватит слов, - он мягко прикрыл юноше рот своей рукой, обтянутой перчаткой. - Идёмте. - Там Атос, - Д`Артаньян показал в сторону двери.       Действительно, старший мушкетёр, на котором также была полумаска и шляпа, вошёл в потайную дверь, подав знак Портосу, который остался прикрывать товарищей снаружи, и так же аккуратно затворив её за собой. Атос огляделся, заметил Арамиса и Д`Артаньяна. Вновь прибегнув к знакам, он дал понять, что идёт занимать свой наблюдательный пост. Арамис поднял вверх руку и быстро пошевелил указательным и средним пальцами. Это означало, что они намерены идти дальше. Атос кивнул. Арамис потянул Д`Артаньяна за руку.       Они бесшумно двинулись дальше по центральной аллее. По пути встречались всё новые и новые растительные чудеса: то огромный куст шиповника, сплошь покрытый пряными цветами, то задумчиво-величественные чайные розы, то нежные полураспустившиеся бутоны роз насыщенно-красного, почти чёрного цвета. От сладкого благоухания кружились головы. Хотелось присесть, а ещё лучше — прилечь на мягкую изумрудно-зелёную траву и навечно остаться в этом Раю, забыв обо всём на свете. Воистину, запретный сад Ришелье обладал магическим действием.       Арамис тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он увидел, что веки его товарища вот-вот готовы закрыться и слегка потряс его. Д`Артаньян только отмахнулся, жадно вбирая ноздрями чудесный дурманящий запах. Тогда мушкетёр с силой ущипнул юношу за шею. - Эй, что такое, сударь!? - крикнул гасконец. - Тише... - прошептал сквозь сжатые зубы Арамис, зажимая другу рот.       Опасаясь, что крик был услышан, он увлёк юношу за куст шиповника. Какое-то время они сидели на траве, усыпанной полупрозрачными розоватыми лепестками, выжидая. Гасконец уже сбросил с себя чары роз и теперь кусал усы от досады, что поступил так глупо. Убедившись, что опасности нет, они вылезли из-за куста и продолжили путь.       Двери дворца, выходящие в тайный сад, были открыты. Пройдя небольшую анфиладу стройных светло-серых колонн, Арамис и Д`Артаньян вошли вовнутрь. Прокравшись по лестнице мимо храпящих гвардейцев, они попали в коридор, пройдя который, оказались перед дверью в личный кабинет Ришелье. «Верно говорят, что сон – это благо», - подумал Арамис, мягко вкладывая в ножны, висевшие на поясе, кинжал. – «Не спали бы они, нам пришлось бы… принять меры».       Нужно сказать, что перед тем, как идти на дело, все его участники досконально изучили карту Пале-Рояля, нарисованную Планше со слов его знакомых кардинальских слуг, поэтому определить, где они находятся, было не так и трудно.       Дверь оказалась закрытой, но, с умом поковыряв в замке шпилькой, которую ему дала Мари де Шеврез, Арамис устранил это препятствие. Друзья вошли в кабинет Армана де Ришелье. Полки с книгами в богатых переплётах высились до потолка. На массивном столе из полированного дуба лежали аккуратные стопки бумаг, стояла чернильница с пером и большая резная шкатулка из чёрного дерева. У окна стоял шахматный стол и два кресла, расположенные друг напротив друга. Всюду в изобилии было ветвистых золотых и серебряных канделябров, но свечи в них, учитывая то, что стоял ясный день, не горели. На стенах висело несколько картин и большое серебряное распятие, украшенное рубинами и жемчугом.       В кабинете находился огромный глобус на подставке, сработанной из полудрагоценного камня. По желанию одним прикосновением его можно было заставить вращаться. Здесь же на другом столе лежала развёрнутая карта Франции и Англии, испещренная пометками и надписями. Особенно много красных значков стояло там, где была изображена крепость Ла-Рошель и её окрестности. «Сдаётся, нас ждёт война с гугенотами», - подумал Арамис, заметив это. - «Если не в этом году, так в следующем — уж точно».       Вдруг какой-то шорох вспугнул взломщиков, заставив их схватиться за шпаги. Однако это оказалась всего лишь большая белая кошка. Она вошла в кабинет, открыв лапкой дверь в стене. Этой двери никто сразу не заметил, так она была обита той же красной драпировочной тканью, что и стены кабинета. - Прелесть, кис-кис-кис, иди сюда, - ласково позвал её Арамис.       