Сквозь преграды на крыльях

Прежде Гроттер никогда не верила в то, что можно настолько сильно страдать из-за того, что обязана просто расстаться с каким-то там парнем. Это казалось совершенно неважным со стороны – но Таня вспоминала о дурацком слове, вычитанном где-то в детстве в книге тёти Нинель. Мыслесмерть. Теперь оно казалось до такой степени реальным, что Таня буквально потеряла голову от страха. Она чувствовала, что её персональная смерть окончательно окутала её с ног до головы и не позволяла спокойно дышать, потому что так было нужно. Гроттер сходила с ума. Она попросту падала вниз с огромной скоростью, а сейчас, ухватившись за какой-то там подлокотник кресла пальцами до такой степени, что они даже побелели, шумно дышала, пытаясь успокоиться. - Таня, почему ты такая грустная? – Валялкин попытался присесть рядом, но Гроттер лишь отмахнулась от него, не желая ничего слышать. Она внимательно посмотрела на Валялкина, пытаясь понять, можно ли восстановить хоть какие-то следы чувств, и, разочаровавшись в Иване окончательно, попросту успокоилась, отгоняя от себя все плохие мысли в сторону. - Потому что грустно мне, вот и грустная, - отмахнулась от него рыжеволосая. – Ты что, не понимаешь, почему люди грустят? Валялкин явно не понимал. Ягун же, который был уже в курсе проблемы, потянул друга за рукав и принялся подробно пересказывать ему всю проблему. Гроттер не прислушивалась к тому, что говорил парень – ей было очень неприятно всё это слышать, и Таня попросту пыталась не воспринимать всерьёз слова Ягуна. Иван, наконец-то поняв, что именно требуется от Тани, внимательно посмотрел на неё и вздохнул, осуждающе покачав головой. Понял уже, что случилось – Гроттер это прекрасно ощутила и попыталась отогнать от себя мысли как можно подальше, чтобы не реагировать настолько беспокойно на всё, что окружало её. - Что вы на меня все так уставились? – не выдержала Гроттер. - неужели всё из-за некромага? Таня ожидала этот вопрос. Нет, правда, действительно ожидала, но всё равно после того, как Иван задал его, почувствовала себя совсем не хорошо. Ей стало как-то не по себе – Гроттер не думала, что Ванька позволит себе настолько уверенно смотреть на неё… О боги! Как же это было отвратительно. Она пыталась унять слишком усилившееся сердцебиение, но зря. Взгляд в который раз остановился на жёлтой-жёлтой майке Ивана, очередной, пусть и относительно новой, но уже давно потрёпанной из-за зверей. Фетиш. Трость Бейбарсова была чем-то подобным этой жёлтой майке – Глеб тоже составлялся полностью из набора каких-то непонятных условностей, но при этом, к счастью, это не бросалось до такой степени в глаза, как сейчас. Гроттер закусила губу и пересела с кресла на диван, едва заметно сжимая обивку от какой-то ненависти не только к себе самой, а и к тому, что всё-таки умудрилась полюбить Бейбарсова. За какие грехи? Или за какие достоинства? - Послушай, - посмотрел серьёзно на девушку Ягун. – Чувства – это очень важно, но всё равно ты таким образом всех нас подставишь, - он вздохнул. – Ты же понимаешь, что так нельзя поступать. - Понимаю, - послушно кивнула Таня. Она и сама знала, что не сможет просто так заявить, что её счастье важнее всего прочего, отправиться к Бейбарсову и поделиться подобным мнением ещё и с ним. У неё просто для этого не хватит моральных сил. А жаль. Таня была уверена в том, что на самом деле слишком слаба для принятия подобных решений. Она уже далеко не раз отступала от своей цели слишком далеко, после вновь пыталась подобраться поближе и падала – она не могла справиться с собственными чувствами, а сейчас пробовала победить судьбу. Гроттер окончательно запуталась и теперь попросту отмахивалась от любого логичного совета, который только пробовали ей дать. Какой кошмар! - И что ты будешь делать? – уточнила Лоткова, которая уже слышала всю