Lilium

Смерть стоял с третьими часами в руке, задумчиво уставившись на игру света на поверхности стекла. Он вздохнул. – ТАКАЯ ЮНАЯ… – Ты хорошо себя чувствуешь, хозяин? – искренне забеспокоился Альберт. – ВРЕМЯ ПОДОБНО ВЕЧНОМУ ПОТОКУ, КОТОРЫЙ НЕСЕТ ВСЕХ СВОИХ… – Хозяин! – ЧТО? – Смерть резко очнулся от дурманящего сна. – Ты переработал, хозяин, от этого-то все и… – ПОСЛУШАЙ-КА, ЧТО ЗА ВЗДОР ТЫ ТУТ НЕСЕШЬ? (Терри Пратчетт - "Мор, ученик Смерти" )

Началась эта история погожим весенним днём, когда ничто не предвещало беды. Солнце светило, как обычно, птицы выводили привычные трели, в то время как шестнадцатилетняя Анна де Бейль и её нежно любимый муж граф де Ла Фер отправились на конную прогулку. Игреневая лошадь девушки (граф выбрал для своей супруги с огненно-медными локонами именно эту) чинно вышагивала рядом с гнедым жеребцом графа. - Скажите, моя милая, почему вы не приказали надеть на лошадь дамское седло? Неужели вам удобно сидеть в этом? – поинтересовался де Ла Фер у жены. - Ещё как, мой дорогой. Я, знаете ли, даже неплохо скачу галопом, - гордо ответила молодая супруга. - Для того, чтобы скакать галопом, лошадь вам не нужна, - рассмеялся граф. – Но, если вы сумеете пустить лошадь галопом и удержаться на ней – мой вам низкий поклон. Рыжая девушка только ухмыльнулась в ответ и ударила каблучками по бокам лошади. - Подождите, ведь я это не всерьёз, вам не обязательно… Но Анна уже мчалась на своём скакуне; и у неё действительно неплохо получалось, если бы только… О, это злополучное «если бы». Всегда есть нелепые случайности, о которых можно сказать «если бы это не случилось, всё могло быть иначе». Порой такие случайности рушат жизнь окончательно и бесповоротно; в жизни Анны их было предостаточно. Случайность – и её честь поругана, а на плече горит клеймо в виде лилии. Случайность – и лошадь запнулась о какой-то камень. Если бы Анна не упала, потеряв сознание, графу не пришлось бы распарывать ей платье, чтобы облегчить дыхание, не соскользнул бы с плеча рукав, обнажая клеймо. И уж конечно, её не повесили бы на дереве, и она бы не встретилась с Мрачным Жнецом. По крайней мере, пока. - Добрый день, - произнёс Смерть, впервые не зная, как начать разговор; нет – впервые заговорив с жертвой. Никогда раньше ему не доводилось встречать настолько прекрасное и жизнелюбивое создание. Девушка с растрепавшейся гривой огненно-рыжих волос и пронзительно-голубыми глазами, обрамлёнными длинными чёрными ресницами, отчаянно пыталась выбраться из петель, обвивающих ей шею, что в её положении казалось совершенно невозможным. - Какой он… к чёрту… добрый, - прохрипело ангельское создание, своими неловкими движениями сильнее затягивая верёвки. – Помог бы… лучше. - О, конечно. Сейчас, - засуетился Смерть, забыв, зачем он пришёл. Смерть, который освобождает собственную жертву – это нонсенс, как если бы паук помогал выбраться из своей паутины диковинной бабочке, польщённый её красотой. Наконец, узы были развязаны, и девушка, откашлявшись и отдышавшись, оглядела своего спасителя с ног до головы. Это был невысокий красивый мужчина со светлыми волосами, доходящими до плеч, и точёным профилем. Цвет глаз она точно не разглядела, но запомнила одно: цвет был холодный. Ледяной, если можно так выразиться. Главное, что её поразило в облике незнакомца – контраст глаз-льдинок и тёплого взгляда. - Вы, наверное, замёрзли, - осторожно предположил молодой человек. Девушка опустила глаза и её щёки залились румянцем – она совсем забыла про то, что платье и корсет её были разорваны; но самое главное – на обнажённом плече «цвела» лилия. Но незнакомцу, казалось, не было до