Кошка сначала недоверчиво посмотрела на чужаков, сверкнув своими большими зелёными глазами, но потом, инстинктивно почувствовав, что ей не сделают ничего дурного, царственной походкой подошла к мушкетёру и принялась ластиться. - Эх, и напугала же она нас, - выдохнул Д`Артаньян. - Да отпустите же вы эту кошку, и поищем письмо. Кстати, что это за комната, из которой она вышла? - Посмотрите сами, только осторожно, - сказал Арамис, лаская густой пушистый мех кошки. - Я же пока проверю вон ту шкатулку.       Мушкетёр вновь воспользовался шпилькой и вскоре запустил свои красивые изящные пальцы в ворох важнейших государственных бумаг Франции.       Д`Артаньян же оказался в спальне Ришелье. На дорогом ковре с вытканном на нём затейливым узором резвились два пушистых котёнка — черно-белый и рыженький. Малыши пытались угнаться за своенравными солнечными лучами, проникавшими из окон сквозь длинные полупрозрачные шторы. Попутно они напрыгивали друг на друга, сливаясь в один мурчащий меховой комок, и катились по полу. «И какой болван выдумал, что кардинал живёт чуть ли не в мрачном склепе», - подумал гасконец. - «Какая хорошая комната! Книг много, светло, тепло, и оружие на стенах...». Он с восхищением снял со стены богато украшенный палаш. «Славно держать в руках такое оружие!» - подумал он, сделав несколько взмахов. - «О, а какие пистолеты!..». Юноша отложил в сторону палаш и уже потянулся, чтобы поближе рассмотреть один из пистолетов, но тут вспомнил, зачем пришёл. Он огляделся вокруг, затем подошёл к столу и взял стоящую на нём шкатулку из розового дерева. Конечно же, она оказалась запертой. Гасконец потряс её и поспешил с добычей к Арамису.       За время, пока его юный друг восхищался оружием, проворный мушкетёр успел вскрыть и обыскать уже три шкатулки с документами, порыться на столе, в ящиках и пару раз шмыгнуть за портьеру, уловив за дверью шум. Ему повезло: хозяин кабинета не появился. Но и письма Бэкингема нигде не было! - Как успехи? - спросил Д`Артаньян. - Пока не с чем поздравить, - огорчённо вздохнул Арамис. - Ах, где же это письмо? Не иначе, Ришелье всюду носит его с собой — тогда всё пропало. - Откройте эту шкатулку, любезный друг. - О, да она розовая...       Вытащив из своих волос последнюю шпильку герцогини де Шеврез, молодой человек вскрыл шкатулку. Глазам товарищей предстала обширная любовная переписка кардинала. Здесь были письма к королеве Анне Австрийской, к госпоже Д`Огильон, которая считалась официальной любовницей его высокопреосвященства, а также к нескольким другим знатным дамам, а также их ответные послания, обращённые к Ришелье. И на самом дне шкатулки обнаружилось, наконец, то самое письмо! Арамис жадно схватил бумагу с гербом герцога Бэкингема и мгновенно спрятал в своей одежде. - Я же говорил, что вы — счастливчик, милый мой, - сказал он, протягивая шкатулку обратно гасконцу. - Вы нашли письмо, и я – ваш вечный благодарный должник. - Что вы, это простая удача. Она не стоит особых благодарностей. Подождите, я верну шкатулку на место.       Д`Артаньян бросился в спальню, по дороге запнувшись о белую кошку. Кошка недовольно зашипела и убежала прочь, успев пару раз ударить неуклюжего пришельца когтистой лапой по сапогам. Впрочем, он этого и не почувствовал. Не выпуская из рук шкатулки, он потерял равновесие и полетел прямиком на кровать Ришелье, скверно при этом ругаясь. Арамис, находившийся в кабинете, но всё слышавший, закрыл лицо руками. Эйфория от того, что теперь драгоценное письмо у него, сменилась острым волнением. В это время Д`Артаньян ощутил, что его что-то колет. «А, роза!», - вспомнил он и почесал грудь под рубашкой, ибо он хранил драгоценный цветок, тайком срезанный в саду кардинала, именно там. Юноша намеревался преподнести его Констанции. Ощутив боль от шипов, он на мгновение вытащил розу из-под рубашки и положил ярко-красный цветок на кровать. - Быстрее, - поторопил его Арамис, высунувшись из-за двери. - Кардинал вот-вот вернётся с молитвы!       Гасконец вскочил. Едва не запутавшись в пышном балдахине над кроватью, складки которого торжественно падали до самого пола, он подбежал к столу и рывком поставил розовую шкатулку. Он бросился обратно к Арамису, и оба приятеля выскочили за дверь кабинета.       Вдруг за их спинами раздался голос, от которого ужас пронзил души беглецов. - Воры! Держите их!       Они стремительно оглянулись. По коридору в направлении своих покоев быстрым шагом шёл сам кардинал и первый министр Франции, герцог Арман-Жан дю Плесси де Ришелье. Его красная мантия развевалась от быстрой ходьбы, рука, украшенная рубиновым перстнем, была направлена в сторону взломщиков, а серо-стальные глаза горели гневом.       