Ich hab getraeumt...

"Она мертва" - говорят они и верят в это, Но я знаю лучше. (Rebecca das musical - "Sie ergibt sich nicht")

Ты была яркой, как солнце, и красивой, как цветок орхидеи. Твоя улыбка сияла, глаза пылали. Мне никогда не забыть твоих кудрей - мягких, как шёлк, и чёрных, как вороново крыло – которые я ежедневно заплетала в тугую косу, нежно перебирая пальцами непослушные пряди; а на ночь я вытаскивала шпильки, и твои локоны чёрным водопадом рассыпались по хрупким плечам. Я помню, как в последний вечер перед тем, как ты ушла, помогала тебе развязать душащий корсет и надеть кружевную сорочку. Я до сих пор храню эту сорочку, она лежит на твоей кровати, словно ты вот-вот вернёшься и, зевая, наденешь её. Словно ты, как обычно, пробормочешь «Спокойной ночи, Дэнни», перед тем, как свернуться калачиком и закрыть глаза. Прошло уже больше года с того момента, как я в последний раз произнесла «Доброй ночи, госпожа», и погасила свет, отправившись в свою комнату. Мне так хотелось обнять тебя, зарыться лицом в тёмные кудри и прошептать: «Не оставляй меня. Не уходи никуда». Но я бы никогда не позволила себе такой вольности. И вот теперь я только и могу, что поливать твои орхидеи и протирать пыль со стола, за которым ты сидела когда-то. Теперь я затянута в траур, и мне остаётся только жить воспоминаниями о тебе. Порой мне кажется, что ты рядом, ты утешительно гладишь меня по щеке и вытираешь мои слёзы. Мне кажется, что ты говоришь со мной. Мне чудится это «Спокойной ночи, Дэнни» снова и снова. И каждую ночь, каждую проклятую ночь ты снишься мне. Во сне я вижу зелёные, почти кошачьи, глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Я как наяву чувствую прикосновение твоих тонких длинных пальцев. Я вижу тебя маленькой девочкой, ты цепляешься за мою руку и ведёшь меня к своей собаке, огромному охотничьему псу. Я побаиваюсь его, но ты говоришь: «Не бойся, Дэнни. Я воспитала её. Она больше никого не укусит». Мы подходим ближе, и я замечаю, что у собаки сломаны клыки. Ты была маленьким дьяволёнком… Я вижу тебя юной девушкой; ты, смеясь, отвергаешь всех ухажёров. «К чёрту этих недоумков, ни один из них не достоин меня», - бросаешь ты. Я киваю – ты права. Как всегда. Я вижу приготовления к свадьбе. «Это будет выгодная сделка, Дэнни», - ухмыляешься ты. Я снова соглашаюсь с тобой – да, принцесса, ты права, - и украшаю твои угольно-чёрные волосы нежными цветами орхидей. А потом… Я вижу бурю. Бушующее море – такое же буйное и непослушное, как твой характер. Ослепительная вспышка молнии… И твоя яхта скрывается из виду. Вместе с мёртвыми рыбами, камнями и ракушками волны выносят на берег осколки «Je reviens». Я просыпаюсь с криком боли. Словно это я, а не ты, захлёбываюсь в чёрной воде, это моё тело бьётся о скалы. Не в силах больше заснуть, я встаю с кровати и иду к морю, босиком, в ночной рубашке. Золотистый глаз луны смотрит на меня с любопытством. По лицу хлещет пронизывающий ветер, о мои щёки разбиваются сотни мелких дождинок, превращаясь в кристальную пыль. Пальцы сами собой выкладывают твоё имя на песке мелкими камешками. Море, как слепец, осторожно касается руками-волнами импровизированных букв, ощупывает их, и шум прибоя превращается в тихое: «Ребекка…». Через мгновение надпись оказывается погребена в ледяной воде. Море забрало Ребекку. Снова. Я зажмуриваюсь, и передо мной снова возникает твой образ. Ты весело улыбаешься и зовёшь меня за собой. «Где ты пропадала, Дэнни? Пойдём, я покажу тебе кое-что интересное! Ну пойдём же!» До боли знакомые нетерпеливые интонации в голосе. Конечно, Ребекка. Конечно, я знаю, что ты не любишь ждать. Волны возмущённо бьются о мои ноги, дождь превращается в ливень, вода поднимается всё выше. Но я не останавливаюсь. Нельзя заставлять хозяйку ждать. Я иду, Ребекка.