Малиновка

      Дорогой ресторан. Играла какая-то тихая музыка, но она не могла вскружить голову. Она не заставляла даже сердце биться в такт ее ритму. Воздух был наполнен дымом кальянов, которые раскуривали люди, совсем его не привлекающие. Его ничего не интересовало тут, просто сейчас он чувствовал острую необходимость быть в обществе. Пусть и незнакомцев, строящих из себя невесть что, отпускающих похабные шуточки в сторону разукрашенных стерв, с которыми пришли, строящими планы на долгую, тягучую, черную как мазут, развратную Токийскую ночь. Он выделялся на их фоне, хоть и старался быть незаметным. Но, увы, ему никогда не стать таким, как его давний знакомый Куроко, которого он не видел уже очень давно. Кажется, целая вечность прошла с того матча на Зимнем кубке, когда император пал, сраженный копьем тени. Пал, оставив после себя лишь чувство полного опустошения, которое невозможно ни залить спиртным, ни заполнить общением.       Мужчины косо посматривали в сторону столика, за которым он спокойно сидел один, они словно чувствовали, что, даже бездействуя и не замечая никого вокруг, он доминировал. Доминировал над всеми ними. И инстинктивно пытались завлечь как можно ближе к себе своих самок, которые то и дело стреляли в сторону одинокого парня похабными взглядами. Да, они хотели его больше, чем своих кавалеров. Ведь он – Акаши Сейджуро, сын магната, теперь уже действующий владелец семейного бизнеса, известный спортсмен, предмет воздыхания большей части женского населения Японии. Холодный, как айсберг, уничтоживший Титаник. Недоступный, как далекие звезды. И поэтому наиболее желанный. Но не умеющий любить. Не было человека, без которого он не смог бы дышать. Ни одна девушка (а тем более парень) не смогла приковать его к себе тем самым волшебным чувством. Да ему это и не нужно. Он был свободен от чувств, он с холодной головой творил свою судьбу.       Бледные губы дернулись в легкой ухмылке. Тонкие пальцы потянулись к бокалу, содержимое которого сразу пошло легкой рябью от движения. О краешек стукнулся еще не растаявший от горячего воздуха кусочек льда. Крепкий алкоголь обжег горло, от чего на секунду перехватило дыхание, а затем язык ощутил полный взрыв вкуса дорогого напитка. Голова наполнилась легким туманом. Пить он никогда не умел. Просто сегодня хотелось немного свободы от его жизни. Он даже пришел сюда. Поставив бокал на столик, Акаши прислонился лбом к холодному окну, около которого и сидел, рассматривая вид, открывающийся с 10 этажа одного из Токийских небоскребов. Хорошо. Мысли текли своим чередом, словно машины на автостраде, возвращая его на 8 лет назад, когда он мог спокойно играть в баскетбол, зная, что никто не сможет его победить. Сейчас ему было 24. И он мало изменился. Точнее не так. Он явно стал более мужественным. Теперь он совсем не вылезал из дорогих брендовых костюмов. Иногда его можно увидеть даже с легкой щетиной, как, например, и сейчас. От одного вида все сучки, оказывающиеся рядом с ним, буквально текли от охватывающего их возбуждения. А что он? Если у него была в этом потребность, он брал их. Они ведь сами этого желали. Но на самом деле иногда у него складывалось чувство, что внутри у него разверзлась черная дыра. Она затягивала внутрь все, что только появлялось в нем. По вечерам в свободное время он все так же играл в сёги сам с собой – за эти годы достойного противника так и не нашлось. В какие-то моменты он ловил себя на мысли, что в голове у него звенела пустота. Да, именно так. После ухода императора куда-то на задворки сознания, который оставил Сейджуро целый калейдоскоп ледяных взглядов и ухмылок, он так и не смог заполнить эту бездну ничьим обществом.       