Арамис и Д`Артаньян бросились бегом. На анфиладе два караульных гвардейца встретили их с обнажёнными шпагами. Сталь зазвенела о сталь. - Бегите, я их задержу! - крикнул гасконец. - Бежать от двоих — и не подумаю! - ответил Арамис.       Через несколько секунд и несколько удачных выпадов противники были повержены, но шум от схватки и крики кардинала привлекли новых и новых гвардейцев. В запретный сад даже со стороны дворца попасть было непросто, так что у Арамиса и Д`Артаньяна было немного времени, чтобы оторваться от преследователей. Вступить в бой в меньшинстве значило проиграть его, поэтому оставалось только бежать. На ходу Арамис взмахнул кинжалом, срезав благоухающую алую розу, и быстро подобрал её.       Атос насторожился на своём наблюдательном посту. Определённо, не всё было хорошо. Если раньше до слуха мушкетёра долетали лишь птичьи трели, то теперь в саду явственно слышался подозрительный шум. Он покинул своё место за пышным розовым кустом, откуда открывался наилучший вид на сад. Нужно сказать, что пока Атос был на страже, у него хватило времени не только на то, чтобы следить за обстановкой. Печально вздыхая, мужчина пару раз окинул взглядом нежные цветы, которые склонялись к нему, словно желая обнять, вдохнул их аромат и подумал о печалях, которые хранились в глубине его сердца.       Теперь пришла пора что-то предпринять. Атос выбрался из куста и с большой осторожностью, низко надвинув шляпу, поспешил в двери запретного сада. Невдалеке раздались выстрелы, и Атос увидел двух своих друзей, за которыми гналось больше десяти гвардейцев. Старший мушкетёр, пистолеты которого всегда были вычищены, смазаны и заряжены надлежащим образом, выстрелил попеременно из обоих, повергнув на траву двоих преследователей. - Сюда, сударь! – крикнул Д`Артаньян, твёрдо помня о том, что они договаривались не называть друг друга по имени во время операции.       Атос выхватил шпагу из ножен и поспешил на помощь к друзьям. Схватка завязалась недалеко от входа в сад. Часть гвардейцев кинулась к двери и, с негодованием обнаружив, что та открыта, взяла её в кольцо. Атосу, Арамису и Д`Артаньяну оставалось только отражать удары своих противников, которые сыпались сразу с нескольких сторон. Прорваться к двери из сада пока не представлялось возможным. Приятели заняли круговую оборону и сопротивлялись поистине ожесточённо.       Раздался крик, и один из гвардейцев, высунувший за дверь свой любопытный нос, исчез. Его товарища, решившего узнать, что случилось, постигла та же участь. Дерущиеся на мгновение застыли в удивлении, опустив шпаги. Улыбнулся один только Атос. Дверь запретного сада кардинала с треском распахнулась. Портос, лицо которого также скрывала полумаска, пошёл на таран. Мощными ударами своих железных кулаков гигант разметал находившихся там гвардейцев, как ураган щепки. Остальные от неожиданности отступили. — Монстр, - прошептал один из них. — Посланник самого Ада, - выразил своё мнение другой и набожно перекрестился. — Уходим! – скомандовал Атос, воспользовавшись паузой.       Все трое, взметнув каблуками гравий, бросились к двери. Зоркие глаза Д`Артаньяна увидели высокого человека в красном, спешащего по центральной аллее в окружении охранников и слуг. Сам кардинал Ришелье! Гасконец поторопил друзей. Все четверо выбежали наружу. За ними толпой повалили очнувшиеся гвардейцы. — Подержите дверь, - попросил Арамис Портоса. — Зачем? – спросил гигант. — Я их закрою! — Славно!       Портос ухмыльнулся в густые усы и подпёр дверь своим могучим плечом. От ударов изнутри дверь гудела, как колокол. Арамис закрыл её тем же самым ключом, которым открывал. Четвёрка отправилась прочь от этого места. — Господа, - сказал Атос. – Идём бодро, но не бежим. Собаки кидаются лишь на бегущую добычу. — В том числе и кардинальские, - заметил Портос и захохотал.       Большую часть публичного сада Пале-Рояля мушкетёры прошли именно в том бодром темпе, о котором говорил Атос. Однако весть о проникновении в запретный сад кардинала Ришелье быстро разнеслась по округе, так что скорость передвижения поневоле пришлось увеличить. Оказавшись же в лабиринте парижских улиц, четвёрка разделилась, и окончательно сбила гвардейцев со следа.       Всё закончилось благополучно. Каждый из приятелей дворами вернулся к себе домой, где, сменив костюм, преобразился из взломщика в благородного дворянина.