Медиум

      На следующий день медиум стоял перед вращающейся стеклянной дверью — входом и никак не мог решиться сделать шаг. Сейчас он может встретить Чанёля и его сердце опять будет растревожено. Если быть честным, то решение полностью окунуться в мир духов и жить их жизнями немного помогло Бэку справиться с собственной болью, и он уже и думать забыл об их последнем конфликте. Однако, вероятность того, что сейчас он столкнётся с Пак Чанёлем нос к носу немного пугала его. Как он отреагирует? А как сам Бэкхён отреагирует? Что говорить? Что делать? Может врезать ему и станет легче?       Ведь на самом деле всё было не в уязвленной и оскорбленной гордости, а намного глубже и с левой стороны. Просто в тот день, когда Пак так не красиво его обидел, Бён плакал не из-за того, что его обозвали шлюхой. Я вас умоляю, как только парня не называли, учитывая его особенности. Ему было обидно из-за того, что, не смотря на всё, что он пытался сделать для этого человека и вроде бы сделать хорошего — Пак Чанёль всё равно остался к нему равнодушен. Это задевало, потому что Бэк обнажил перед ним не только своё тело, но и душу. Но было чувство, словно его просто использовали, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Да, конечно, Бэкхён хотел, чтобы Чан отвлекся от этих мыслей, но всё же он таил надежду, что за всем этим брюнет всё же сможет разглядеть, что именно ему подарил в ту ночь странный пепельноволосый медиум.       А подарил он своё сердце. — Так, ладно. К чёрту драму, нужно взять себя в руки и делать дело. Ко мне пришел Кай и теперь дело не только в Пак Чанёле, а ещё и в Ким Чонине. Я помогаю духам, а не людям, — кивая самому себе, произнес Бэкхён. Парень пару раз глубоко вздохнул - выдохнул и решительно вошел в карусельную дверь.       Сегодняшнее утро для Бэкхёна вообще насыщенно событиями и он опять всю ночь не спал. Ну, точнее поспал всего лишь пару часиков и то, потому что устал настолько, что заснул за столом, лбом уткнувшись в бумаги, которые ему передал офицер Чо Инсон.       Если бы не это дело, то Бён много чего бы и не узнал. Теперь медиум был в курсе, почему полиция никак не могла закрыть это дело и найти виновного. Всё было в том, что его действительно не было. Оказывается, что человек, которому принадлежала машина, сбившая Кая, ещё днём ранее заявил, что её украли, а значит — он не причастен к преступлению. Сама машина так и не была найдена. Свидетели не могли дать конкретных показаний, потому что всё произошло слишком быстро и никто не успел разглядеть лица водителя, потому что он мгновенно скрылся с места преступления. Камеры наблюдения, которые, по сути, должны захватывать всю территорию перекрестка в тот день были неисправны. Работала лишь одна, с ракурса которой просто невозможно было разглядеть преступника, который в ту ночь был за рулем украденного авто. Тогда полиция не спешила чинить камеры, потому что перекрёсток неоживленный, спальный район, там ведь никогда ничего не случается. И теперь из-за халатности какого-то человека, поленившегося в тот же день исправить поломку, страдает столько людей и даже один дух. Или это просто судьба у них такая…       Но лишь один Бэкхён знал, что сможет найти преступника. И он даже знал как, поэтому позвонил Кёнсу, чтобы устроить ему допрос с пристрастием, не знает ли он — есть ли у Пака в кабинете какие-то вещи, принадлежавшие Каю? Если бы не было, то Бён дошел бы того, чтобы залезть к Чанёлю в квартиру, благо, где живет последний пепельноволосому было прекрасно известно.       