А я помню, потихоньку сходя с ума.

«Воспоминания… Они бывают колкие и острые, вонзающиеся в самую глубь подсознания, забрасывая в сердце иголочки боли, будто играя в дарц. А бываю светлые и радостные, заставляющие вновь вернуться в прошлое, в те мгновенья, когда ты был действительно счастлив, в те до приглушённого биения сердца близкие и дорогие мгновенья, которые уже не вернуть. Именно это причиняет ту самую нестерпимую боль, рвёт на кусочки сердце, доставляя при этом необычное счастье одной мыслью, что когда-то это действительно произошло, что когда-то ты был действительно счастлив. Наверное, именно поэтому я не люблю вспоминать прошлое, не люблю, но изо дня в день только и делаю, что вспоминаю… Вспоминаю те дни, ко мне были рядом, когда я ночевала у тебя в шкафу, когда могла в любое время суток врезать тебе по рыжей макушке или подколоть, незаметно прикоснуться к твоей руке, наблюдать за тобой, когда ты спишь, и любоваться. Тогда я была счастлива, по-настоящему счастлива. Настолько сильно, что от осознания этого становится тошно и до жути больно, в районе сердца так и колит, не щадит. Возможно, я бы и сейчас могла бы каждый день с тобой ругаться, обмениваться колкостями и подзатыльниками, могла бы и дальше быть рядом.… Если бы не тот пустой, который забрал твою силу вместе с памятью. Теперь вместо тех воспоминаний в твоём разуме чистый лист, вместо наших, совместных воспоминаний чёрная, не заполняемая, как говорит Урахара-сан, дыра. Будто я для тебя была особо дорога, поэтому тот пустой с особым наслаждением сожрал наше прошлое. Не верю… Ты бы мне сказать, будь я для тебя особенной, верно? Ты бы не стал это скрывать, не причинил бы мне этим молчанием боль! Хотя, сейчас мне это не узнать, ты меня даже не помнишь, не видишь, не чувствуешь. Знаешь, как больно. Кричать хочется. Но я же сильная, я не заплачу, натяну улыбку и дальше буду защищать Куракуру от пустых, ведь ты уже не в состоянии. Только в школу больше не пойду. Смысл, если для тебя я стала очередной, такой же, как и все девчонки из класса? Если нас больше ничего не объединяет, кроме моих воспоминаний? Ещё и придётся общаться с твоими одноклассниками, отчего в голове вспыхнет ещё больше воспоминаний, тех разъедающих, словно кислота, душу воспоминаний. Поэтому лучше я буду каждое утро, пока ты спишь, приходить к тебе и поглаживать щёки, невесомо касаясь ресниц, а ты не чувствуешь моих заботливых прикосновений, продолжаешь миро посапывать. Ну и пусть, я привыкла, полгода уже прошло, как-никак. Правда боль не проходит, не утихает даже. Прикушу губу, почти до крови, подавляя накатившиеся слёзы, и поправлю одеяло. Холодно всё же, а вдруг ты простудишься. Воспоминания режут больнее лезвия.