Не отрывая лба от такой приятной поверхности, он перевел взгляд на обстановку, отражающуюся в стекле. Бармен вертел в руках какую-то бутылку, спаивая устроившегося за барной стойкой мужика, бессвязно лепечущего и тянущего руки за новой порцией виски. Несколько джазовых музыкантов на небольшом постаменте исполняли свою тихую музыку. Парочка официантов, одетых в черные рубашки, с перекинутыми через руку белоснежными полотенцами сновали туда-сюда между клиентами, то принося новые заказы, то наполняя опустевшие бокалы своих клиентов. Его все предусмотрительно избегали. И это хорошо. Одиночество – это тишина, покой и возможность пораскинуть мозгами.       Сейджуро прикрыл глаза и втянул носом запах помещения. Дым множества кальянов смешался и теперь сильно раздражал обоняние. Захотелось закашляться, но он подавил этот рефлекс. Просто не нужно вдыхать так глубоко. Стоило закругляться и подниматься в свой номер в отеле, который находился на каких-то 20 этажей выше этой забегаловки. В конце концов он сильно устал после сегодняшнего трудного дня. Залпом выпил оставшийся виски в своем бокале, поставил его на стол, но уже не смог уйти. Взгляд оказался прикован к столику, который ранее не был им замечен из-за сидящих перед ним сильно подвыпивших курителей кальяна. Оказывается, за ними была скрыта хрупкая маленькая фигурка, пылающая в этом душном зале ярким огнем.       Ярко-рыжие волосы ниспадали вниз легкими локонами, слегка колышущимися от вздымающейся и опускающейся при дыхании груди. Угольно-черное платье прятало за собой все изгибы женского тела, не открывая ни дюйма девичьей кожи, заставляя фантазию взорваться в своем полете. Правду говорят, что самая возбуждающая одежда – это не нижнее белье, не коротенькие платьица, а что-то, что не показывает ничего, что-то, что заставляет мечтать. Тонкая ручка покручивала в пальчиках шланг стоящего перед ней кальяна, а губы, накрашенные ярко-красной помадой, то и дело выдыхали облачка дыма в потолок. Ее отрешенный взгляд был устремлен куда-то за стекло, туда, где ночь давно захватила Токийские улицы. Казалось, мыслями она совсем далеко, не тут, не в этом накуренном душном помещении. Отсюда она показалась парню фарфоровой, ненастоящей. Вдруг эта девушка – результат смешения в его голове алкоголя и дыма?       Сейчас он сидел, словно примерзший к своему месту, не в силах отвести взгляд от ее прямого натянутого струной силуэта. Что с ним? Почему он не мог оторваться от нее? Почему ее губы превратились для него в лепестки алых роз? Почему так хотелось узнать, чем пахла ее кожа, так тщательно скрываемая за прочным слоем черной ткани? Он сам не понимал, почему его коленки вдруг затряслись. Господи, да он пьян! Черт, он точно пьян! Как еще можно объяснить это состояние? Но от желания увидеть ее лицо ближе, чем на расстоянии двух ресторанных столиков, он как-то неожиданно оказался около нее. Фраза, которая родилась в его голове мгновением раньше, запнулась где-то в глотке, когда она подняла на него немного удивленный взгляд больших зеленых глаз. Иностранка? Явно не японка, внешность нетипичная. Белоснежная кожа, пухлые губы, рыжие волосы, зеленые глаза с европейским разрезом, обрамленные пушистыми ресницами, и мириады веснушек… Их не было видно издалека, но отсюда они были словно нарисованы кисточкой на чистом белом холсте. Ее лицо такое живое… Он не мог и предположить, что она окажется настолько прекрасной. Язык не слушался, голова словно слетела с плеч, отрезая доступ к здравому смыслу. Вместо довольно вежливой фразы, которая умерла в конвульсиях где-то в глубине его горла, с языка слетело холодное «я сяду». И, опустив свою пятую точку на мягкий диванчик напротив нее, он пристально стал изучать ее лицо. Сознание истошно орало внутри, пытаясь вернуть бразды правления в свои руки, но все было безуспешно. Сердце стучало где-то под кадыком. ЗАТКНИСЬ! Хватит! Прекрати заглушать своим стуком все вокруг, она же услышит! Черт, как это глупо! Если бы он только мог запихать это свое состояние вглубь себя каблуком ботинка… Но он лишь смотрел на нее немного высокомерно, как делал это со всеми. Тонкие брови удивленно поползли вверх, после чего образовав немного возмущенную складочку между собой. Она явно была удивлена