Президент До сразу отнекивался и обзывал Бэкхёна идиотом и недоумком, потому что до сих пор не простил ему затею с Инсоном, но потом его внезапно осенило. Он вспомнил, что однажды, почти перед самой трагедией, Чанёль пришел на работу довольный, как начищенный пятак. Он всячески пытался показать всем свои новые наручные часы, то закатывал рукава, то просто укладывал левую руку поверх правой, то опирался именно на левую руку, чтобы все видели. Кёнсу помнил, как не сдержался и отпустил шуточку в сторону Пака о том, что тот ведет себя как ребенок, который наконец-то купил что-то на свои первые накопленные деньги. На что Чан горделиво заявил, что это подарок. Он ещё неделю ходил довольный, почти пылинки сдувая с этих часов.       После этих воспоминаний Бэкхён и ДиО были уверены, что это точно был подарок Ким Чонина. А кого, если не его? Только подарку от своего любимого или очень дорогого человека можно так радоваться, это же элементарно.       Что ж, Бэкхёну эти часы не очень подходили, но выбирать было не из чего. А для каких именно целей он так и не признался Кёнсу, чтобы заранее не волновать его, просто сказал, что дух его попросил принести что-то связанное с ним. После этого они долго думали, как бы эти часы с парня снять, ибо он ходил в них постоянно. Это ведь наручные часы, они созданы для того, чтобы их постоянно носить, некоторые даже в душ ходят с ними. И тут опять воздадим хвалы наблюдательности До Кёнсу.       ДиО вспомнил, что Чанёль всегда снимает свои часы, когда ему нужно играть на гитаре. Хотя это было неважно на гитаре или на каком-то другом музыкальном инструменте. Просто перед тем, как сесть за инструмент — парень снимал свои часы, словно они ему мешали. Кёнсу не знал, что это за странная привычка такая, но разве у других людей нет странных привычек? Поэтому они разработали целый план по захвату часов Пак Чанёля. И именно этот план пришел воплощать в действие Бэкхён, поднимаясь сейчас на лифте на самый верхний этаж здания.       Лифт звякнул трелью колокольчиков и остановился, открывая свои двери. Из кабины сразу показалась пепельноволосая голова, а затем и весь парень. Бэк опасливо оглядывался по сторонам, чтобы не попасться на глаза Пак Чанёлю. Ему нужно было всего лишь быстрыми перебежками добежать до кабинета Президента и всё, он в безопасности. Парень покрепче прижал к себе папку с бумагами о деле Ким Чонина и ринулся через холл, в сторону кабинета друга.       Ещё пара метров и я в приемной, — почти ликовал медиум, оглядываясь назад и радуясь, что позади чисто и за ним нет хвоста в виде Пак Чанёля. Господи, такими темпами его жизнь скоро превратится в самый настоящий детектив и первой жертвой будет он, потому что его удача — это его проклятие.       И именно из-за этого он был бы не Бён Бэкхён, если бы задуманное прошло как по маслу. Он так увлеченно следил за своим «хвостом» и прикрывал себе тыл, что совершенно забыл о том, что хоть изредка, но нужно поглядывать вперед. Парень неожиданно встретился с препятствием в виде человеческого тела, а если быть точнее, то он прямо лбом угодил в чью-то широкую грудь. Из-за того что руки были заняты папкой, Бэк не смог справиться с равновесием и плюхнулся прямо на заднюю точку, попутно роняя эту самую папку. Пепельноволосый болезненно поморщился, ибо твердь пола оказалась слишком неприступной и Бэкхён уже сейчас представлял синяки на бедре. Но в следующее мгновение огромный синяк на заднице ему показался вообще не проблемой, ибо над головой раздалось удивленное: — Бэкхён? — на него сверху вниз смотрел Пак Чанёль, явно растерянный такой встречей, потому что кого-кого, а вот встретить Бёна в компании он больше не рассчитывал.       