***

- Хм… Ичиго, а что это такое?- полюбопытствовала брюнетка, указывая пальчиком на прилавок, откуда издаётся дивный аромат, заставляющий слюни наполнить рот. - Это жареные кальмары,- удивляясь такой детской наивности девушки, ответил рыжик, уже отсчитывая деньги на две порции. - А они вкусные?- огоньки радости в её глазах засветились ещё ярче. Всё-таки, это её первый весенний фестиваль на Земле. - Сейчас и попробуешь. Только не обожгись, они горячие,- протягивая палочку с лакомством, Ичиго улыбнулся, но брови продолжали хмурится. Хотя он всё равно выглядел счастливым, когда Рукия, с осторожностью откусила кусочек и немного испачкала уголки губ. Куросаки улыбнулся ещё шире. - Ешь аккуратнее, а то будешь вся грязная, мне потом придётся искать магазин с салфетками, - пробубнил Ичиго, отворачиваясь, чтобы она не услышала его смешок, ведь у неё было такое возмущённое лицо. Но зря он это сделал, пропустил удар в бок. - Поаккуратнее некоторых буду. Не я же испачкала футболку бананами в шоколаде, - маленькая шинигами состроила грозный и гордый вид, уперев руки в бока, тем самым испачкав свою юкату. Теперь среди светло-лилового цвета красовалось маслянистое пятно. - Я же говорил. - Сейчас кто-то договорится, - Рукия бы ударила Куросаки по макушке, если бы не внезапно начавшийся салют. Красные, синие, зелёные, жёлтые, оранжевые и фиолетовые искры заполнили небо, завораживая и не давая отвести взгляд. Все с восхищением наблюдали, как тёмно-синее, почти чёрное, небо озаряется всеми возможными красками. Некоторые парочки начали целоваться, некоторые просто взялись за руки. Заметив их, Рукия взглянула на Ичиго. Он смотрел на неё, заинтересованно блуждая по телу девушки. До этого он как-то не особо разглядывал её наряд, но внезапно ему стало интересно. Белые балетки, сиреневая, вышитая бисером и украшенная узорами из лепестков сакуры старая юката Юзу и бледно-розовый цветок на голове: всё это делало её по-особенному милой и очаровательной, Ичиго просто не мог оторвать глаз. И пускай рядом с ними полно разных девушек. Она особенная, самая лучшая. Но больше всего его привлекали её глаза, такие бездонные и чарующие, которые смотрели на него то ли с удивлением, то ли с интересом, в которых отражался он и яркие искры салюта. «Почему же он так пристально на меня смотрит?»- пронеслось в голове шинигами. - Ты, кстати, это… хорошо выглядишь,- отведя взгляд куда-то в сторону и смяв рыжие пряди на затылки в кулаке, тихо проговорил Куросаки. Рукия удивилась, и, когда до неё дошёл смысл сказанных им слов, покраснела. - Дурак,- надув губки и отворачиваясь, прошептала она, но казалось, грохот салюта всё заглушал. - Знаю, - почти над самым её ухом сказал Ичиго, обжигая шею горячим дыханием.

***

Что ж, потом ты просыпаешься, завтракаешь и, быстро собравшись, идёшь в школу. Я же, будто привязанная, иду за тобой. Считая твои шаги, ловя каждый жест, затем перегоняю тебя и заглядываю в глаза. Знаешь, они такие пустые, в них нет той уверенности, решимости и радости, что были раньше. Они безжизненные, но невероятно тёплые и родные. И снова слёзы на моих глазах. Надоело. </i>Воспоминания не дают покоя, не оставляют, если они тебе дороги.</i>

***

- Ичиго,- раздался приглушённый шёпот, затем стук в дверь и тихий топот. - Чего тебе, Рукия?- потирая глаза, сонно спросил Куросаки, разглядывая в темноте маленький силуэт. - Мне страшно спать в комнате твоих сестёр,- сев на краешек кровати, прошептала, словно стыдилась этого, и умоляюще посмотрела сквозь густую темноту в его глаза девушка. - Можно я посплю у тебя в шкафу? - Что с тобой? Обычно ты бы без спросу влезла бы в мой шкаф, обвинила бы меня в чём-нибудь, поворчала бы и уснула, не забыв врезать на сон грядущий. Неужели на тебя так действует гроза?- присев, ухмыльнулся Куросаки, за что получил по рыжей макушке. Внезапно раздался резкий раскат грома, и в небе ярким светом вспыхнула молния, на мгновенье озаряя комнату светом. Но Ичиго хватило времени увидеть ужас и страх на лице Кучики. - Дурак, - Рукия обиженно отвернулась, ещё сильнее укутавшись в одеяло, что притащила с собой, тихо подрагивая от неловкого страха. - Ну, если тебе так страшно, можешь лечь рядом со мной,- немного смущённо разрешил Ичиго, отодвигаясь к окну. - И вовсе мне не страшно,- удобно устаиваясь под одеяло, рассержено, но в то же время довольно произнесла девушка,- Просто здесь удобно. - Ну да, ну да. Я так и подумал,- ухмыляясь, сказал Ичиго, переворачиваясь набок к ней лицом. - А ты умеешь?- уже прикрыв глаза, поинтересовалась шинигами, не замечая, как всё ближе и ближе пододвигается к рыжему, отчего тот, жутко краснея, будто окаменел и не двигался с места. - Глупая,- он погладил её по голове, наслаждаясь шёлком волос и таким милым зрелищем, когда она уже посапывала,- Ты даже не представляешь, сколько я думаю, особенно о тебе. Утром девушка проснётся в его объятьях. Точнее, это она зажмёт его в своих. Но, полностью проснувшись, с размаху влепит Ичиго пощёчину за домогательство, всё ещё чувствуя его горячие руки на своей талии. От этого её лицо предательски загорит, и она моментально убежит в ванную, оставляя одного Куросаки, который так и не понял за что получил, ведь это она на него ночью сложила руки.