этого дела. - Вот, пожалуй, так будет лучше, - улыбнулся он, накидывая на плечи девушки свой плащ цвета штормового неба. Улыбка его была такой же тёплой, как и взгляд, только какой-то неуверенной. Будто он не привык улыбаться. Ну хорошо, решила Анна, пора действовать. Один кавалер оказался полнейшей дрянью, возможно, с этим повезёт больше. - Что ж, может, прекрасный спаситель представится? – таким сладким тоном, насколько позволял её осипший голос, начала она, подмигнув блондину. Тот в очередной раз поразился стоящей перед ним леди, буквально несколько минут назад задыхающейся в петле, бывшей на грани смерти, а теперь вовсю кокетничающей с незнакомым мужчиной. - Моё имя не так важно, - после некоторого раздумья ответил он. – А как зовут вас, миледи? - Миледи? – хрипло рассмеялась она. – Раз уж вы не желаете называть своего имени, то и я для вас просто: миледи. - Хорошо, миледи. Счастлив, что вы всё-таки остались живы. – О, дьявол. Должно быть, при знакомстве с дамами говорят что-то другое, но ничего больше Смерти в голову не приходило. Впрочем, дама не смутилась. - Ах, вы не представляете, как счастлива я. Не окажись вас поблизости, исход был бы куда печальней. Поэтому позвольте вас отблагодарить. – Миледи сделала шаг навстречу «прекрасному спасителю», готовясь подарить ему поцелуй; блондин же отступил назад: не для того он её спасал, чтобы она тут же приняла гибель от поцелуя Смерти. - В следующий раз, - заверил он девушку. – А сейчас мне пора, прошу извинить. - Так мы ещё встретимся? – подняла бровь миледи, отчего на лбу её образовалась очаровательная морщинка. Блондин кивнул, тряхнув светлыми прядями. - О, конечно. Обещаю вам, мы обязательно встретимся. – Он помолчал, прищурился, внимательнее посмотрел на рыжеволосую француженку, будто читая что-то на её лице, после чего его взгляд снова приобрёл затуманенное выражение, и добавил: - Весьма скоро, я полагаю. - А всё-таки, вы так и не сказали мне, кто вы! – крикнула девушка вслед удаляющейся тёмной фигуре. - Смерть, - последовал короткий ответ и молодой господин скрылся из виду, как будто его и не было. Молодая женщина с волосами цвета закатного солнца, собранными в хвост на затылке, закутанная в тёмно-синий плащ, шла, настороженно озираясь, по узким парижским улочкам, осторожно приподнимая подол длинной широкой юбки. Женщина прибыла в Париж по важному поручению кардинала; официально во Франции она считалась мёртвой, и ей не хотелось неожиданно «воскреснуть» в глазах каких-нибудь старых знакомых. Восемь лет прошло после той странной встречи. Миледи много рассуждала над ответом незнакомца. Конечно, она не сразу поняла, что это не шутка. Она до сих пор не была абсолютно уверена в этом – в конце концов, Смерть забирает душу, а не спасает её. Но этот взгляд ледяных глаз в никуда, бледные пальцы, от которых веяло могильным холодом, улыбка человека – а человека ли? – который не знает, как улыбаться… Долгое время живя в монастыре, она насмотрелась различных картин и фресок с изображениями ангелов и демонов. На ангела таинственный незнакомец был не очень-то похож – крылья у него отсутствовали, да и нимба не наблюдалось; но с демоном сходства было ещё меньше. Поэтому миледи решила мысленно именовать его своим ангелом-хранителем. Ангел-хранитель, назвавшийся Смертью и пообещавший скоро придти за ней – интересная перспектива. Работа шпионом Ришелье – занятие не из тех, которые гарантируют абсолютную безопасность. Миледи неплохо обращалась с оружием, да и кардинал в обиду ценного агента не даст, но если этого агента неприятности находят повсюду, тут уж и на кардинала надеяться не стоит. Что