Жизнь за жизнь

Рана на плече ныла, но высокое здание замеченное Крессидой было уже всего в десятке метров от них. Китнисс поморщилась, окидывая взглядом полуразрушенные улицы, усыпанные осколками стекла и камнями. Почти затихшие выстрелы и крики доносились издали; большая часть сил повстанцев направилась к Дому Правосудия вслед за отступающими и терпящими поражение за поражением миротворцами. - Порядок, Сойка? - появившийся слева Боггс обеспокоенно глянул на неё, на что Китнисс лишь отмахнулась, ускоряя шаг. - Царапина, - бросила она, замечая сверлящий взгляд Хоторна, идущего впереди неё. Автомат в его руках то и дело поднимался в воздух, но в следующий момент опускался. С того момента, как их отряд наткнулся на нескольких миротворцев полчаса назад, улицы были абсолютно пустынными, а шум, заставляющий насторожиться, был не более чем очередной осыпающейся стеной одного из складов. - Вперед, - отдал приказ командир отряда. Повинуясь ему, Китнисс проскользнула в дверь вслед за Гейлом. Она вглядывалась в полумрак, готовая в любой момент натянуть тетиву лука или отступить в сторону. Помощники Крессиды включили мощные фонари, мигом осветившие серые стены. - Поднимаемся, - ещё один короткий приказ и весь отряд начал пробираться вперед. Показавшееся на первый взгляд фабрикой или каким-то складом, полуразрушенное здание оказалось больницей. По обе стороны коридора виднелись пустые палаты с койками и какими-то обесточенными аппаратами, а под ногами хрустели осколки. На самой периферии слуха Китнисс услышала мерный шум, раздавшийся снизу, и мгновенно остановилась, привлекая внимание Боггса. Этажом ниже действительно оказался человек. Он обернулся на шум открывшейся двери, несмотря на то, что Гейл открыл её почти беззвучно. Из рук светловолосого парня упала склянка, а полы его халата тут же обагрились красным. Кровь, наполняющая колбу, стекала на пол, но он будто не замечал этого, глядя на вошедших в просторную палату людей. - Руки, - резко скомандовал Боггс. Китнисс заметила, что руки врача едва заметно подрагивали, когда он начал выполнять приказ. - Без резких движений, парень, - добавил командир, не опуская оружия. - Не стреляйте, - чуть хрипло произнес врач, послушно замерев. - Здесь резервные генераторы, от которых работают аппараты искусственной вентиляции легких. Они поддерживают жизнь полудюжине людей. Китнисс обернулась, замечая шагнувшего из-за её спины Гейла. В несколько шагов напарник оказался рядом с замершим врачом, ткнув дуло пистолета ему в грудь, прежде чем кто-то успевает возразить. - С чего бы нам переживать за жизни миротворцев и их псов, а? - прошипел Хоторн. Даже не глядя на лицо Гейла, Китнисс чувствовала, как на его лице появилась едкая ухмылка. И ей это совсем не понравилось. - Нам скорее стоит их убить, как и тебя, капитолиец, - продолжил он. - Миротворцев и их псов? - переспросил врач, вздергивая подбородок и отвечая на взгляд Гейла. Несмотря на то, что тот возвышался над ним на целую голову, Китнисс с удивлением заметила, что он не боится ничего и будто бы не замечает серебряное дуло пистолета, направленное прямо в сердце. - Там мирные жители, пострадавшие от обеих сторон. Жители, которых вы освобождаете, повстанец. Хоторн заиграл желваками, одарив капитолийца свирепым взглядом, и девушка уже собралась одернуть друга, как его останавил командир: - Хватит, - прорычал он, давая знак одному из своих помощников, и тот мгновенно направился в сторону второй двери, ведущей из комнаты. - Он безоружен, если ты не заметил, солдат Хоторн. Гейл отступил, но Китнисс видела, насколько тяжело это дается ее другу. Иногда ненависть застилает ему глаза, заставляя забыть обо всём, но сама же она никогда бы не смогла поднять оружие на врача, ведь тогда она ничем бы не отличалась от капитолийцев, посылающих детей из Дистриктов на убой. Ничем бы не отличалась от Сноу, отдавшего приказ сбросить бомбы на Двенадцатый, прямо на мирных жителей, не имеющих ни единого шанса спастись. - Если у вас есть возможности помочь, то сейчас самое время, - тихо произнес врач, обращаясь к Боггсу, стоило тому опустить оружие. - Мы сделали всё возможное, но миротворцы, уходя, забрали практически все лекарства, а те что остались, почти бесполезны. Пострадавшим необходима помощь. Боггс коротко кивнул и собирался еще что-то сказать, как со стороны коридора раздались тихие шаги. Бойцы подняли автоматы, наводя их на дверь, и прежде, чем несколько мужчин в белоснежной форме успели нажать на курок, выстрелили сами. Светлая ткань вокруг пробитых насквозь панцирей быстро окрасилась кровью, и миротворцы, не издав и звука, упали на уложенный плиткой пол. - Мирные жители, говоришь? - язвительно протянул Гейл, направив пистолет на врача. - Да? Китнисс хотела выкрикнуть, даже не задумавшись, из-за чего так самоотверженно защищает того, кто фактически являлся врагом и скорее всего, обманул их. Она отогнала от себя мысль о том, что Митчелл, посланный командиром, уже мог быть мертв, в то время как их отвлекали. Но из её горла вырвался только стон, а в следующий миг она увидела, как удивление в глазах врача сменилось острым беспокойством, и он бросился к ней. Это последнее, что видела Китнисс, прежде чем мир для неё погрузился в темноту.

