Сквозь преграды на крыльях

Нет, Гроттер всё ещё не доверяла Сарданапалу, и никак изменить это не могла, потому что Директор всё равно появлялся перед её глазами кричавшим что-то о безопасности школы. Но и не сообщить ему о том, что случилось, тоже не могла. Все собрались где-то на границе Исчезающего Этажа – и дети, которых прогоняли, и пятый курс, который всюду пихал свой нос… И преподаватели. Тане казалось, что её сейчас буквально раздерут на части, но все спрашивали исключительно у неё, что именно произошло. Таня несколько раз ссылалась на Бейбарсова, но все только отмахивались и говорили, что на самом-то деле Глеб – тёмный, и может им соврать ради того, чтобы Чума вернулась. Гроттер в самый последний момент поймала на себе взгляд Бейбарсова – он словно говорил ей о том, что именно творит Сарданапал. Её точно так же ненавидели. Там. И точно те же люди. - Повторяю, мы не произносили никаких заклинаний, когда она выходила из куба. Только потом, и то это был Искрис Фронтис! – возмутилась вновь Гроттер. – Сколько можно спрашивать? - А некромаг не использовал свою трость? – уточнил Черноморов, словно не этот же некромаг стоял у него за спиной. - Вообще-то у меня не было с собой трости, - заметил Бейбарсов, прищёлкивая пальцами и расстёгивая замочки, которые держали Сарданапаловы усы. - Ты можешь колдовать и без неё? - Только по мелочам, - покачал головой Глеб. – Не то что на Чуму – на убийство однокурсника не хватило бы, - парень скривился, внимательно наблюдая за битвой усов. - И как оно постоянно расстёгивается? – удивился Сарданапал, отмахиваясь от бороды, которая, гонимая усами, принялась окручиваться вокруг шеи Черноморова и активно его душила. - А вы отрежьте, - посоветовал Бейбарсов. – У меня даже ножницы есть, вот, - он протянул какие-то не самые острые, но зато весьма действенные ножницы Сарданапалу, но усы решили использовать их по-своему. Выдрав у Сарданапала из приподнятых рук страшное оружие, они вновь бросились к бороде, на сей раз рассчитывая как минимум её отрезать – это не особо-то и порадовало бедного Академика. - И всё равно, я не понимаю, почему ты, Таня, раньше не рассказала мне о параллельном мире! - Я думала, что это был просто шок или сон. Я же была без сознания каких-то несколько дней, - покачала головой Гроттер, пытаясь оправдаться. Она понимала, что виновата, но всё равно желала то и дело сказать Сарданапалу о том, как именно он себя там вёл. - И что там было? – продолжил расспрашивать Черноморов. – Как ты там себя вела, как остальные себя вели… - Вы называли меня пособницей Чумы и говорили о том, что не так уж и сложно выгнать проблемную ученицу из школы, - вдруг выпалила Таня. – Соловей желал мне смерти, а Склепова была моей лучшей подругой. Черноморов замер, вновь хватая свою не в меру активную бороду, и бросил взгляд на мостик. Тот всё так же активно извивался над лавой и не спешил успокаиваться, словно его что-то руководило, и Сарданапал вдруг понял, что именно. Это было скопище ненависти потерянного, испуганного человека, который пытался спастись, но не знал, как именно ему это сделать. Боль, испуг и всё прочее, что только можно придумать, вилось там и пыталось выбраться на свободу. Сарданапал осознавал это с определённым оттенком ужаса в глазах и лишь пытался отмахнуться от отвратительных мыслей, которые сейчас посещали его седую голову – он даже пытался успокоиться, но почему-то ничего не получалось. - Я знаю, что это за мост, - промолвил он. - И что же это? – удивилась Таня, которая никогда не понимала, как подобный зверь вообще может появиться где-то посреди Тибидохса. А появлялся. - Это всё – твои эмоции, - прошептал Сарданапал. – Страх, ужас, ненависть и боль, которую мы вселяли тебе своим поведением… На его глаза накатывались слёзы – Черноморов понимал, что сам виноват в том, что случилось, но исправить ничего не мог. - Мы слишком многое взвалили на тебя, - промолвил он. - И что теперь делать? Ведь я не могу руководить этим проклятым мостом, - покачала головой Таня. – Правда, не могу – это не в моих силах! Сарданапал кивнул. Он, казалось бы, прекрасно понимал, о чём именно говорит Таня, но не собирался