Я смогу

Вы когда нибудь чувствовали лезвие на своих руках, а отбитые битами ноги? Чувствовали, что тихо погибаете от наркотиков и боли где-то под мостом в центре Нью-Джерси? И вы ничего не можете поделать! Тело замерзает, а разум вас покидает. Накрывает кайф только что принятой дозы. И вот. Вас уже нет. Только разводы и ручейки крови, утекающие в воду… ___________________________________________________________________________________ Сухой свет, как мне кажется, хочет прожечь мои веки. В ушах противно пищит. Во рту какая-то трубка, что мешает дышать, и так хочется пить, что готов сдохнуть. Я открываю глаза.… Так слепит. Еле-еле повернул голову - на кушетке спит мама, щеки и глаза красные, в руках зажата салфетка. Я шевелю всем телом, но не чувствую ног, но осознаю, что нахожусь в больнице и от этой мысли не легче. В палату заходит врач. Тонкая оправа очков, строгий взгляд. Он разбудил маму, которая не сразу заметила моё пробуждение. Он присел рядом с кроватью на стул и тяжело посмотрел на меня. Даже представить не могу, как сейчас выгляжу. Наверняка ужасно. – Привет Фрэнк. – Доктор обратился ко мне, а мама шумно выдохнула моё имя вторя ему и сразу взяла меня за руку. Я попытался достать трубку свободной правой рукой, но он хмуро цокнул языком отведя мою руку. Мама сразу подставила стакан к моим губам. Из-за трубки половина пролилась на грудь, но она вытерла воду полотенцем. Горечь наконец исчезла с языка и я смог более здраво мыслить, что в подобной ситуации - задача сложная. – Кх, здра..вствуйте. – Я выдавил из себя какой-то ужасный звук похожий на приветствие. Язык еле ворочался, а трубка с каждой секундой раздражала меня всё больше. Врач посмотрел на бумаги, которые лежали у него на коленях. - У меня есть для тебя новости. Я вздернул разбитую бровь и зашипел от боли, сразу попытавшись принять сидячее положение, но не смог, ибо руки скользили по простыни, отказываясь удержать меня. – Слушаю. Немного подумав он закрыл папку с документами, поднимая на меня глаза. Видимо это была история моей болезни. – Тебя нашли два дня назад под рекой Раритан. – Слушая его, я то и дело поглядывал на мать. – Ты был накачан наркотиками и сильно избит. Вероятно это сделало несколько человек, сейчас их ищет полиция. – Он поспешил успокоить всхлипнувшую маму. – Но их скоро найдут. Он встал и подошел ко мне с другой стороны. – Но к сожалению, мы не смогли ничего сделать. Твои ноги парализованы и вероятнее всего, ты не сможешь ходить в будущем. Мое сердце пропустило удар. Я молча смотрел на него немигающим взглядом. Доктор поджал губы и вышел из палаты. Я знаю, что ему больше нечего сказать. Как только дверь закрылась, мама разрыдалась, она целовала мое лицо, обнимала за руку и гладила по бесчувственным ногам. Она тщетно пыталась меня приободрить, но градом катящиеся слезы, видимо, мешали ей. – Фрэнки! Мы сделаем все что угодно! Все будет хорошо! Мой мальчик! – Гладя меня по голове и всё время повторяя "Мой мальчик", она в какой-то момент начала раскачиваться из стороны в сторону, прижимая к груди мою левую руку. Мне захотелось расплакаться и прижаться к матери, но вместо этого я тупо смотрел в потолок с безразличным взглядом. Ни один мускул не дрогнул, а мама все продолжала тихо повторять. Глаза закрылись и я отключился. ___________________________________ Почему это произошло? Я помню, как после школы гулял с друзьями: Нэдом и Кайлом. Они сказали, что под мостом есть крутое место, где можно хорошенько оттянуться с холодным пивком наперевес и выкурить пару косячков. Мы приехали туда на машине Кайла – задрипанная серая тойота с ржавой водительской дверью и тупым брелком пикачу, висящим на зеркале заднего вида. Мы сидели прислонившись к огромной бетонной колонне моста и пили пиво. Затем что-то острое на шее, гул голосов, хлопанье дверей машины и я более ничего не помню. ____________________________________ - Фрэнк! Фрэнки! Эй ты! А ну просыпайся! Около уха пару раз щелкнули, разлепив глаза я увидел свою давнюю подругу Джамию. Она тоже видимо плакала, но сейчас улыбалась и хозяйничала у меня в палате. Что-то убирала, что-то расставляла по местам и постоянно болтала. Я улыбнулся и начал по привычке подниматься, но… – Тебе нельзя! – Джамия резко и громко вскрикнула это, затем поджала губы, видимо, чтобы не заплакать. – У тебя сломан позвоночник и тебе пока нельзя сидеть. Врачи говорят, что ты должен будешь лежать ещё минимум полтора-два месяца. Я улыбнулся ей, будто не услышал. – Что ты тут делаешь? Она сразу поняла, что грустная тема исчерпана и вновь заходила по палате. – Я принесла тебе твое любимое печенье. А вот это уже реально хорошая новость! Печенье с шоколадной глазурью и жареным арахисом. Я его обожаю, только кока-колы не хватает для общего натюрморта. Джамия подошла ко мне и положила открытую упаковку рядом с левой рукой. – Как в школе? Я взял одно печенье и взглянул на девушку, которая как раз присела перед моей кроватью. Джамия хмыкнула и закусила губу. – Ну, как тебе сказать... – Я внимательно смотрел как она ковыряет пальцами узор моей простыни. – Так вот. Нэда и Кайла ищет полиция, вся школа на ушах стоит из-за этого случая. – Я нахмурился и отвернулся от Джамии, рассматривая висящую на белой стене, фотографию парусника. – Они покинули Нью-Джерси и никто не знает где они, даже их родители. – Я перевел взгляд на грустное и озабоченное лицо девушки. – Мне очень жаль, Фрэнки. Джамия посмотрела сначала на меня, а потом вновь на узор простыни. Я протянул руку к ее лицу и тыкнул в щеку. – Я знаю кто меня защитит от всех невзгод и врагов. Джамия кое-как улыбнулась. В этот момент в палату зашла моя мама вместе с парой врачей, которые ввезли в палату каталку. – Фрэнки, мы едем домой. Я кивнул и невольно сжал кулаки. Пожалуйста. Пусть все будет сном… Обычным кошмаром.