ж, перехватить ожерелье королевы у этого юного гасконца, д’Артаньяна. Казалось бы, ничего сложного – применить природное обаяние, очаровать мальчишку, и, пользуясь помешательством последнего от любви, прибрать к себе ларец розового дерева и доставить Ришелье. А проблемы, которые не удавалось решить обаянием, решались хитростью, а то и кинжалом. Но с этим птенцом оказалось не так-то просто найти общий язык… - Я знаю вас, миледи де Винтер! – заявил светловолосый паренёк. – Я наслышан о вашем коварстве, о подлых преступлениях… И о вашем украшении на левом плече. «Знаешь ты, как же», - думала миледи, нащупывая за поясом рукоятку кинжала. – «А о том, как это украшение там появилось, ты знаешь? Все горазды рассуждать, замечая только то, что на поверхности и не удосуживаясь вдаваться в подробности». - Откуда такие познания, мальчик? – нарочито сладким тоном осведомилась миледи. - Мой друг рассказал мне о шестнадцатилетней девушке, которую он безумно любил, и которая оказалась преступницей. Он наказал её по справедливости, но, как выяснилось недавно, эта особа выжила и теперь под вымышленным именем работает на кардинала! – выдал юнец. Миледи не ожидала такого поворота событий. Чего угодно, но только не напоминания о том человеке, которого она так любила когда-то, и который в одну минуту низверг её с небес в ад. - Похоже, вы обманули саму смерть, - усмехнулся д’Артаньян, окидывая собеседницу презрительным взглядом. - Я предпочитаю слово «очаровала». – В порыве бессильной ярости она выхватила кинжал. Но молодой гвардеец, казалось, рассчитал все её действия наперёд: молнией сверкнула шпага, выбив оружие из рук женщины, и остановилась в миллиметре от тоненькой изящной шеи. - Ещё одно движение, и я нарисую этой шпагой на вашей нежной коже ещё одну лилию, - пригрозил д’Артаньян. - Уж конечно, у вас хватит мужества причинить вред женщине. - Если понадобится, я убью вас, - напыщенно произнёс гасконец. – Но я милостиво дарую вам жизнь. Я отпускаю вас и надеюсь, что больше вы не причините никому вреда. Иначе вам доведётся поближе познакомиться с моей шпагой. «Господи, он явно попал под влияние де Ла Фера», - задыхаясь от злости, которую очень нужно было выместить, если не на д’Артаньяне, то на камешках, которые она яростно пинала, когда те попадались под ноги. - «Тот же тон, те же слова. Вот только де Ла Фер убил бы, не говоря ни слова». И снова ей придётся разочаровать кардинала. Разочаровать того, кто дал ей приют, работу, того, кому она, можно сказать, обязана жизнью… Хотя нет, жизнью она обязана тому странному блондину. Быть обязанной жизнью Смерти… Смешно. Помнится, он говорил что-то про скорую встречу… Сейчас она едва не произошла. Мысли её снова и снова возвращались к тому дню, когда она умерла в первый раз. К тому человеку, из-за кого это случилось. Граф де Ла Фер, или как его теперь зовут – Атос, кажется, так его называл кардинал, говоря о выдающихся королевских мушкетёрах. Неплохие же мушкетёры у короля, казнящие без суда и следствия юных девушек, которым клялись в вечной любви. Но, чёрт подери, что это за чувство притаилось где-то в глубине её сердца и никак не хочет убираться оттуда? Неужели она всё ещё любила этого безжалостного убийцу, этого графа, отрёкшегося от титула и ставшего мушкетёром? Эти доспехи рыцаря, под которыми не было ничего человеческого? Собственная душа стала загадкой для миледи. И тем не менее ей несмотря на все сопротивления внутреннему голосу хотелось, чертовски хотелось увидеть мужа. Она знала, что он, скорее всего, ничуть не изменился; он может убить её, не моргнув. Она прекрасно понимала это. Но жгучее желание