***

В школе всё, как всегда – Кейго вечно шумит и непрерывно движется, Асано сидит с телефоном, набирая сообщения. Орихиме радостно бежит к тебе, но, заметив меня, грустно улыбается и старается подавить рвущееся наружу, непонятное и давящее чувство, а затем включает актрису и старается меня не замечать, чтобы то чувство ещё сильнее не поразило её сердце. Всё-таки и ей больно от того, что Куросаки забыл всё, что связано с пустыми, шинигами, Сообществом душ. Наверно, именно поэтому я не люблю приходить с тобой в школу: завидую им, живым людям, ведь ты их видишь, чувствуешь, общаешься с ними, а меня не замечаешь. Исидо, Чад и Орихиме часто со мной переговариваются. Говорят, что несколько раз заводили разговор об странных существах под названием «пустые» и маленькой шинигами, которая вечно его отчитывала, но он говорит, мол, не знаю о чём вы и прекратите нести бред. И снова больно, но слёз уже нет, лишь снова воспоминания лезут в голову. Они являются особым видом печали, от которой получаешь удовольствие.

***

- Что? День Святого Валентина? - Рукия, а ты не знала? Каждый год, четырнадцатого февраля, празднуется день всех влюблённых, - удивляясь не знанию, сообщила Тацуки. - Да, в этот день всё влюблённые девушки дарят шоколад предмету их воздыхания. Орихиме, ты же подаришь мне шоколад, верно? – зажимая рыжую в объятьях, пролепетала Чизуру. - Отстань от неё, дура! И лапы свои собери! - О, Рукия-тян, а давай вместе приготовим шоколад, - нежно улыбнулась Иноуэ. - Эм, но мне некому его дарить,- растерялась Кучики, поглядывая на скучающего Куросаки, который, как всегда, пытался сдержаться и не убить Кейго. - Не обязательно дарить его возлюбленному, можно подарить дружеский шоколад, в знак благодарности. Я собираюсь приготовить шоколад со сладкими бобами и красным перцем для Исидо, Чада, господина Урохары, - начала считать по пальца девушка,- и особенный для… - она слегка покраснела и устремила взгляд на Ичиго, что заметила Рукия. Что ж, она знала, что Орихиме испытывает к временному шинигами, да и сама в последнее время частенько застукивает себя на мысли о нём. - Ну, хорошо, тогда я тоже приготовлю шоколад. Только мне нужно будет три дополнительных порции - для брата, Ренджи и капитана Укитаки. - Здорово, - захлопала в ладоши рыжеволосая, - Тогда давай сегодня вечером соберёмся у меня. Вечер следующего дня. Четырнадцатое февраля. Ичиго и Рукия вместе идут со школы. Почти в тишине. Её нарушают отрывистые крики птиц, гудки автомобилей, что везут своих хозяев по домам после трудового дня, и два биения сердец, которые скоро вырвутся из груди. Таких громких, будто кричащих что-то о чувствах, о волнении. Кажется, будто эти стук сердце намного громче криков птиц и его чуть срывающегося голоса, который только что спросил, всем ли Рукия подарила шоколад. - Эмм…кажется…всем…вот только…, - она сильно, до побеления костяшек сжимала пальцами край юбки и пыталась унять накатившееся волнение. И почему ей сейчас так неловко? Ведь всем остальным она без проблем отдала шоколад. - Только что?- перебил он её, остановившись. Она тоже остановилась и повернулась к нему лицом. Последние лучи, что дарило засыпавшее солнце, ярко светили ей прямо в глаза, отчего она не могла посмотреть в его. В его же взгляде читались неуверенность и страх, что она ему так и не подарит эти чёртовы конфеты, которые он хотел получить больше, чем новую порцию кислорода. Словно он – малолетний мальчишка, переживавший, что его мама не купила ему вкусняшек. Умиляющее зрелище. Вот и Рукия улыбнулась, сжимая в руках сумку, где лежали эти конфеты. Особенные конфеты, только для него. - Только вот твой шоколад уж очень тяжёлый, - Кучики гордо вздёрнула подбородок и церемонно достала прозрачный пакет с сердечками. - У меня уже плечо затекло, так что забирай их. На упаковку внимания не обращай, просто другой в магазине не было. - Я так и подумал, - любуясь её пунцовым лицом и смолистыми волосами, Ичиго принял шоколад из её рук, как бы случайно прикасаясь к такой нежной коже. – Но почему здесь написано «Самому любимому»? - Чёртов Урохара, - зло прошипела девушка, буквально сгорая от стыда, - Так и знала, надо было самой упаковывать шоколад. - Ммм…вкусно… Больше ей ничего и не важно, лишь бы ему понравилось.