такой его беспардонностью. Ну а что он мог сделать? Сейчас он отчаянно пытался сохранить спокойный, а не заледенелый вид, ну или хотя бы выжать из себя какой-то комплимент в сторону девушки. Что ему упрямо не удавалось. Он просто сидел и смотрел на нее, плавясь под пристальным взглядом. Да, именно плавясь. Акаши Сейджуро растекся мокрой лужицей от одного взгляда рыжей кошки. Лицо этой особы отражало все мысли, спрятанные в ее хорошенькой головке. Вот она явно негодует по поводу его молчания, а вот она пытается не замечать его, но это невозможно! Слишком тяжелая сейчас между ними атмосфера. И наконец-то она смирилась.       - Мадлен Бернард. - Ах, ее голос… Он, кажется, выпил из него всю душу, до самой последней капли. В голову пришла мысль, что она, возможно, прекрасно поет. Ладони немного мокрые. Он волновался. Слишком сильно волновался. Хотя вида не подавал. Незаметно вытерев ладонь о свои брюки, поймал протянутую ручку, привстал и нежно поцеловал прохладную кожу, не разрывая зрительного контакта с девушкой.       - Сейджуро. Акаши Сейджуро. - Губы тронула легкая усмешка. Наконец-то он взял себя под контроль. Только в голове роились непрошеные образы; он вдруг почувствовал себя одним из множества мужиков, сидящих в этой зале. А что? Сейчас он точно так же, как павлин, пытался распустить свой расписной хвост, дабы привлечь внимание этого прекрасного создания. И лишь снисходительная улыбка на ее пухлых губках заставляла понять, как глупо он выглядел.       Прикрыл глаза, глубоко вдохнул. Это помогло успокоиться. Если он хотел провести с ней сегодняшнюю ночь, он должен был быть предельно осторожным. Просчитывать каждый шаг, продумать каждое слово. Медленно облокотился на спинку диванчика, не отрывая взгляда от ее лица, подозвал официанта и сделал заказ. Девушке принесли бокал красного вина, ему – новую порцию виски. Гулять так гулять! Чертовка Мадлен медленно провела бокалом по своим губам, не решаясь сделать глоток красного напитка. Нерешительно отпивая вино, она блаженно прикрыла глаза. Еще бы! Сейджуро выбрал самое лучшее, что могли ему предоставить.       - Присоединитесь? – Ручка указала на кальян, стоящий перед ней. Задумчиво сузив глаза, Акаши согласно кивнул головой, решив использовать это предложение как возможность придвинуться немного поближе к объекту своего воздыхания. Втянув в себя дым, прислушался к своим ощущениям. Сквозь горячий воздух пробился отчетливый вишневый вкус. Забавно. Вдоволь насладившись сладким ароматом, Акаши выпустил колечко дыма немного в сторону, и, поймав на себе изучающий взгляд своей спутницы, загадочно улыбнулся. Почему-то они спокойно могли молчать друг с другом. Напряжения не чувствовалось ни с его, что не удивительно, ни с ее, что немного поражало, стороны. Эта девушка не раскрывала своих карт. Такая загадочная. Такая… Не побоюсь такого слова, похабная. Да-да, именно похабная! В глазах плясали бесенята, длинные пальчики то и дело поправляли мягкие локоны, открывая вид на беззащитную шею. Губы выпускали тонкие струйки дыма. Блаженство вот так вот сидеть и смотреть на нее. Словно он накачался под завязку убойной дозой наркотиков и теперь просто ловил со всего этого кайф.       Через какое-то время такого молчания и дополнительной порции спиртного они уже сидели рядом настолько близко, что он ощущал аромат ее духов. Пахла она не приторно, как все девушки, вьющиеся около Ацуши, а чем-то терпким, свежим. Так бодряще и возбуждающе. Они практически не говорили друг с другом. Прозвучала пара дежурных фраз, он сказал ей несколько комплиментов. А большего и не нужно было. Сейчас они оба чувствовали, что никто другой в этот вечер им не требовался. Сейджуро чувствовал бедром жар ее тела, от чего в паху приятно покалывало и тянуло. Они были немного пьяны. Он и не заметил, как его лицо приблизилось к ней, как он начал шептать ей на ушко какие-то развратные слова, перемешанные с убойной дозой комплиментов. А она молча слушала, от каждого его нервного вздоха отчаянно краснея. Но не уходила, не давала ему пощечины. Слушала, даже не думая отодвигаться, казалось, даже мило улыбалась. Его рука ползла по ее стройной ножке все выше и выше, рамки приличия давно разбились на мелкие осколки. Почему же ты не убегаешь, маленький ангел? Почему не прячешься за своими белоснежными крыльями? Почему ты разворачиваешь свое лицо к соблазняющему тебя демону? Почему твои алые уста мягко впиваются в его, терзая податливые губы? Эта девушка сладкая, вкуса настоявшегося вина, которым он ее напоил.       