Peccata capitalia (Семь грехов)

Надо есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть. ©Средневековая сентенция

***

      Ариэль очень давно на суше. Настолько давно, что порой забывает времена, когда была русалкой. Правда, очень стыдится этого. Но никто кроме Эрика никогда не узнает об этом. Ни мудрый наставник Себастьян, ни лучший друг Флаундер, ни даже единственная дочь Мэлоди. Лишь только ее королю позволено знать секреты и переживания Ариэль.       Но морская соль в крови иногда берет верх и, ощущая себя дочерью могучего Тритона, бывшая русалка гневается на людей. И гнев ее сродни гневу морской богини. Ярость королевы обрушивается на рыбаков, чьи сети она порезала острыми кораллами. На фермеров, сливающих отходы со своих земель в открытое море. Но больше всего на рыбные рынки, где торговцы разделывали и выкладывали на прилавки ее верных подданных. Запрет на торговлю рыбой и морскими гадами, нарушение которого каралось смертной казнью, сильно подорвал экономику государства, что с трех сторон света омывалось морями и океанами. Но решение королевы было неизменно. С этого дня рыбная торговля объявлялась вне закона и приравнивалась к самым страшным преступлениям. Король Эрик не смог отказать слезным мольбам супруги, ведь прекрасно осознавал, насколько той приходится тяжело, наблюдая за страданиями своих бывших подданных.       Но годы шли: ситуация становилась все хуже и хуже, а зов моря в сердце Ариэль – все слабее и слабее. Ничто не тревожило мыслей девушки кроме земных дел. Постепенно королева училась мудро ступать по трудной дороге правления. Рядом со своим супругом Ариэль училась управлять судьбой целого государства, как когда-то училась управлять подводным царством под чутким надзором своего отца Тритона. Но у практически свыкшейся с жизнью на суше русалки все еще осталась связь с морем. Точнее, у ее дочери.       Казалось, чем больше земного в Ариэль, тем больше морского в ее чаде. Долго прогуливалась юная принцесса по песчаному пляжу вблизи царского замка. Часами разговаривала с морскими обитателями, приплывавшими по первому ее зову. Вот только тоска в сердце Мэлоди становилась лишь сильнее. Сильнее становился и кризис, что разразился после введения запрета на торговлю. Народ бунтовал, казна пустела. Никто не мог понять, почему король отказывается от столь прибыльного промысла, обрекая свой народ на нищету и голод. - Ариэль, мы должны отменить этот запрет, - на этот раз мужчина был непреклонен. - Эрик, как ты не понимаешь?! Они мой народ, я не могу предать их, -отчаяние отчетливо слышалось в голосе русалки. - А эти люди – мой народ, и я не смогу требовать от них и дальше отказываться от всего ради рыб. Ты должна решить, чья ты королева.       На утро следующего дня королевская чета объявила о снятии столь ненавистного всеми запрета. Рынки в одночасье наполнились рыбой, а прибрежные воды – сетями. И пока в домах простых жителей поднимали кружки за здравомыслие короля и королевы, что наконец-то взяло верх над их чувствами, в королевском замке настал траур. Принцесса Мэлоди сбежала к деду, могущественному морскому владыке Тритону, отказавшись возвращаться в родной дом. - Я не вернусь туда, где убивают моих друзей, - юная принцесса, уверенная в своей правоте, смотрела прямо на мать. - Мэлоди, мы с папой не могли поступить иначе. Люди умирали от голода, - Ариэль пыталась объясниться. - Я могу понять отца. Он не знает зова моря. Но как могла поступить так ты, дочь Тритона? – презрение – вот чем был пропитан голос любимой дочери. - Малышка, наш народ…, - силы оставили мать. - Наш народ теперь на прилавках. Прощай…       После побега дочери, Ариэль погрузилась в бездну апатии. Ничто не могло вернуть ей былую жизнерадостность и улыбчивость. Измученный последними событиями Эрик решился на крайнюю меру: пусть замок распахнет свои ворота и пригласит всех на роскошный пир. В тот вечер тысячи гостей приехали на королевский бал. Сотни поваров неустанно трудились несколько суток подряд. Портной королевы сотворил настоящее произведение искусства. Но все приготовления не нашли в душе Ариэль ни малейшего отклика.       