***

Солнечные лучи сверкали в капельках росы, виднеющихся в траве под ногами. Сотни разнообразных растений и цветов. Луговина, так знакомая ей и уничтоженная сейчас. Вид завораживал, и девушка сделала глубокий вдох, полной грудью ощущая воздух, наполненный свежестью и чуть заметным горьковатым запахом трав. Ярко-желтые одуванчики усыпали землю, вплетаясь в темно-зеленый ковер. Десятки, сотни маленьких цветков, символизирующих для неё приход весны, возрождение и исцеление. Китнисс подняла взгляд, только теперь замечая, что она не одна. Солнце ослепляло, заставляя зажмуриться и отвести глаза. В первые мгновения девушка разглядела лишь расплывающееся белоснежное пятно, неспешно приближающееся к ней. - Ты, - удивленно прошептала Китнисс, не понимая, каким образом человек, которого она видела всего несколько минут, попал в место, являющееся ей во снах. В тех снах, которые не были связаны с Голодными Играми - редких, дарующих спокойствие и так желанных ею. - Я... мы мертвы? - непонимающе добавила девушка, вглядываясь в лицо оправляющего манжеты капитолийского врача. Растрёпанные пряди казались расплавленным серебром под солнечными лучами, а на его губах появилась улыбка, неожиданно теплая и искренняя. Он протянул руку, касаясь плеча, и Китнисс впервые позволила кому-то незнакомому прикоснуться так близко, почти интимно. Не чувствуя острого желания, обычно разгорающегося в те моменты, когда кто-либо кроме сестрёнки пересекал границы личного пространства. Желания немедленно оттолкнуть, избежать прикосновения и не чувствовать тепла пальцев, ощущаемого даже сквозь плотную ткань рубашки. - Нет, Китнисс, - мягко произнес врач, убирая руку и позволяя ей разглядеть белую повязку, украшающую её плечо чуть левее ключицы. - К счастью пуля едва задела. Совсем скоро ты придешь в себя. - Зачем? - резко перебила Китнисс, хватая его за руку, цепляясь за пальцы, будто бы это заставило его сообщить о своих мотивах, ничего не скрывая. - Зачем ты помогаешь мне? Он легко усмехнулся, высвобождая пальцы, прежде чем ответить: - То, что я капитолиец ещё не означает, что я не давал клятв. Я врач, помогать людям – мое призвание. Именно это я и делаю... Сойка-Пересмешница. Китнисс молчала, не зная что ответить, чувствуя, как врач, спасший ей жизнь, бережно касается волос, убирая несколько прядей, упавших на лицо. Прикосновения нежные, почти невесомые и неожиданно заставляющее сердце пропустить несколько ударов. - Попрошу лишь об одном, - неожиданно произнес он, и Китнисс подняла глаза, встречаясь взглядами. - Мои подчиненные. Они жители Второго и, поверь, никому не причинили вреда. За себя необычный капитолиец не просил, не убеждал в своей абсолютной невинновности, но отчего-то девушка была уверена, что он тоже никому и никогда не причинял вреда. Просто не мог. В следующий миг он растворился, оставляя Китнисс одну, а всё вокруг залил яркий свет. Но она всё же отвечает: - Обещаю.