Медиум продолжал хлопать ресницами, ибо не знал что сказать. Такое чувство было, что его застали на месте преступления и вот-вот главный потерпевший укажет на него пальцем, приговаривая к неминуемой смерти. Он не сводил глаз с Чанёля, который тоже немного растерялся и не знал, что говорить. Но все-таки Пак быстрее сориентировался: — Ты не ушибся? Всё цело? — обеспокоенно спросил парень, смотря на медиума. Тот зачарованно покачал головой, хотя левое бедро страшно ныло. — Хвала небесам, а то Кёнсу убил бы меня, — чуть рассмеялся Чан, стараясь сгладить неловкость встречи. — Прости, я тебя вообще не заметил, уткнулся в бумаги… — проговорил он, переводя взгляд чуть дальше, где смешались бумаги Чанёля и выпавшие из папки бумаги Бэкхёна. – Ох, прости, я сейчас… — начал он, присаживаясь на корточки и берясь за листы. — Нет! — заорал Бён, кидаясь к своей папке и судорожно загребая в неё выпавшие листы, даже не смотря его это бумаги или нет. Он знал, что если сейчас Чанёль увидит что там, то это явно станет последней каплей его терпения, ведь Бэк в который раз действовал за его спиной, прекрасно зная, что великану это совсем не понравится.       Пак удивился такой реакции, и хотел было уже отдать те несколько листов, которые успел поднять, но его взгляд зацепился за знакомое имя. Он более внимательно взглянул на лист, который держал в руке и его глаза округлились. Ким Чонин. Это было что-то вроде резюме о Чонине, здесь было всё: где родился, где учился, где работал, какие были заслуги, какие были правонарушения. Чанёль взглянул на другой лист и это оказался отчет офицера, который в ту самую ночь прибыл на место преступления. Следующим листом оказались какие-то показания свидетелей, ещё какие-то отчеты о вскрытии, много чего, что не должен был видеть обычный человек. Откуда у Бэкхёна такие сведения? Зачем они ему? Неужели он узнал, что Чонин и есть тот самый человек, которого потерял Пак? Но как? Почему медиум никак не успокоится? Зачем он лезет туда, куда его не просят? Зачем он лезет туда, где так болит? Почему он не может просто оставить их в покое? Почему он вообще появился в жизни Пак Чанёля?       С каждой секундой осознания, что Бэк опять посмел вторгнуться в его жизнь без разрешения и потоптаться там, где никому даже не дозволено было дышать, приводило Чана в неописуемую ярость. Сколько можно говорить этому глупому медиуму, что он не нуждается в помощи? Сколько раз нужно ему сказать, чтобы он не лез туда, где он совсем не нужен? Ну, что за человек такой? Или он получает какое-то особое удовольствие, причиняя людям боль?       Брюнет отпустил листы, и они с почти неслышным шумом опустились на пол. — Откуда ты… — тихим угрожающим голосом начал Ёль, но его быстро перебили: — Послушай, Чанёль, я всё могу объяснить… — начал тараторить пепельноволосый, но слишком поздно пить «Боржоми», когда почки отказали.       В этот самый момент словно что-то перещёлкнуло в голове Пака и он вскинул горящие яростью глаза на Бёна, готовый кинуться на него в любую секунду, словно дикий зверь. С приглушенным утробным рычанием, Чанёль вскочил на ноги, отрывая от пола и Бэкхёна. Парень схватил медиума за грудки и больно припечатал к стенке: — Сколько раз? Я спрашиваю тебя, Бэкхён, сколько раз мне ещё повторить, чтобы ты не лез в мою жизнь?! — закричал парень, неотрывно смотря в перепуганные глаза напротив. Бэк, конечно, знал, что Чан может разозлиться, но не думал что настолько. — Чанёль, послушай… — Довольно! Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, Бён Бэкхён! Не смей больше приближаться ко мне! Не смей ничего вынюхивать! Слышишь меня?! — парень встряхнул пепельноволосого, да так что тот ударился головой об стенку. — Не смей лезть в мою жизнь! Помогай тем, кому это нужно! — резко бросил он, словно плюнул в лицо медиуму. Парень резко отпустил его куртку и решительно повернулся, чтобы уйти. — Я уйду из твоей жизни после того, как спасу его, — прозвучало в спину. Ёль обернулся, чуть нахмурившись и хотел опять уйти, но потом застыл как вкопанный. — Он сам ко мне пришел, Чанёль. И сам попросил о помощи. — Кто он? — последняя надежда, что догадки не