окончательно признавать всё то, что случилось. Надо было в первую очередь заставить Таню нервничать немного меньше, а разве это вообще реально в таких условиях? - Я знала, что это всё Гроттерша виновата! - донёсся откуда-то вопль, и вдруг на глаза показалась Зализина. – Смотрите, это всё она! - Что – она? – удивился Бейбарсов, внимательно глядя на Лизу – что-то в девушке его вдруг сильно насторожила. - Она погубила Ванечку! – закричала Зализина. – Она оживила Чуму! Она всё это сделала, она во всём виновата! Откуда-то появившиеся Ягге и несколько пятикурсников схватили Бедную Лизон, пытаясь проводить её в магпункт – Лизка вырывалась, царапалась, оставляя весьма заметные следы на всех, кто только попадался ей под руку… И кричала. О боги, как она кричала! Отчаянно вопила что-то настолько странное, что разобрать было невозможно – о параллельных мирах, о страхе… О том, что вампирюга обязательно умрёт хотя бы когда-то, когда она уже не будет ждать того, что кто-то ударит её, толкнёт в спину или попытается сделать что-то плохое. Тане стало страшно – она не понимала, что произошло, но, не имея возможности успокоиться, лишь уткнулась носом Бейбарсову в плечо, пытаясь отогнать в сторону все те отвратительные мысли, которые только приходили ей в голову. - Тише, - прошептал ей на ухо Бейбарсов. – Не плачь. Таня кивнула. Она должна была быть сильной, но сила вся куда-то ушла, наверное, вместе с Зализиной. - Всё, хватит смотреть на это всё! – воскликнул Сарданапал. – Все на занятия! Он и сам, прихватив заодно курс, у которого на данный момент должен был вести урок, отправился куда-то вверх по коридорам… Все расходились постепенно. Таня стояла, ошалело глядя на маленький мостик, который, казалось, начал постепенно затихать. В душе её застыла сплошная пустота, и точно такое же творилось и с тем самым мостиком, который перестал выгибаться. Утих. Когда-то этот мостик с её смертью попросту оплавится, и последний ход на Исчезающий Этаж пропадёт. Или застынет? - А Лиза права, - вдруг послышалось откуда-то со стороны. Гроттер подумала, что это говорил Глеб, но Бейбарсов продолжал упорно молчать – и Таня, оглянувшись, столкнулась взглядом с Валялкиным и Ягуном. - Что? – тихо прошептала она. - Зализина права, - повторил Иван, который, оказывается, и промолвил только что это. – Ты ведь сама виновата. - В чём она виновата? – с вызовом поинтересовался Бейбарсов. – Наверное, Валенок, в том, что ты сейчас телепортируешься прямиком в вон ту лаву? – некромаг кивнул на мостик. – Да, Иван? Ванька лишь отрицательно покачал головой и вздохнул, не собираясь демонстрировать собственное плохое отношение к Глебу. Ну да, светлый же, жалостливый. Как иначе? Он и не может поступать каким-нибудь другим образом, он будет всё время демонстрировать, какой он хороший и прекрасный, а какие все тёмные отвратительные – это в природе каждого светлого. Даже если он действительно неплохой. Идеальных людей не бывает – бывают хорошие и плохие, но даже в самом прекрасном встретится что-то не то. Валялкин… Не понимал? - Это ты виновата, - повторил он, с уверенностью глядя на Таню. – Сколько нам надо было просить, чтобы ты перестала настолько эгоистично думать только о себе, а вспомнила обо всех! - В каком смысле? – мрачно поинтересовалась Гроттер. – Вы думаете, что это только из-за того, что я осталась с Глебом? - Мы не думаем, - возразил Ягун, - мы это прекрасно понимаем. Ты же сама показывала нам ту самую книгу, и… - И это ты виновата. - Да вы с ума сошли! – воскликнула Гроттер, но её друзья, уже явно бывшие, лишь повернулись к ней спиной и попытались как можно скорее уйти и больше не показываться ей на глаза… Это же правильно, да. - Не плачь, они того не стоят, - отмахнулся Бейбарсов, глядя вслед поспешно уходившим Ивану и Ягуну. – Просто плюнь, слышишь? Таня слышала. Плюнуть не вышло. - Я так больше не могу, - прошептала она совсем тихо. – Я скоро с ума сойду с этим всем! - Не стоит, - улыбнулся Бейбарсов. – Они все того не стоят, и ты это прекрасно понимаешь, Тань. Гроттер-то понимала, но всё равно никак не могла смириться с простой мыслью – её предали. Даже пусть и за дело, но предали.