***

Обрывки сна, напоминающего скорее какое-то наваждение, нехотя отпускали. Во всём теле ощущалась невозможная слабость, а плечо то и дело вспыхивало волнами боли, словно в него втыкали длинную спицу, тут же извлекая. - ...Если она не придет в себя в ближайшее время, - знакомый голос звучал будто сквозь пелену плотного, окутывающего тумана. – В таком случае я не позавидую тебе, капитолиец. - С ней всё в порядке, я же сказал... - второй голос перебил, не давая договорить, и Китнисс узнала в нём врача, совсем недавно внезапно появившегося в её сне и так же растворившегося. - Хватит! С трудом распахнув глаза, она окинула взглядом небольшую комнату, уставленную стеклянными шкафами. Единственная кровать, на которой она и лежала, стояла у стены, но внимание девушки привлек вовсе не интерьер. Гейл возвышался над побледневшим врачом, вцепившись в отвороты халата рукой и сжимая плотную ткань. На фоне воротника белоснежной рубашки самого Хоторна, выглядывающей из-под форменной куртки, одежда капитолийца казалась серой, пыльной и грязной. Да и сам врач выглядел помятым и очень уставшим, несмотря на то, что старался не подавать вида, упрямо глядя на её друга и не отводя взгляда ни на секунду. Гейл, полный сил и к тому же с оружием за поясом, определенно выигрывал. “Отдыхал ли он хоть раз за эти два дня? - мелькнула мысль, когда Китнисс с каким-то странным недовольством вспомнила, что не знает даже имени своего неожиданного спасителя. - Вряд ли”. Их отряд допустили к операции во Втором только сегодня, а остальные повстанцы сражались здесь с понедельника, упорно оттесняя миротворцев к их последнему оплоту - крепости “Орешек”. На какое-то мгновение взгляд капитолийца скользнул по кровати, замечая, что пациентка пришла в себя. - Не делайте резких движений, - обратился он к ней. - Рану нельзя беспокоить, сейчас я введу новую дозу обезболивающего. Гейл неспешно отпустил врача, вытирая руки о халат, словно коснулся чего-то грязного и недостойного. Китнисс почувствовала, как ярость закипает в груди, но в следующий миг перед глазами всё поплыло, а рана вспыхнула новой болью. - Что с ней?! - разъяренный голос Гейла, звучащий совсем рядом, и тихий голос врача, что-то отвечающего ему. Фразы долетали обрывками, а слабость была столь велика, что даже распахнуть глаза удалось не сразу. - Всё в порядке, - сухо произнес врач, будто не замечая металл пистолета, приставленного к виску. - Сейчас я введу лекарство, и станет чуть лучше. Она потеряла какое-то количество крови, необходим отдых. - Только попробуй ввести ей какую-нибудь дрянь, и ты труп, капитолиец. Китнисс с трудом попыталась сфокусировать взгляд хоть на чем-то, но всё по-прежнему расплывалось. Врач сидел на краю кровати, накладывая венозный жгут на её руку чуть выше локтя, а Гейл возвышался над ним, угрожающе направив пистолет в его сторону. - Понял?! – не унимался Гейл. - Прекрати! - собственный голос казался ей невозможно слабым и едва слышным. Гейл смотрел на неё с явным недовольством, но ей было плевать. - Если бы не он, я была бы мертва, а ты обращаешься с ним так, словно он миротворец, а не врач! - Он капитолиец, - упрямо отозвался Гейл. - Здесь действительно нет миротворцев, он не врал. Остальные врачи и все медсестры действительно жители Второго, - продолжил он и, достав из внутреннего кармана что-то прямоугольное, протянул Китнисс карточку. - Но этот врач - капитолиец, чтобы он не сделал! Буквы расплывались перед глазами девушки, в то время как врач молчаливо измерял что-то странным приборчиком, приложенным к её руке. “Доктор Мелларк” гласили серо-серебряные буквы, сплетающиеся в первую строчку под фотографией на фоне герба Капитолия. - Капитолиец, - ответила она, отводя взгляд от врача и встречаясь глазами с Гейлом. Китнисс чувствовала, что сознание вот-вот покинет её, но сопротивлялась всеми оставшимися силами. Ведь если она отключится, Хоторн может натворить глупостей. - Который спас меня и ты оставишь его в покое, Гейл. Убери оружие! - Нет, - упрямо заявил тот, пряча документ назад и не отводя дуло пистолета от головы врача ни на миллиметр. - Ты слишком слаба и не понимаешь, что говоришь, Кискисс. Я не собираюсь... - Хватит! - резко перебил его Мелларк. Китнисс почувствовала, как игла прокалывает кожу, а ледяная жидкость проникла в кровь. - Ей нельзя повышать голос, и уж тем более кричать, неужели вы этого не понимаете!? - Гейл, нет! - вскрикнула она, видя, насколько напрягается Гейл, но он всё же послушал её, а в следующий миг зазвучал короткий писк его коммуникатора. - Меня вызывают, а к вам сейчас зайдет Митчелл. Но я скоро вернусь, капитолиец. Если с ней что-то случится... - произнес Хоторн, отводя взгляд от экрана коммуникатора и пряча пистолет за пояс. Он вышел, прежде чем они оба успели что-то ответить, но Китнисс почувствовала лишь облегчение от того, что Гейл ушел. - Почему вы меня так рьяно защищаете? - поинтересовался врач, извлекая иглу и тут же достав следующий шприц, который он быстро наполнил прозрачным лекарством. Она подняла взгляд на голос, чувствуя, как слабость медленно отступила под действием лекарства. Боль утихла, а зрение постепенно возвращалось, позволяя разобрать лицо сидящего рядом человека. В ярко-голубых глазах, с виднеющимися красными прожилками лопнувших сосудов, читалось удивление, а в голосе сквозило любопытство. - Жизнь за жизнь. Это справедливо, - ответила Китнисс, почувствовав, как игла вновь коснулась руки. Врач молчал и, неожиданно для себя, вспомнив необычный сон, она добавила: - И ещё потому, что обещала.