Peccata capitalia (Семь грехов)

Гордость, по словам многих святых отцов, — это мать пороков. Из неё, как из злого корня, произрастают различные проявления человеческой греховности.

©Кирилл (Патриарх Московский)

      Белль всегда была гордой девушкой. Гордилась своим умом, приобретенным благодаря любви к книгам. Гордилась красотой, не зря ведь она слыла первой красавицей. Гордилась отцом, хоть и не понимала всех его изобретений. Но главной гордостью красавицы были ее мечты. Мечты о будущей жизни, о приключениях, о путешествиях. И во всех приключениях у нее всегда была главная роль. Ведь она особенная. Белль всегда знала это. Казалось, всю свою сознательную жизнь девушка готовилась к чему-то великому. Ведь провести свое детство, потом молодость, а под конец и старость в глухой деревеньке ее не особо прельщало. Красавица знала, что это когда-нибудь изменится, поэтому не интересовалась ничем и никем, ожидая своего рокового часа.       И он настал. Благодаря ее немного безумному отцу. Хотя после этого он окончательно тронулся умом, пытаясь спасти свою единственную дочурку и постоянно чувствуя вину за содеянное. Еще бы, ведь любящий отец, совсем не сопротивляясь, отдал ее в лапы монстру. Но Белль не нуждалась в спасении. Она с первой минуты почувствовала, что это и есть то событие, которое изменит ее жизнь. Чудовищу она требовалась ради разрушения заклинания, а ей Чудовище — ради воплощения ее честолюбивых целей.       Жизнь со зверем не была похожа на сказку. Вспыльчивый и жестокий характер хозяина замка тяжело было выносить даже его давним слугам, что уж говорить о неподготовленной девушке. Она была всего лишь игрушкой. Игрушкой для утех своего хозяина. Но терпела. Крики, заставлявшие кровь идти из ушей, пощечины, придававшие хоть какой-то румянец ее побелевшим щекам, синяки, не проходившие неделями, а то и месяцами. Когда он впервые зашел к ней в спальню и показал всю истинную сущность зверя, Белль захотела сбежать. Первый и последний раз в своей жизни. Ей захотелось бросить все и исчезнуть из этого замка навсегда. Но проклятая гордость не давала и шанса на побег. Ведь это означало бы, что она как все. Не особенная, значит обычная. А этого девушка допустить не могла. Поэтому терпела. Грубые поцелуи, оставлявшие кровавые следы по всему телу, глубокие царапины, похожие на следы скальпеля, зловонное дыхание, что, казалось, впиталось в ее кожу вместе с запахом Чудовища.       Редко, когда гордость может сочетаться с таким качеством характера, как терпение. Но у Белль оно было. Точнее, в таком темном месте она поневоле этому научилась. Время текло, словно тягучее месиво. Целыми днями она находилась в одиночестве. Только слуги, обращенные в предметы утвари, составляли ей компанию. Жалели ее, но помешать хозяину не смели. Лишь изредка она слышала мольбы Люмьера в ногах у хозяина, а чай, что приносили ей Миссис Поттс, был соленым от их слез. Даже Крогсворт, самый верный слуга хозяина, иногда просил Чудовище остановиться, из-за чего и получил хромоту, так как одна ножка совсем сломалась после очередного удара.       Любовь прислуги осталась даже, когда Белль перестала общаться с ними. Сердце ее наполнилось плодом гордости — эгоизмом, и общество слуг ей вскоре опротивело. Девушка коротала время в огромной библиотеке, читая часами напролет. Белль могла бы жить там, но ночами она была обязана возвращаться назад, встречая своего хозяина. Но терпение девушки вознаграждалось. Привязанность хозяина к своей игрушке постепенно превращалась в зависимость, меняя роли в этой игре. Встречи становились чаще. Он не мог уже обходиться без нее, проводя все больше и больше времени с ней. Грубые поцелуи заменялись нежными прикосновениями, царапины — ласками. Она стала его фарфоровой куклой, с которой теперь сдувались пылинки. А вместе с пылинками раздувалась и гордость девушки. Ведь никто кроме нее не смог приручить зверя, которому подчинялись все и вся. А сейчас он подчиняется ей. И только ей. Своей Красавице.       Гордость Белль приняла неимоверные масштабы. Подпитываемая ежедневными восхвалениями Чудовища и преклонением слуг она стала теперь постоянным ее спутником, советчиком. А вместе с гордостью росли и желания. Красавица хотела все и сразу. Зверь и не заметил, как превратился в домашнего питомца в руках у своей хозяйки. Исполняя ее приказы, Чудовище убивало неугодных госпоже людей, завоевывало целые города, сжигая целые деревни ради одной ее улыбки.       Однажды убогий старик подошел к дверям дворца. Слуги проводили прокаженного к своей госпоже, дабы он объяснил свое появление здесь. В просящем Белль узнала своего отца. Только девушка уже не испытывала гордости за этого нищего, старого и сумасшедшего чудака. А то, за что невозможно испытать гордость, в жизни принцессы не должно существовать. Один взмах руки, и вот старик падает с разорванным горлом к ногам своей дочери, захлебываясь собственной кровью и не сводя непонимающего взора с некогда прекрасных карих глаз. Только сейчас они были похожи на льдины, столько презрения к собственному отцу они выражали. Несколько секунд и тело уже не корчится в предсмертных судорогах. Перед взором хозяйки предстает окровавленная пасть зверя. Именно благодаря ему Красавица стала королевой, гордящейся своей страной.       Добывая власть самыми кровавыми методами, она подчиняла людей, ломая их и заставляя приносить присягу только ей. О, как же она гордилась своим детищем! Ее царство — самое сильное во всем мире. Люди преклоняются перед своей госпожой. За все время правления гордой королевы не было ни одного бунта, так как не осталось ни одного лидера в этой стране. Белль уничтожала любую инициативу, любое вольнодумство. Теперь в подчинении у нее находилось только стадо, которое гордилось своей хозяйкой. А она гордилась своей работой. Ну, и конечно же работой Чудовища.       Проведя рукой по мокрой шерсти, Белль тянется, чтобы отблагодарить его поцелуем. Оторвавшись от верного слуги, девушка облизывает с губ кровь собственного отца. Теперь ничего больше не напоминает ей о прошлом. Теперь только гордость ее соратник, да вечный застывший вопрос в глазах покорного Чудовища: - Ты довольна мной? А девушка, сидящая на троне, сложенном из костей ее врагов, лишь улыбается и смеется: - Да, я горжусь тобой.