"Коллекционер"

Хей Бай любит есть, Фэнг любит рычать, Туи и Ла любят резвиться в воде, Ван Ши Тонг любит охранять книги, а Коу любит человеческие лица. Тело не идеально. Тело предает, отказывает и очень часто ломается. Острые, как лезвия мечей, ноги Коу вскрывают человеческую плоть, и он сам видит, насколько же эти существа несовершенны. Их кожа не покрыта панцирем и не способна защитить даже от укусов ядовитых насекомых, у них нет острых зубов и когтей, да и зрение их не столь безупречно, как они думают. Они заболевают, у них ломаются ноги и руки, а глаза со временем перестают видеть мир. Они покрываются болячками, уродуются, а на лицах, на их прекрасных, оживленных лицах кожа опадает складками вниз и покрывается отвратительными рытвинами. Они забавные. Но всё же Коу любит в них только лица. Он заботливо отделяет лицо от тела человека и любуется им. В эти моменты великий и опасный дух похож на ребёнка, нашедшего стекляшку на полу – но самую красивую в мире стекляшку, переливающуюся всеми оттенками радуги. Он изучает поверхность кожи, растягивая мышцы и имитируя на оторванном от тела лице то улыбку, то гнев. А затем примеряет на себя и не расстается с ним, используя его как одну из своих бесчисленных масок. Особенно ему нравятся детские лица: ведь они такие экспрессивные и эмоциональные! Гнев одного ребёнка никогда не схож с гневом другого, а пресловутая детская улыбка таит в себе множество оттенков, от спонтанной радости до мстительного удовольствия. Как жаль, что в коллекции вора лиц так мало детей. С ними до обидного просто справиться, как и с детенышем любого животного на земле: слабое тельце дрыгается, но достаточно одного лишь пореза, чтобы яд с острейших лап Коу попал в тело и обездвижил жертву. А иногда они просто стоят, завороженные, не в силах отвести взгляда с меняющихся перед ними лиц. Коу наслаждается этими моментами; иногда он начинает рассказывать им сказки, и тогда они плачут — прекраснейшее из мгновений! Гнев свойственен всем животным, но на слёзы способен не каждый… И он съедает их. Не всех, только лишь некоторых: он дух и вполне способен обходиться без человеческого мяса. Но порой Коу хочется себя порадовать, и тогда он не отнимает лицо у жертвы сразу: сначала ждет, когда яд распространится по всему телу, и приходит в восторг от того, как весело корчатся от боли люди, какие смешные у них физиономии! А затем, когда внутренности уже превратятся в жидкий суп, но сердце ещё продолжает стучать, он впивается ртом в тело человека и высасывает из него жизнь вместе со всем, что наполняло тело. Главное – не трогать голову. Ведь он не хочет испортить лицо. Он не доедает жертву до конца: в теле всегда должно оставаться немного воды, иначе лицо сморщится и высохнет, и даже магия Коу не вернет его в нормальное состояние. Затем он касается кожи, собирая с неё память обо всех проявленных эмоциях; этого делать совсем не обязательно, но ему нравится следить за тем, как менялись улыбки, слезы и приступы гнева у жертвы за всю её жизнь. Момент наслаждения перед тем, как забрать желанное лицо себе в коллекцию. А затем он просто берет его своими лапами, похожими на лапы многоножки, и надевает его на себя. Иногда он просто снимает кожу, бережно отделяя её от мяса и нервных окончаний, и затем доедает изуродованное тело, оставляя лишь невкусную оболочку. Но когда он не желает убивать свою жертву, он милостиво оставлял ей пустое место на передней части головы. Они всё равно кончали жизнь самоубийством, так как оставались без глаз, и рта, и носа, но Коу хотя бы их не убивал. Они должны были ценить его доброту, но увы – люди всегда отличались безграничной невоспитанностью. Зато у них были лица. Прекрасные, выразительные, чудесные лица, которые Коу забирает себе и любуется ими, как ребёнок — подобранными стекляшками.