оправдаются. — Кай. Он сам пришел ко мне, сам рассказал как умер и сам привел на место. Ты не хочешь, чтобы тебя спасли, что ж, твоё право. Но Ким Чонин хочет, чтобы ему помогли. — Врешь… — не поверил ему Пак, полностью поворачиваясь к парню. — Ха, кто из нас двоих тут врёт, так это ты, Пак Чанёль. — Но как? .. — Он видимо устал от твоих терзаний. Ты держишь его рядом с собой и никуда не пускаешь, он погибает, понимаешь? Ещё немного и он станет мстительным духом и тогда могут пострадать многие, о тебе я вообще молчу, ты будешь первым, кто погибнет от его злобы, потому что именно ты его таким сделаешь. — Как так? .. — А вот так, Пак — чертов эгоист — Чанёль! Думаешь всегда только о себе, о своей боли, о том, что ты центр Вселенной и даже не замечаешь, как страдают другие рядом с тобой! Выдумал эту историю несчастной любви и жалеешь себя, да? — от испуганного Бэкхёна не осталось и следа, потому что слова, что ранее произнес Пак, больно резанули ему по сердцу, причиняя сильную боль. Хотелось сделать больно в отместку. — Да что ты знаешь?! — Вот именно, что я знаю всё! Ты ведь давно уже не любишь Чонина, а скорее любишь свою любовь к нему. И отпустить ты его не можешь, не потому что он твоя любовь навеки, нет, это совсем не поэтому. Потому что, если бы это было так, то ты бы в жизни не подпустил меня так близко, как в ту ночь… — Замолчи… — Ты не можешь его отпустить, потому что чувствуешь себя виноватым перед ним. Ты не доглядел, ты не уберег, так ты себе это говоришь, Пак Чанёль, а? — Я сказал, заткнись… — с каждым словом Ёль всё больше мрачнел и Бэкхён прекрасно знал, что опять идет по острию ножа и за такие слова ему может хорошо влететь, ибо Чанёль и так был в бешенстве, а медиум, словно не замечая этого, специально брал и махал красной тряпкой перед взбешенным быком, готовым броситься на него в любую минуту и разорвать в клочья, потому что меткие слова ударяли по самому больному, били туда, где было самое сокровенное. — Ты винишь себя, потому что так и не смог добиться правды и найти виновного в смерти Чонина. И именно эта вина не отпускает тебя, а ты держишь его. Ты думаешь, если постоянно будешь убегать от правды, то тебе станет легче, Пак Чанёль? — Заткнись, черт побери! — закричал Ёль, опять прижимая пепельноволосого к стене. — Что, неприятно слышать правду, да? Ты можешь избить меня хоть до смерти, но ты всё равно не сможешь убежать от истины, сколько бы ни пытался, — чуть ухмыляясь, произнес Бэкхён. Он знал, что сейчас выступает негативным персонажем и до конца играл свою роль. О том, что он причинил сейчас боль любимому человеку, парень подумает позже, главное, что хоть кто-то попытался достучаться до подсознания Пака и наконец-то открыть ему глаза на всё происходящее. Он давно уже не любит Чонина, даже возможно он никогда и не любил его той самой романтической любовью, он скорее любил его так, как любят младшего брата и просто попутал эти два чувства. Так случается, это нормально. Люди часто путают чувства. И прикрывался он своей любовью, потому что боялся открыто взглянуть правде в глаза. Он боялся признать то, что винит во всём случившемся себя. Он боялся, что вина просто погребет его под своей тяжестью. — Что здесь происходит, Пак Чанёль? — рядом с ними послышался грозный голос ДиО. — Отпусти Бэкхёна, сейчас же, — велел Президент, и руки брюнета тут же разжались, давая медиуму больше воздуха. — Может, не будете разбираться со своими проблемами на виду у всей компании? — Нам не в чем разбираться, — сухо произнес Бэк, подбирая свою папку и ловко выбирая из неё бумаги Чанёля. Парень резко сунул эти бумаги Паку в грудь, вкладывая в этот жест всю свою злость. Чан пошатнулся, автоматически прижимая к себе листы и продолжая смотреть на Бёна нечитаемым взглядом. Бэк посмотрел на Ёля, стараясь не