Провокатор

— Анни… А можешь научить меня тому приёму? С этого всё и началось. Эрен с детства постоянно лез в драки. И постоянно получал по шее, но разве его этим остановишь. Останавливался он только Микасой: она или подключалась к сражению, и тогда плохо приходилось всем, или просто взваливала Эрена на плечо и уносила прочь — и тогда страдала только его гордость. Микаса считала, что Эрену драться ни к чему: зачем, когда у него есть она. Которая всегда защитит и убережёт, спасёт и поможет, предотвратит и образумит. Так было всегда. Ровно до появления Анни — тщедушной белобрысой Анни с бледно-голубыми глазами. Которую Эрен попросил показать пару приёмчиков. И началось. — Слушай, Микаса, а ты знала, что нож из руки можно выбить вот таким способом? — Армин, помоги мне один приём отработать… — Эй, Жан, отойдём в сторону, поговорим. Микаса наблюдала с непонятной ей самой тоской, как Эрен учится стоять за себя, как во время тренировок легко укладывает на лопатки высокого и крепкого Райнера. Ему больше не нужна была защитница… — Ты всё делаешь не так, — Анни покачала головой, стоя над поверженным Эреном. — Давай ещё раз. Он с готовностью вскочил на ноги, раскрасневшийся и растрёпанный. — Почему? Всё как ты меня учила. Анни покачала головой. — Смотри, руку надо держать вот так. Ну-ка, обхвати меня сзади. Покрепче, чтобы я и двинуться не могла. Эрен с готовностью обвил Анни руками — на взгляд Микасы, он сделал это как-то слишком быстро и охотно. — Ну же, не так сильно. Я всё-таки девушка, — фыркнула Анни, хотя Микаса готова была поклясться, что выглядела она довольной. Ей нравилось, точно нравилось, что Эрен обнимает её, прижимается к ней. Микаса скрипнула зубами и сжала кулаки. — Как хорошо, что они вместе, — сказал Армин, подходя к Микасе, и встал рядом. Он вытер пот со лба и вздохнул. — Вот бы Эрен всегда с ней тренировался. Со мной он совершенно не сдерживается… Микаса повернула к нему голову, и Армин невольно отшатнулся. — Что с тобой, Микаса? — Ничего, — отрезала она и снова перевела взгляд на Эрена с Анни. Эрен снова валялся на земле, а Анни навалилась сверху. Она на мгновение подняла глаза, перехватив взгляд Микасы, и губы её дрогнули в еле сдерживаемой улыбке. А потом она что-то зашептала на ухо Эрену. Что-то такое, отчего он вдруг пошёл красными пятнами. — Что с тобой, Микаса? — удивлённо спросил Армин. — Ты вся дрожишь. — Он приложил к её лбу руку и встревожился: — Да у тебя, похоже, температура. — Всё в порядке, — отчеканила Микаса и, схватив за рукав проходящего мимо Райнера, предложила: — Потренируемся? Через пару секунд Райнер уже летел точно в направлении Эрена с Анни. — Так, сегодня пары меняются. Йегер, ты будешь бороться с Аккерман. — Сэр, а можно мне кого-нибудь другого в пару? Шадис удивлённо наморщил лоб: курсанты редко перечили ему. Впрочем, у Эрена Йегера была действительно серьёзная причина просить об этом. Он почесал заросший подбородок. — Хорошо, тогда… — Сэр, можно мне остаться в паре с Эреном Йегером? — сказала вдруг Микаса Аккерман, и Шадис почти растерялся. — Не хочу, — прошипел Эрен. — Ты со мной никогда в полную силу не сражаешься. Стоящий рядом Конни заржал. — Эрен, если она тебя в полную силу ударит, от тебя ничего не останется. — Я покажу тебе пару приёмов, — сказала Микаса, и Эрен на мгновение оторопел. — Ну нет, — сказал он, опомнившись, — эти приёмы мне только на Армине или Жане пробовать. — Тогда я тоже против, чтобы вы дрались друг с другом, — сказал Армин. — Лучше меня поучи, — сказал Жан. — Довольно, — отрезал Шадис, морщась, словно от невыносимой боли. Перепалка между братом и сестрой неприятно напоминала ему семейную ссору. — Аккерман, становись в пару с Кирштайном. Йегер, будешь отрабатывать приёмы с Леонхарт. Когда Шадис назвал фамилию Анни, глаза Эрена радостно блеснули. Жан, похоже, тоже был рад оказаться в паре с Микасой — судя по его улыбке от уха до уха. Он улыбался ровно до того момента, пока не заметил выражение её лица. Ровно через пять минут Микаса разжала руку, отпуская воротник его куртки, и Жан мешком свалился к её ногам — стоять, похоже, он уже не мог. Микаса обернулась и стала