эту историю от Ягуна и теперь с надеждой смотрела на Таню – она совершенно не хотела попасться под руку Чуме-дель-Торт… Никто не хотел. А Таня совершенно не желала оказаться причиной для того, чтобы все вокруг до такой степени сильно страдали, и что? Всё равно оказалась. Всё равно виновата. Таня чувствовала, что на неё все до такой степени пристально смотрят как раз по той причине, что считают, что её вина именно в том, что она даже не пытается пояснить, что не собирается быть с Бейбарсовым. Мир важнее. А Гроттер же прекрасно понимала, что, к огромному её сожалению, на данный момент мир активно отступил на задний план и превратился в набор глупых стереотипов. Кому это надо? Никому. Никто не пожелает её понять и принять её мнение, разве что за исключением некромага, но он лицо заинтересованное. - Я надеюсь, что ты не собираешься всё-таки оставаться с ним? – спросил Ванька. – Ты же прекрасно понимаешь! - что это будет конец. За него закончил Ягун – он тоже смотрел с абсолютным убеждением на девушку, словно пытаясь заставить её наконец-то принять воистину правильное решение, но Гроттер отказывалась принимать нечто подобное и отмахивалась настоятельно от всех попыток убедить её в чём-то одном. Спору нет. Она Эгоистка. Да, с большой буквы даже, потому что это до ужаса логично и правильно, обращаться с большой буквы к ней по её отвратительному новому имени, и Таня пугалась даже того факта, что не умела бороться с приклеенными на лоб штампами, с надписями, которые появлялись у неё на коже. Больно, как же чертовски больно! Ванька, словно догадавшись, о чём думала сейчас Таня, поднялся на ноги и подошёл к ней, порывисто обнимая девушку. Гроттер приняла это как дружеский жест, попыталась обнять в ответ… А вышло оттолкнуть. Ванька удивлённо посмотрел на неё. - Если бы там ненавидел меня Бейбарсов, а не ты, сейчас ничего этого не было бы, - вздохнула рыжеволосая. - Где – там? Она говорила о том, что попала однажды в параллельный мир, который оказался псевдопараллельным, но ведь это так сложно… Ему не запомнить. Таня с определённым оттенком горечи осознала, что Ванька вообще ничего не понял и не запомнил из того, что только она говорила – Таня почувствовала, как определённый оттенок скорби поднимается наверх. Скорбь не чёрная, не серая и не белая. Она ярко-ярко жёлтая, с вихрастыми волосами оттенка пшеничного поля. Она смотрит небесными глазами. Упрямство имеет рыжие волосы, которые вьются и рассыпаются по плечам, и плевать на то, что хочется так сильно заплести их в косу. Гроттер потянула сама себя за волосы. Роза. Лунная нить – это то, отчего ей тоже обязательно придётся избавиться, потому что прежде всего этого не было. Таня вспомнила о том, как Бейбарсов, целуя её то в шею, то в плечо, заплетал эту проклятую косу, вплетая в неё лунную нить. У него были горячие руки, горячее дыхание, слишком горячие прикосновения. В его руках она согревалась. А она – эгоистка. Может, всё-таки с маленькой? Или с большой буквы? - Ты примешь правильное решение, - повторил Ванька, глядя в глаза своей подруги, которая когда-то была его девушкой. – Если ты хочешь, мы можем поехать в тайгу и попытаться сделать всё так, как было. - Нет, - отрицательно покачнула Таня, выравниваясь и направляясь к выходу. – В тайгу точно не получится. - Почему? - Ну, надо же так, как было. Тогда мне до сих пор следует выбирать. А ни в какую тайгу я не собиралась. Это не стандартный алгоритм моего поведения. Усмехнувшись и заметив, как в глазах у Ивана мелькает что-то вроде ужаса, Таня направилась к выходу. Она будет выбирать. Вечно. Столько, сколько будет надо. Не факт, не станет ли это роковым, но варианта другого у неё нет. Если она не поговорит с Бейбарсовым, то всё рухнет слишком быстро – а Таня знала, что не может позволить миру упасть раньше, чем она позволит себе сломаться…