выдать то, что так хочется сейчас заплакать от обиды. Почему именно он должен быть палачом для своего любимого? Почему им не суждено быть вместе? Почему? Неужели они оба не достаточно страдали, чтобы наконец-то получить награду за свои мучения в виде чистой и светлой любви? Но видимо у Вселенной были другие планы. Чанёль видел, как Бён держится из последних сил, шумно вбирает воздух через нос, закусывает нижнюю губу и он видел этот взгляд. Взгляд, который ясно говорил, что на этом всё. Точка поставлена. И где-то в мыслях щелкнуло, что нужно что-то срочно делать, исправлять ситуацию, но то, что сейчас открыл перед ним Бэкхён, имело настолько оглушающую силу, снося все выстроенные барьеры Чанёля к чертям собачим, что угрызения совести по поводу медиума терялись где-то в пучине всего того, что сейчас творилось внутри Ёля.       Пак перевел побитый взгляд на До, а затем молча развернулся и направился в свой кабинет, слишком аккуратно закрывая за собой дверь. — Бэкки, что ты ему сказал? — Кёнсу перевел шокированный взгляд на пепельноволосого, который старательно избегал его взгляда и постоянно закусывал губу. — То, что должен был сказать, — последовал ответ. — Кто-то должен был сказать ему правду и наконец-то открыть глаза. — Это что ж за правда такая, что у парня взгляд остекленел? — ужаснулся ДиО. — Прости, Кённи, но я не хочу это обсуждать. Если Пак Чанёль захочет, то он сам тебе всё расскажет. — С каждым разом я всё больше убеждаюсь в том, что для всех было бы лучше, если бы вы вообще не встретились, — уставшим голосом произнес Президент, улавливая в глазах медиума какое-то обреченное согласие. — Я так понимаю, что на этом всё? Ты больше не будешь заниматься Каем? — подвел разумный итог Су. Разумный для него, как оказалось. — С чего ты взял? — удивился пепельноволосый. — Ну, как же? Ты и Чанёль… — он попытался жестами как-то показать, что ведь парни поругались между собой, значит, и дел общих больше не будут иметь. — Нет, — как-то обиженно ответил Бэкхён. — Я не смешиваю личное и дело. Пак Чанёль — это Пак Чанёль и то, что он тупой придурок, в которого я умудрился влюбиться — это одно. А то, что Ким Чонин пришел ко мне за помощью — это совсем другое. Прежде всего, я помогаю духам, для меня это всегда приоритет. Я не брошу его, даже если мне будет очень больно, я всё равно доведу это дело до конца. — М-да, упрямства тебе не занимать, — поджал губы Президент. — Так зачем тебе эти часы? — Кай попросил. — Именно эти часы? — с сомнением переспросил ДиО. — Нет, он просил что-то связанное с ним. Часы — это ведь его подарок, значит подходит. — И что он хочет от этих часов? — Он просто попросил их принести на место трагедии. — Зачем? — Откуда я знаю зачем? Он не может разговаривать как обычные духи, каждый раз я разговариваю с ним так, словно в шарады играю, — раздраженно ответил Бён, потому что подозрительность До могла сорвать все его планы и тем более он хотел поскорее уйти из этого здания, где так близко был Пак Чанёль. — Ясно. Что ж, держи, — Кёнсу вытащил из кармана брюк классические наручные часы с коричневым кожаным ремешком и стандартным циферблатом. — Когда ты успел? — изумился Бэк. — Когда-то, — усмехнулся Кён и развернул медиума за плечи по направлению к лифту. – Всё, иди уже, работай, ибо у меня тоже много дел. Я надеюсь, что с тобой всё будет в порядке, и ты никуда не влипнешь. — Слово скаута! — воскликнул пепельноволосый, шуточно отдавая честь. — Ты не скаут и они честь не отдают, чудик. — Какая разница? — отмахнулся парень и уже хотел уйти, но вспомнил о папке, которую так душевно прижимал к груди. – Ох, забери её от меня, — он тут же всучил её Президенту. — Только одни проблемы создает, — фыркнул он на ни в чём не повинные бумажки и, помахав на прощение Кёнсу, скрылся за дверцами лифта. — Да уж, одни проблемы… — задумчиво произнес Кёнсу, глядя на папку и возвращаясь обратно в свой кабинет.       