***

Перед ужином ты идёшь на пробежку. Что ж, и мне не мешает пробежаться. Нужно быть всегда в форме, поэтому и бегу за тобой, как собачка. Да, просто мне нужно быть в форме, не более. Включаешь на полную громкость музыку. Дурак, оглохнуть можно, слушая её на такой громкости в наушниках! Совсем о себе не заботишься, теперь и я не могу. Ты постоянно прибегаешь к этой реке. Каким бы маршрутом ты не бежал, она – твой последний пункт. Ты смотришь на пылающий закат, что, словно пожар, разгорается всё дальше и переходит на воду, я же – на тебя. Нет, мне никогда не надоесть смотреть на тебя, так же, как и вспоминать наши весёлые деньки. Затем ты резко поворачиваешь голову туда, где стою я. Неужели ты смотришь на меня? Конечно, нет. Просто совпаденье. Но твой взгляд упирается в мои глаза. Как было тогда. Глаза в глаза.

***

Шум, смех и громкие возгласы резко впиваются в уши. Повсюду атмосфера веселья и радости. Школьная вечеринка, как-никак. Одноклассники выстроены в круг, наблюдают за концертом очередного артиста, которого пригласила из классный руководитель. Фокусник доставал из своей чёрной шляпы карты, голубей и всё остальное барахло, которое обычно вытаскивают из своих шляп фокусники, пытаясь удивить зрителей. А им всё равно. Совершенно наплевать на неудачные шутки Кейго, лепет Иноуэ, на мнимо чарующий голос шарлатана. Они стоят на противоположных сторонах круга, напротив друг друга и смотрят в такие родные глаза. Просто стоят и смотрят. Глаза в глаза. Им большего не надо. Только дайте так постоять ещё немного, совсем чуть-чуть, дайте разглядеть каждую крапинку в глазах, каждый блеск, что постоянно перемещается из-за разноцветных огоньков гирлянд. Подарите им ещё несколько секунд спокойствия, просто не трогайте.

***

И я не знаю, зачем пишу тебе это, ведь ты даже понятия не имеешь, кто я, ты всё забыл. Но уверяю тебя, раньше я частенько появлялась в твоей жизни. Хотя для тебя, скорее всего, это пустые слова, лишь бред ненормальной, которую ты даже не видишь. Но я буду надеяться, что рано или поздно ты всё вспомнишь: сообщество душ, бои, всех шинигами и меня, что ты вспомнишь нас. Ну, а пока я отправляюсь в Сейретей. Меня вызывает капитан Ямомото, уж кому-кому, а ему я отказать не могу… Но ты же не помнишь, кто это. Ты ничего не помнишь, да и Ишшин-сан говорит, что вряд ли амнезия пройдёт, ведь столько много различных процедур было проведено, и ни один не дал результатов. Помню, как я заболела простудой и почти месяц валялась в твоей кровати с градусником и грелкой в обнимку. Было так плохо, что я боялась не выздороветь. Но ты крепко обнял меня и сказал, что я обязательно вылечусь, и ты сводишь меня в парк аттракционов. Мы сходили. И тогда заболел ты, проклиная пятую порцию мороженного. Но ты поправился быстро, ведь я ни на шаг от тебя не отходила, заботясь о тебе. Ты этого не помнишь, ничего не помнишь…. А я помню, потихоньку сходя с ума. С любовью, Твоя Рукия»