повидаться с де Ла Фером всё росло. В ней теплилась искра надежды на то, что муж стал другим, что он, быть может, даже рад будет увидеться с «воскресшей» женой. Что, если он сожалеет о своём бесчеловечном поступке? Хотя слова д’Артаньяна наводили на мысль об обратном. Миледи встряхнула огненной гривой, пытаясь избавиться от всяких глупостей в голове. Мужчины… Сколько страданий натерпелась она от них, а сейчас думает о самом жестоком из всех. Ну не смешно ли? Но что ж, пока жизнь продолжается, нужно играть по её правилам. Его высокопреосвященство приказал изолировать Констанцию Бонасье, милую камеристку королевы и по совместительству возлюбленную д’Артаньяна, в монастырь кармелиток, подальше от государственных дел – крошка во всём помогает королеве, которой важны в первую очередь её личные проблемы, чем дела государства. Да, Ришелье неравнодушен к её величеству; но отстранять из-за собственных антипатий к кардиналу его от государственных дел? Как наивно… А белокурая Констанция, к тому же, может послужить отличным обменом на так понадобившееся кардиналу ожерелье. И заложницей миледи, в случае чего. Что ж, Анне только оставалось найти общий язык с девушкой, завладеть её доверием, и… решить, что делать дальше. - Так вы, значит, друг д’Артаньяна? – просияла Констанция. «О да, он очень хороший друг, просто замечательный, только иногда развлекается тем, что угрожает друзьям смертью», - так и хотелось ответить Анне, но она нежным голоском прощебетала: - Мы неплохо знакомы. Скажите, моя милая, д’Артаньян знает, где вы находитесь? – как бы между делом поинтересовалась она. - Ах, он знает, знает! – радостно крикнула госпожа Бонасье, выуживая из корсажа аккуратно сложенное письмо. Миледи пробежалась глазами по каллиграфически выведенным строчкам. Прибытие д’Артаньяна и мушкетёров именно сегодня равносильно смертному приговору. Она ещё не готова, к тому же она совсем одна, без подмоги, без оружия… Ах, был бы здесь хотя бы Рошфор! Ну что ж, нужно в срочном порядке соображать, как действовать. Хитрость миледи спасала её во многих ситуациях; самое время в очередной раз применить эту способность. - Боюсь вас огорчить, дитя моё, но, скорее всего, письмо подложное, - как можно более трагичным тоном произнесла рыжеволосая женщина. – За нами в любой момент могут явиться люди кардинала. Уж поверьте мне, я хорошо их знаю… - Но что же делать? – в ужасе вскричала доверчивая Констанция, схватив собеседницу за руки. - Успокойтесь, моя дорогая. У меня есть план. – План у миледи действительно был. Вот только как его осуществить… Госпожа Бонасье ради своего любимого была готова на всё, стоит только произнести его имя – она оживляется, глаза блестят; но трусость и беспомощность её никуда не исчезают. - Бежать? Ах, боже мой, успеем ли мы? Что, если нас поймают? Мне страшно, бегите без меня! Этого Анна и боялась. Констанция остаётся здесь, храбрый д’Артаньян летит к ней на крыльях любви, забирает её, и все планы кардинала рушатся к чертям; задание провалено. К тому же, мушкетёрам есть что предъявить миледи, и список немаленький. Но ведь она лишь пешка в этой игре между кардиналом и королевой; она работает на его высокопреосвященство и гладко выполняет его поручения; чем же виновата она, если планы кардинала идут вразрез с планами королевы? Но тут уж ничего не попишешь. Выполнять долг – так выполнять его до конца, или она не миледи де Винтер, лучший агент кардинала. Устав от бесцельных попыток заставить трясущуюся от страха блондинку сдвинуться с места, миледи решила прибегнуть к крайней мере. Ей ни в коем случае не нужен свидетель её местонахождения, которое миледи