Бэкхён стоял на том самом перекрёстке, где совсем недавно был вместе с духом Чонина. Парень оглядывался по сторонам и ждал, пока снующие туда-сюда людишки наконец-то разойдутся по домам и он сможет воплотить задуманное в реальность.       Он соврал Кёнсу, что эти часы нужны духу. На самом деле эти часы нужны Бёну, чтобы призвать духа и через них кое-что увидеть. Сегодня вечером Бэк не был уверен, что будет в целости и сохранности, как пообещал До. Более того, он был уверен, что он будет в полнейшем не_порядке. Парень прекрасно понимал на какой огромный риск идет, но именно такой способ он видел единственно верным.       Медиум хотел увидеть лицо преступника глазами Кая. Бэкхён был уверен, что в свои последние секунды парень отчетливо видел лицо своего убийцы, а значит, если Чонин позволит Бэку увидеть его последние минуты, то пепельноволосый с легкостью сможет найти преступника, потому что будет знать, как он выглядит. Но здесь было огромное «Но». Всё что чувствовал в тот момент Кай, почувствует и Бэкхён. Он не умрет как Чонин, но успеет ощутить всю боль и ужас последних секунд жизни на себе. И именно этого медиум может не выдержать. Он может просто отрубиться от нехватки сил. Тогда стоит лишь надеяться на то, что кто-нибудь заметит валяющееся на асфальте тело и вызовет скорую помощь. Вообще-то стоило бы взять с собой кого-то на такую опасную миссию, но, к сожалению, кроме Кёнсу Бэкхёну больше не на кого было надеяться. Нет, конечно, ещё был Чанёль, который знал о его способностях, но этот человек явно дал понять, что не хочет иметь ничего общего с Бёном. Да, и сам Бэк больше не хотел иметь с ним что-то общее. Он помогал, прежде всего, духу, который его попросил о спасении, а не эгоистичному великовозрастному ребенку, который кусает всех вокруг, лишь бы кто-то не укусил его. — Кай? Я знаю, что ты следишь за мной, Ким Чонин… — позвал в пустоту Бэк и достал из кармана куртки часы. — Пришлось одолжить их у Чанёля на время. Ты ведь разрешишь мне? ..       Перед Бёном появилась густая чёрная дымка, и он разглядел силуэт парня. Призрак протянул к нему руку, словно разрешая забраться в свою душу и увидеть последние мгновения жизни. Бэкхён чуть вздохнул и потоптался на месте. — Это было страшно? — зачем-то спросил парень и дух кивнул. – Ух, что-то и мне страшновато, — он немного постучал носком ботинка об пол, словно пытаясь себя успокоить. — Подожди, дай мне пару минут. Просто когда я делал это в последний раз, то меня вырубило на несколько дней. Ощущения, знаешь ли, были не из приятных, — медиум вдохнул и выдохнул несколько раз, а затем протянул часы в сторону призрака. Бён держал часы с одной стороны, а Кай прикоснулся к ним с другой стороны. И медиума словно рвануло в сторону, окуная в совершенно другую реальность.       Бэкхён боялся открыть глаза, потому что знал, что через несколько минут ему придется пережить чужую смерть. Он ещё раз мысленно вдохнул и открыл глаза. Перед ним предстал совершенно по-иному выглядящий перекресток. На улице было тепло, много людей, которые прогуливались по ярко освещенной улице. Скорее всего, поздняя весна, потому что, не смотря на теплый воздух, холодный ветерок всё ещё ощущался на коже. Бён посмотрел вниз и понял, что сидит он на мотоцикле, а сам мотоциклист дожидается зеленого света, чтобы продолжить свой путь дальше. В Кае играла буря эмоций, он чего-то с нетерпением ждал. Он явно куда-то торопился, то и дело, постукивая пальцами по рукояткам мотоцикла. Хотелось, чтобы поскорее зажегся зеленый свет, ударить по газам и как можно скорее оказаться рядом… А вот где именно Бэкхён не понял, потому что Чонин зашевелился, так как замигал желтый свет. Бён насторожился. У него будет один единственный шанс, и он не должен его упустить.       