А потом он словно провалился в пустоту. Помнил только, как оставил деньги официанту и взял тонкую ручку в железный захват своей ладони. Она и не сопротивлялась тому, что он творил. Молча, совершенно спокойно шла вслед за ним. Вот подъехал пустой лифт, естественно, сейчас почти 3 часа ночи, многие уже давно спали в своих номерах под толстым слоем волшебных снов. Оставшись наедине в маленькой комнатке, они потеряли головы. Но прижатым к стене оказался парень. Забавно, да? Его, спортсмена, придавила к стене хрупкая девушка, припавшая к его шее своими горячими губами. Красная помада оставила след на белоснежной рубашке, чтобы потом напомнить о содеянном. Он заставил ее поднять голову, одаривая страстным поцелуем, сразу же врываясь в ее рот своим языком. Какая-же она сладкая! Словно вся сделана из карамели! Пальцы грубо сжали рыжее пламя ее волос, не давая ей отстраниться. Воздуха не было, легкие словно ссохлись и теперь в агонии корчились где-то за грудной клеткой. Он чувствовал, как она изгибалась, прижимаясь к нему всем своим телом. Он слышал, как билось ее сердце.       Предательский лифт поднимался слишком быстро. Как они добрались до его номера, он смутно помнил. В этот момент его руки уже судорожно искали застежку на ее платье, но никак не могли наткнуться на холодный металл. И вот, когда он уже готов был зубами разодрать чертову ткань, она сама показала, где спрятан столь желанный объект. Он чувствовал, как по его лицу размазана помада, ощущал, как ее язык скользил по его небритой щеке, от чего спина содрогалась от навалившегося возбуждения. Сейчас он искренне ненавидел свои брюки, которые так сильно затрудняли его движения. Буквально вдавив тело в стену, он приподнял ее, заставляя обнять его ногами за бедра, а сам принялся изучать ее шею. Из него словно выдернули пробку, выпуская на волю небывалую жадность. Яростные поцелуи и укусы оставляли позади красные следы его власти. Словно кусочки его развалившегося сознания. Да, сегодня он потерял себя, он слился воедино с этим прекрасным созданием. Все в той же позе он начал непроизвольно двигать бедрами ей навстречу. Это незначительное движение заставило ее громко выдохнуть. Так эротично, так интимно. Еще чуть-чуть и он полностью сорвется. Стянув с нее черное платье, он на секунду отстранился, опуская взгляд на то, что так упорно прятала мерзкая ткань. А после с еще большей страстью набросился на беззащитное существо в его руках. Да, она явно была в его вкусе. Описывать ее тело было бы сейчас очень глупо. Достаточно сказать только одно: Он. Ее. Хотел. Страстно желал. Хотел отыметь. Называйте, как вздумается. Но уровень его желания никогда так не зашкаливал. Даже победы в том роковом матче с Сейрин он не желал также страстно. Сейчас он не чувствовал этой сосущей пустоты внутри себя. Первый раз за долгие годы.       Белоснежная кожа, тонкая шея, немного острые плечи, ключицы, упругая грудь – ничего не укрылось от его губ. Он изучил все. Он полюбил все. Уровень страсти в той комнате просто зашкаливал в момент, когда они вместе упали на большую двуспальную кровать, когда он понял, что она каким-то чудом умудрилась стянуть с него половину одежды. Кусая ее грудь, он наслаждался прорывающимися стонами. Ей точно нужно петь. Она будет петь только для него.       