искать глазами Эрена. Он валялся в пыли, усталый, но довольный, а маленькая Анни стояла над ним. Она протянула руку, помогая ему подняться, но Эрен замотал головой, самостоятельно сел и что-то негромко сказал ей с улыбкой. Анни улыбнулась в ответ, чуть отступила и снова выставила вперёд кулаки. Эрен, поднявшись, скопировал её стойку. Она стояла безупречно, идеально. И движения её были скупые, но точные. Такая миниатюрная, она использовала преимущества своего роста и обманчивой хрупкости. Направляясь к ним, Микаса поймала себя на мысли, что слишком много думает об Анни в последнее время. Даже больше, чем обычно об Эрене. Анни явно этого не заслуживала. И всё-таки как мастерски она совершила бросок через бедро. Лишь мгновение спустя Микаса поняла, что через бедро бросили Эрена. Он охнул при падении, не сразу смог сесть и сказал, морщась от боли: — Погоди, мне нужен перерыв. — Если тебе нужны перерывы в бою, тренируйся с Микасой, — фыркнула Анни. — Это ещё почему? — резко спросила Микаса. Анни, даже не удосужившись повернуться к ней, ответила равнодушно: — Потому что ты сдуваешь с него пылинки. Так он точно не научится защищать себя. — Зачем? У него же есть я, — вырвалось у Микасы. Анни презрительно улыбнулась, а у Эрена от злости покраснели уши. — Я готов, Анни, — сказал он, поднимаясь и отряхивая пыль со штанов. — Давай продолжим. — Я боюсь, когда Микаса так на меня смотрит, — серьёзно сказала Анни. — Ну что, Эрен, сможешь в этот раз меня уложить на лопатки? — Хватит, — сказала Микаса, шагнув между ними. — Эрен, я обещала показать тебе приём. — Что? — успел удивиться Эрен, когда небольшие, но сильные руки оторвали его от земли. Он полетел по красивой дуге и упал метрах в трёх от Микасы. Микаса выпрямилась, отряхнула руки. Приём получился безупречный, Анни и не снилось. Пусть Эрен знает, у кого действительно стоит брать уроки рукопашной борьбы. И вдруг она заметила, что остальные курсанты смотрят на неё: у Райнера отвалилась челюсть, Армин побледнел, а Жан, уже пришедший в себя, похоже, раздумал подниматься на ноги. А Эрен — Эрен лежал и не шевелился. И даже, кажется, не дышал. В наступившей тишине послышался равнодушный голос Анни: — Кто же так шею ломает? Достаточно было просто хорошенько сдавить. После того, как Микаса наконец успокоилась и раздумала идти убивать «эту тварь», Армин уже сам начал испытывать лёгкую неприязнь к «твари». — Да ладно, с Эреном же всё в порядке, — в который раз повторил он. — Медсестра сказала, что через три дня уже вставать сможет, у него просто треснула пара рёбер и лёгкое сотрясение... Ты куда? Микаса, подожди меня! Эрен был не один. Уже подходя к палате, Микаса услышала знакомый голос, и её затрясло от злости. — …легко. Это очень простой приём. — Да? Но когда Микаса меня подняла, я просто не успел среагировать. — Это потому что ты слишком медлительный. А приём самый примитивный. — Да? А ты научишь меня контратаке? — Не знаю… Он правда простой, даже ты на второй раз сможешь увернуться… — А ты покажи мне сложный, — сказала Микаса, распахивая дверь палаты. — Раз уж ты случайно мимо проходила. Анни, стоя у распахнутого окна со скрещенными на груди руками, даже бровью не повела. — Чего нужно? — устало спросил Эрен; он лежал на постели с перебинтованной головой и явно был не рад визиту Микасы. — Почему открыто окно? Ты же простудишься. Анни покачала головой. — Ты чуть не убила его, сквозняк он переживёт. — Это уже мне решать, что он переживёт, а что нет, — отрезала Микаса. — Ну что, Анни, покажи, как справиться с моим примитивным приёмом. Анни пожала плечами и встала в боевую стойку. По её лицу обычно было трудно угадать эмоции, но и Эрену, и Армину показалось на мгновение, что она счастлива. Микаса закатала рукава. — Может, хотя бы не в палате больного? — сказал Армин, но тут Анни с Микасой шагнули друг другу навстречу. — Кажется, они забыли о тебе, — сказал Армин, поддерживая Эрена под локоть и помогая идти к выходу из медицинского корпуса. — Кажется, я очень этому рад, — устало сказал Эрен. В палате позади них что-то падало, гремело и разбивалось вдребезги. Кажется, Микасе и Анни больше никто не был нужен.