Мотоцикл тронулся с места, но он не успел даже набрать скорость, как мотоциклиста оглушил резкий звук клаксона и громкий крик какой-то женщины, которая словно уже предполагала исход этого столкновения. Кай повернул голову на звук и его ослепил свет фар, но он видел… Чонин видел испуганный взгляд водителя синего хэтчбэка. И он прекрасно видел, как выглядит его убийца. Теперь и Бэкхён видел. И то, что он увидел повергло парня в шок, потому что этого быть не могло. Но парень не успел ничего даже подумать осмысленного, потому что в следующее мгновение всё тело пронзила страшная боль.       Машина врезалась в мотоцикл. Сразу резкой болью прошибло левый бок, и Бэкхён мог поклясться, что слышал, как треснули кости Кая, а сейчас и его кости, потому что они были одним целым. Из-за высокой скорости машины мотоцикл упал на правый бок, погребая под своим весом мотоциклиста, ломая ему вторую ногу и протягивая дальше по дороге. Если бы даже Чонин выжил, то всё равно остался бы калекой на всю жизнь. Но видимо испуганный до смерти водитель полностью потерял контроль над тем, что творил и вместо того, чтобы сбавить скорость, он нажал на газ. Мотоцикл ушел под колеса машины, полностью добивая мотоциклиста, а сам преступник скрылся с места преступления. Бён даже не мог закричать от боли, потому что сломанное ребро пробило его лёгкое и всё, что вырвалось из его уст это сдавленный хрип. Это и был последний вздох Кая.       Очнулся Бэк, стоя на коленях и судорожно пытаясь вздохнуть, но воздух никак не хотел идти в лёгкие. С глаз текли слёзы, а всё тело до сих пор болело так, словно он действительно только что попал в аварию. Парень хрипел, словно в предсмертной агонии и никак не мог очнуться от пережитого.       Неожиданно кто-то резко ударил его по спине, тем самым заставив дышать. Бэкхён не понимал, что происходит и кто это был, потому что видение и реальность просто смешались и парень понимал, что сознание постепенно уходит, утягивая его в беспросветную тьму.       Медиум вскинул голову, и только сейчас до него дошло, что кто-то сидит перед ним на корточках и всячески пытается до него дозваться. — Бэкхён, Бэкхён, ты слышишь меня? Ты видишь меня, Бэкхён? Что только что произошло с тобой? — кто-то обеспокоенно спрашивал, но пепельноволосый никак не мог различить кто именно. — Бэкхён, вставай, слышишь меня? Господи, что вообще сейчас произошло? — у этого человека явно начиналась паника. Незнакомец попытался поднять парня, но тот не мог держаться на ногах, единственное, что ему удалось, так это оторвать руки Бёна от холодного асфальта и заглянуть в расфокусированный взгляд. — Бэкхён? Бэкхён? — всё также пытались дозваться до медиума и наконец-то сквозь пелену боли и ужаса до Бёна начал доходить смысл происходящего. Он моргнул и на мгновение его взгляд приобрел ясность. — Офицер Чо Инсон? — удивленно спросил парень, словно не веря в такие совпадения. — Ну, наконец-то! — облегченно вздохнул мужчина. — Сможешь встать? — Да, наверное… — парень попытался встать и у него это получилось. Почти. Видение словно не хотело его отпускать и страшная боль, звук ломающихся костей опять вернулись в сознание медиума. А перед глазами возник образ убийцы и пепельноволосый перевел взгляд серых глаз на офицера. — Лживый ублюдок… — одними губами прошептал Бэкхён, почти падая обратно на асфальт, но крепкие руки не позволили этому случится, подхватывая парня на руки и неся к машине. — Чего? — удивился Инсон. – Воу, парень, полегче, мы с тобой не в тех отношениях, чтобы ты имел право меня так называть, — немного растерянным голосом, произнес мужчина. — Это все-таки ты его убил, — это было последнее, что произнес Бэк перед тем, как полностью отключился.