Измена

Сквозь душу Уилла проросла ненависть, словно ростки бамбука. Когда-то в Китае существовала такая пытка, он читал. Но Ганнибал Лектер всегда был чертовски хорошим учителем. Он воспитал подобного себе паука одним лишь предательством. И теперь - Чилтон пляшет под его дудку, ослеплённый самоуверенностью, а Катц бегает по его поручениям. Раз-два, натягиваются ниточки, три-четыре, сети всё туже. Уилл - достойный сын обстоятельств. Но когда пропахшие потом ночи возвращаются и бьют по лицу ворохом воспоминаний, Уилл думает, что у доктора всё же получилось сделать из него нечто по образу и подобию самого Лектера. Внутри его собственных Чертогов Разума Эби радуется первой пойманной рыбе, а по другую сторону решётки Катц принимает решение, которое приведёт её к неизбежной смерти. Но теперь Уиллу плевать: умрёт она, или нет, доказательства вины Лектера появятся. Грэм учится не привязываться, не любить, медленно снимая путы с рук и сердца. Каждую минуту в тюремном холоде он убивает частицу себя, чтобы добить, уничтожить, растоптать. Он обращает страсть в ненависть, любовь в желание убить, словно средневековый алхимик. Даже на берегу его воображаемой реки появляются разбитые колбы. Но теперь он сильный. Воды его воображаемой реки мутнеют до багровости, когда Уилл осознаёт, что даже благодарен доктору за освобождение от иллюзий. Он выметает поганой метлой воспоминания о теплоте рук доктора, о его успокаивающих интонациях - и оставляет себе красные отблески глаз, животный страх и боль. Кровь Гаррета Джейкоба Хоббса согрела его руки много дней назад, и ему это понравилось. Уилл жаждет, чтобы кровь Ганнибала согрела его руки. Время сворачивается, словно животный белок в кислоте, и кирпичи разьезжаются - Уилл уходит из тесной камеры в тот самый кабинет, и его шаги слишком звонкие. В темноте силуэт Лектера почти неразличим, но Уилл видел такое много раз - вот он, стоит над письменным столом, и у него в руках карандаш и скальпель. Свет лампы размывается, словно бы в воде, и воздух дрожит перед глазами, как нагретый, только чёрная сухая фигура остаётся незыблемо чёткой и матовой. Тонкие рога уходят далеко вверх, Уилл их не видит. Он протягивает руку к этим хрупким ветвям, и вязнет в их переплетении, как в паутине. Чёрные нити обматывают его тело, и поверх этого кокона ложатся сильные руки. Вселенная начинает сверкать стробоскопами, метроном разбивает вечные ледники. В уши Уилла льются все несказанные слова доктора Лектера, которые он никогда не должен был вспоминать, и сквозь липкую плёнку Грэм кричит, кричит - потому что Лектер опять спутал ему карты, смутил почти ужё мёртвое сердце и напомнил, что он всего лишь играющий мальчик по сравнению с Ганнибалом. Одной своей любовью Ганнибал заставляет Уилла страдать от бессилия. Весь мир взрывается клёкотом воронов.