открыла Констанции. - Выпейте вина, оно придаст вам сил. Выпейте, вот так, будьте умницей… - Белокурая девушка послушно отхлебнула из бокала, в котором растворилось маленькое красное зёрнышко. Анна бросила последний сочувствующий взгляд на миловидную блондинку перед тем, как выскочить за дверь. Да, ей было жаль бедную наивную кастеляншу, но, ввязываясь в политические интриги, нужно быть готовым к тому, что без врагов тут не обойтись. Таковы правила этой жестокой игры. Убить молоденькую девушку прямо в монастыре… Если бы лет десять назад ей сказали, что она поступит так, Анна бы не поверила. Ведь она сама воспитывалась здесь, была ревностной католичкой, готовой умереть за веру… Как оказалось, не все священники чисты душой и намерениями. По крайней мере, тот, что изнасиловал её в юности, точно не отличался праведностью. А кого обвинила Церковь? Конечно, её! Что могла доказать четырнадцатилетняя девчонка-сирота, куда она могла обратиться? Она могла только сдавленно всхлипывать и мечтать о мести, когда палач клеймил её. А потом был де Ла Фер… - Анна! – раздался совсем рядом до боли знакомый голос. До боли – в прямом смысле, потому что с этим голосом были связаны не самые лучшие воспоминания. - Ты? – в ужасе прошептала миледи, не в силах закричать. Она, словно замороженная, стояла на месте и не могла шевельнуться: перед ней стоял человек, который когда-то едва не лишил её жизни. Граф де Ла Фер, королевский мушкетёр Атос. У миледи перехватило дыхание. Она ждала встречи с ним – что ж, встреча не заставила себя долго ждать. - Послушай, я… Я знаю, для чего ты здесь, - осторожно произнесла миледи, заглядывая в глаза мужу и надеясь найти в них хоть каплю сочувствия. Атос не сказал ни слова, кивком позволяя миледи продолжить. – Я знаю, что ты собираешься убить меня… снова. Не знаю, заслужила я этого или нет. Но все эти годы… - голос миледи предательски задрожал. – Все эти годы я думала о тебе, о нас… Может быть, есть шанс начать всё сначала? Это клеймо… Ты ведь даже не узнал, откуда оно. Что, если я не виновата? Что, если даже Церковь не всегда права? Если даже Бог бывает несправедлив к своим творениям? - Тебе ли говорить о справедливости? – подал голос Атос, разглядывая «воскресшую» жену и рассуждая про себя, стоит ли верить этой двуличной женщине. – Тебе, которая ради собственной выгоды погубила стольких людей? - Да разве я… - Молчи, дьявольское создание! – Атос испугался того, что начнёт верить словам шпионки кардинала. Её чары снова действовали на него, как раньше. Сейчас эта тигрица строит из себя невинную овечку, но он не должен ей поддаваться. Ни в коем случае. – Анна, прости меня. Возможно, я был не прав. Мне не стоило поступать с тобой так жестоко. Миледи не поверила своим ушам. Как могло случиться такое? Сейчас перед ней стоял тот де ла Фер, которого она знала и любила, а не тот, который безжалостно повесил её. Благородный, мужественный, красивый принц из сказки. Ах. если бы только для них был возможен конец: «И жили они долго и счастливо…» - Атос, вот ты где! – подбежал запыхавшийся д’Артаньян. Он окинул миледи ненавидящим взглядом; если бы он мог испепелить её глазами, от Анны уже ничего бы не осталось. – Констанция мертва. И я догадываюсь, кто повинен в этом. - Это правда? – спросил у жены Атос, глядя на неё в упор. - У меня не было выбора! – крикнула миледи, отступая на несколько шагов от мужчин. Те, в свою очередь, подступили к ней ближе. - Миледи де Винтер, вы обвиняетесь в убийстве Констанции Бонасье, – это подошёл высокий стройный Арамис. Шаг назад. - В измене государству, пособничеству преступных действий кардинала, – заявил