He's coming to take me away!

Квартира кажется мне знакомой. Огромная. Даже слишком. Как будто... пустая. Я хожу по комнатам, выискивая хоть что-то. В небольшой, простенькой комнате натыкаюсь на разукрашенную рождественскую ель. Её главное украшение - три портрета, перевязанные чёрными лентами. Все остальные игрушки - это сласти, игрушки. Почему-то непонятные, какие-то нечёткие. Эфемерные. Я смотрю на портреты, но у этих людей нет лиц. А мне хочется рыдать - не знаю, почему. Я знаю почему. Лиц нет, но я знаю, кто на портретах. Стараясь не оборачиваться, бреду в следующую комнату. Ванная. Совсем крошечная. На крышке унитаза сидит манекен с пробитый головой. Он облокотился на раковину, внутри которой в резко пахнущей жидкости янтарного цвета плавают жёлтые баночки с белыми крышками. Из пробоины в черепе падают куски пепла. Что происходит? Что опять не так? Где я? Что я? В каком кошмаре очутился? Манекен поднимается и, хромая, медленно подступает ко мне. Я отступаю, но дверь оказывается плотно запертой. Он ближе и ближе... Черты лица проступают и я с ужасом смотрю в лицо себе. (...У него бледное лицо, светлым пятном выделяющееся на этой черноте. Грязные, отросшие волосы. Сумасшедшие глаза, без цвета - глухо чёрные. Тощий, нелепый, он смотрит на меня безразличным и одновременно обезумевшим от тоски взглядом...) Его руки - всюду. Вцепляются мне в шею, в волосы, в воротник. Душат. Глаза словно пыльные. Страшно. Кто-нибудь... кто-нибудь!.. Он говорит. Говорит, говорит, говорит. Эй, я не понимаю! Ты слышишь?! Я нихера не понимаю! Прекрати! Оставь меня! - Я люблю тебя... люблю... люблю... люблю... (низкий и в то же время звенящий) Калейдоскоп. Мне плохо. Зовите доктора. Слышите?! Кто-нибудь! По-мо-ги-те! Кто-нибудь...