На пиру подавали сотни различных блюд беспрерывно. Словно по волшебству пустые тарелки заполнялись все новыми и новыми кушаньями. Мало, кто заметил, что среди них затерялось блюдо одного иностранного повара. Заграничный подарок решились поставить напротив королевской пары. - Дорогая, попробуй это блюдо. Говорят, что, вкусив его, тебе не захочется ничего другого. - Хорошо, раз ты настаиваешь… Ариэль никогда не ела ничего подобного. Нежное мясо буквально таяло во рту, отдавая специями и…морем. - Из чего это блюдо? – задала вопрос девушка, уже зная ответ. - Из самой отменной форели из вашего пруда.       Из той форели, что королева сама вырастила и выкормила. Из той, что стала верным другом, когда Мэлоди исчезла из замка, вычеркнув родителей из своей жизни. - Бросить повара в темницу!       Бал был окончен и, казалось бесконечная грусть королевы по утраченной дочери ушла, но другая болезнь поразила сердце королевы. По ночам ее разум одолевали кошмары, а днем – голод. С тех пор, как она отведала блюдо иностранного повара, королева не могла есть уже привычную ей пищу. Тело настойчиво отвергало любимые водоросли, сочные фрукты и полезные овощи. Лекари сбились с ног, пытаясь отыскать причину столь внезапной болезни. Никто и не подозревал, что их любящая и заботливая Ариэль может быть отравлена одним из самых опасных ядов. Смертным грехом.       Недели спустя обессиленный голос девушки смог прошептать лишь одну фразу: - Привести ко мне повара…       Лишь колени бедняги, брошенного перед кроватью ее величества, коснулись мраморного пола, девушка прошептала, сверкнув глазами: - Ты виновен во всем, и ты это исправишь…       Через несколько часов заботливая прислуга помогала их королеве отведать свежеприготовленный обед. На тарелках дымились суп из крабов и запеченная рыба, не так давно выловленная недалеко от замка.       С тех пор здоровье Ариэль лишь крепло, а король лишь удивлялся произошедшим в ней изменениям. На щеках девушки заиграл румянец, которого Эрик не видел уже много месяцев, улыбка сияла даже ярче, чем в их первый день знакомства, а глаза…Глаза напоминали синие омуты, в одном из которых сгинула Урсула. Но изменения произошли не только во внешности бывшей русалки. Теперь на королевских столах всегда стояли рыбные блюда. И с каждым днем их количество лишь увеличивалось. Аппетит Ариэль приобретал все более и более зверские размеры. Девушке уже не хватало привычных простому человеку порций. Да и блюда становились необычными. - Что это? – на столе, прямо перед королевой, находилось новое кушанье. - Это суши. Блюдо с Востока, - быстро объяснил повар, утративший какой-либо интерес к готовке после пребывания в темнице.       Кто знал, что, попробовав это яство, Ариэль ступит на тропу, у которой нет обратного пути. Сырая рыба стала новым фетишем королевы, заставляя ту забыть, кем она была. Заставляя заглушить зов моря в сердце, оставив лишь гнетущую тишину.       Время шло. Ариэль уже совсем перестала стесняться своих вкусовых предпочтений, открыто демонстрируя свою любовь к рыбе. День, когда на стол королевской четы подали свежую желто-синюю рыбу вместе с еще живым крабом, стал началом конца. Лишь взглянув на блюдо, что уже стояло напротив королевы, Эрика пронзила страшная догадка. - Ариэль, это же Флаундер и Себастьян! – ужас возлюбленного вызвал лишь непонимание и улыбку у девушки. - Кто? – спросила королева, вонзая зубы в некогда любимых друзей.       Наблюдая за разыгравшейся перед ним картиной, король не сдержал рвотного позыва. Когда приступ прошел, Эрик поднял затуманенный взор на свою жену. Напротив него сидела девушка неземной красоты, губы которой неестественно алели от крови, стекавшей из уголка ее губ. Взгляд был устремлен прямо на него. Секунду спустя она уже рядом с ним, обнимает и нежно целует в щеку. Прежде чем почувствовать зубы любимой, вгрызающиеся в сонную артерию, он услышал тихий голос той, что однажды спасла его: - От тебя так сильно пахнет рыбой…       Вечером того же дня рыбаки найдут тело своей королевы, запутавшееся в их сетях. Народ до сих пор судачит, что же произошло в тот роковой день. Говорят, что был-то суд над бывшей русалкой, вкусившей крови своих сородичей. Говорят, что судила ее морская богиня Мэлоди, сменившая на троне своего деда Тритона. Говорят, что последними словами, сказанными обезумевшей от своего голода королевой дочери, были: - Я так хочу тебя…съесть.