Не глазами

Палящие лучи послеполуденного солнца бьют сквозь неплотно прикрытые ставни, надвое рассекая зал. Солнце в Царстве Земли горячее, южное, от непереносимого жара словно раскаленное добела. Сокка не любит этот цвет, но сейчас он очень доволен, потому что молочно-белые с шафранным отблеском лучи каплями брызжут на изумрудные платья девушек, сидящих у приоткрытого окна. Девушек двое, и обе они прекрасны, точно весенние цветы. У одной гладкие волосы стянуты на затылке в тугой узел, у другой пышные локоны волнами ниспадают на плечи, солнце играет в темных кудрях, золотит челку, пляшет на кончиках ресниц. Сокка думает о том, что вторая девушка чудо как хороша. Да и к тому же смотрит на него. И если бы только можно было улучить момент, чтобы... — Прекрати пялиться на них, — пронзительный девчачий голос буквально выдергивает Сокку из дремоты мечтаний. Он растерянно хлопает глазами и озадаченно смотрит вокруг себя несколько секунд, силясь понять, что происходит, пока его взгляд не останавливается на Тоф. Ну конечно, снова Бей Фонг! И как это он умудрился забыть о ее присутствии? А между тем это именно она уговорила его зайти в чайную переждать послеобеденную жару. Сокка виновато чешет затылок. Задумался и засмотрелся, что поделаешь. А на кого ему тут еще смотреть? — Я и не пялюсь, — равнодушно фыркает он, краем глаза косясь на красавицу, но та уже больше не смотрит в его сторону, вспугнутая резким голосом Тоф. — Еще как пялишься. Я знаю. Сокка уже собирается вспылить, когда звучит уверенное «я знаю». Тоф никогда не говорит: «я вижу», и это легко понять, но почему-то каждый раз, когда она находит этим словам замену, у Сокки на мгновение все холодеет внутри. — Не знаешь, — тем не менее бросает он. Ему отчаянно обидно и неловко оттого, что Бей Фонг снова угадала — впрочем, как и всегда — а еще от того, что у нее так легко получается не смотреть и видеть. Он думает, что это страшно несправедливо. Вот будь у Сокки такие возможности, он бы не глядя метал бумеранг во врагов и всякий раз попадал. Его назвали бы Сокка Непобедимый — ха, отличное имя для героя! Почему нет? И Сокка до боли жмурит глаза, ожидая, что чем сильнее он сомкнет веки, тем яснее ему представится тот другой, иной мир, который видит Тоф, слышат маги земли... и в котором будет бумеранг. Обязательно. Только все происходит иначе. Сначала он не слышит ничего. От напряжения перед глазами пульсируют красные пятна, медленно-медленно уплывая по радужке вверх. В ушах шумит, ломит в висках и неприятно давит на переносицу, но когда Сокка решает открыть глаза, вдруг что-то происходит. Сначала до него доносится оклик Тоф: — Ну, что замер, как истукан? — ее голос больше не кажется ему резким. В нем слышится что-то совершенно иное: сила, какая есть только у магов земли, точность, уверенность, каждый выдох напоминает удар. Потом он начинает слышать и другое. Ставни поскрипывают, звонко цокает о блюдце чашка, еле слышно шуршит шелковый подол. За окнами проносится неразличимый порыв ветра, вздымает легкую волну песка, застывшие в недвижном прежде воздухе пылинки покачиваются и начинают плясать... Сокка видит это все, но не глазами. Он словно чувствует, воспринимает по-другому, особенно Тоф, которая прежде казалась ему нелепой и смешной. В этом новом мире она совсем другая: у нее ясный взгляд, чистый голос и еще почему-то удивительно красивые глаза. Сокка тянется коснуться ее рукой, но все исчезает, рассеивается, как дым, и он снова видит зал, насквозь пронзенный иглами изжелта-белого света, и двух красавиц за столиком у окна. — Не буду. Пялиться. Больше, — зачем-то обещает Сокка. И слышит, как за окном ветер вздымает легкую волну песка.