Портос. - Преступных?! – искренне удивилась миледи. - Его высокопреосвященство делает всё на благо государства… - Молчать! – крикнул Арамис. Ещё шаг назад. - Какого наказания вы требуете для этой женщины? – устало проговорил Атос. - Смертной казни! – воскликнул д’Артаньян. Что ж, миледи и не сомневалась в этом. Она продолжала отступать. - Смертной казни, - почти в один голос заявили Портос и Арамис. - А ты, Атос? – поинтересовался гасконец. – Какое решение ты примешь относительно этого чудовища? Все ждали; миледи тоже ждала. Она остановилась. Нелегко продолжать существование, когда твоей смерти хотят столько людей; но, быть может, хотя бы в том, кто был когда-то её мужем, ещё не угасла та искра сочувствия, которую она заметила сегодня? Этот напряжённый момент, момент абсолютной тишины, казался вечностью. Эта надежда, затаившаяся в голубых глазах молодой женщины, её рыжие локоны, разметавшиеся по плечам, костяшки тонких пальцев, побелевшие от напряжения, обкусанные до крови губы – всё это сводило Атоса с ума, не давало сосредоточиться, не позволяло понять, чего же он всё-таки хочет. Наконец, он закрыл глаза, вздохнул и произнёс недрогнувшим голосом: - Смертная казнь. Раздался душераздирающий вопль. Миледи сделала последний шаг: она спрыгнула с края обрыва. Больно. Холодно. Темно. А потом боль исчезла, осталась лишь приятная прохлада. Миледи почувствовала, как чьи-то руки вытащили её из воды. Кто-то вынес её на каменистый берег. Она обхватила спасителя за шею и, наконец, приоткрыла глаза. Ну конечно. Можно было и не сомневаться. - Вот мы и встретились снова, - попыталась улыбнуться миледи, крепко держась за старого знакомого, который, впрочем, ничуть не постарел. Тот ответил улыбкой – более уверенной, чем в прошлый раз. - Я же обещал, что мы скоро увидимся, – голос его нисколько не изменился: всё такой же бархатный, манящий, те же мягкие, мурлыкающие интонации. - С тех пор у меня было столько ситуаций, в которых я могла умереть… Скажи, почему именно сейчас? И почему ты спас меня тогда, вместо того, чтобы забрать с собой? - Понимаешь, я нечасто встречаю девушек, которые напропалую кокетничают со Смертью, - рассмеялся тот, кого миледи называла ангелом-хранителем. Как странно – долгое время она не слышала смеха нежнее и дружелюбнее, чем этот. Столько лет её окружали враги, завистники, интриги… Она цеплялась за жизнь, но разве это была жизнь? Только выживание. И теперь, наконец, настало время отдохнуть от бесконечной лжи, хитрости, от мужчин, которые признавались в фальшивой любви… - …и вот ты сама явилась ко мне, - закончил Смерть своё повествование, которое миледи не слушала; она просто зачарованно смотрела в глаза-льдинки. – А знаешь, меня зовут Анна, - вдруг сказала она. – Хватит с меня маски миледи! Игра окончена, и это прозвище должно исчезнуть. - Что ж, меня зовут Смерть, - ответил её собеседник, снова растягивая тонкие губы в дружелюбной улыбке. – Вот мы и познакомились заново, Анна. - Я очень рада, - искренне ответила молодая женщина. - Раз так, я должен напомнить тебе кое о чём: с тебя небольшой должок. Ты ведь не забыла, Анна? – хитро подмигнул ей собеседник. - О, ничуть! – с жаром воскликнула та, которая называла себя «миледи». Ни к одному кавалеру она не тянулась так, как сейчас тянулась к губам Смерти. Мгновение, короткая. едва заметная искра – и тело Анны безжизненно повисло на руках Мрачного Жнеца; на губах застыла счастливая улыбка. Для миледи жизнь закончилась; лицо её стало бледным, под глазами залегли тёмные тени, клеймо выделилось чётче. Но для Анны де Бейль жизнь только начиналась. Жизнь в вечности. Настоящая жизнь.