За чередом сменяющихся мыслей он не заметил, как она оказалась над ним. Она жадно целовала его, руки изучали его тело, останавливаясь в жалких миллиметрах от паха и поднимаясь обратно. Это неописуемо раздражало! Пусть запустит ручку ему в штаны! Пусть сделает с ним все, что только пожелает! Он не скажет ни слова! Он подчинится! Чертовка! Ведьма! Развратная женщина!       Они чуть не упали с кровати. Холодный пол показался бы им спасением от адского жара. Неимоверно хотелось прохлады, но они не могли отпустить друг друга. Снова перевернув ее под себя, он медленно сполз, цепляя зубами кружевное белье и стягивая его с нее. Ее потемневшие глаза говорили сами за себя: она завелась до предела. Окинув горящим взглядом ее нагую красоту, он поцеловал ее живот. Немного мягко в сравнению со всеми прошлыми поцелуями, поэтому услышал самый громкий стон на этот момент. Девочка любит нежности? Она их получит! Гладил ее бедро, мягко посасывал кожу, цеплял чувствительные точки и наслаждался извивающимся в сладостной агонии телом. Сколько времени они так провели? Он не знал. Он совершенно вышел из-под контроля. Вот, что она с ним сделала этой ночью! Избавившись от давно причиняющих болезненные ощущения брюк и боксеров, он трясущимися руками надел презерватив, а сам начал понемногу растягивать ее лоно пальцами. Сначала один, потом добавился второй. Горячо. Нереально горячо. Сейчас он ее возьмет. Сейчас. Еще немного потерпеть и он войдет в это желанное тело. Но не сдержав порыв, он резко берет ее. Тишину комнаты нарушил сдавленный стон. Нет, так не пойдет. Наклонился к ее ушку, мягко укусил.       - Сегодня ты должна кричать, ты слышишь меня? Я заставлю твои губы не смыкаться от наслаждения, - словно в подтверждение своих слов он задвигал бедрами, позволяя девушке подстроиться под свой темп. Сколько это длилось? Он не помнил. Он потерялся во времени вместе с ней. Помнил, что с каждым толчком становилось только лучше. Помнил, как громко она кричала, как царапала его спину, как его имя сладкой песней слетало с ее языка, смешиваясь с его рыком каким-то странным дуэтом. Она разбивала ту стену, за которой он прятался всю жизнь. Помнил, как ее разрядка пришла немного раньше, чем его, как трясущееся в сладостных конвульсиях тело пыталось вытолкнуть его из себя. Но он конечно же не позволил этого. Совсем немного времени и он закончил свое грязное дело. Закусив ее мягкую губу, он позволил ее обмякшему телу спокойно расползтись на кровати. Нависнув над ней, он вгляделся в раскрасневшееся, взмокшее лицо. Прекрасна, как никто другой. Ангел, падший ему в руки. Скинув мятую одежду с кровати, он с каким-то удовлетворенным мурчащим звуком уткнулся носом ей в шею, проваливаясь в сон сразу, как только почувствовал легкую ручку в своих волосах.

***

      Утро началось с прохладного ветерка, наполнившего комнату через открытое окно. Было уже явно светло, через прозрачные занавески заглядывали лучи солнца. Жутко хотелось пить. Тело приятно ломило, подниматься с мягкого матраса не было ни малейшего желания. Приоткрыв один глаз, словно пригревшийся на солнышке ленивый кот, Акаши понял, что лежит один на кровати. Осознание вчерашнего медленно приходило ему в голову. По капле, по мгновению. Резко сев, он почувствовал, как сильно закружилась голова. Вчера он явно перепил. Нужно было сдержать себя хотя бы от последнего бокала виски. Но это волновало его меньше всего. Сейчас он судорожно искал ее глазами. Где? Где его рыжая кошка? Куда она делась? Оглядев комнату в поисках девушки, он не увидел ничего. Ни белья, ни платья, ни, собственно, девушки. Сбежала? В горле стоял ком, который нереально было проглотить. Воздуха не хватало. Она сбежала. Единственная заинтересовавшая его девушка исчезла. Зажмурившись и пару раз глубоко вздохнув, Сейджуро встал и зашел в душ. Под холодной водой он более-менее пришел в себя. Что не так? Неужели она недовольна? Неужели он ей не понравился? Или… хотя чего он выдумывает?! Он же повел себя как свинья! У них ведь даже не свидание было! Он просто к ней подсел. Они ничего друг о друге не знали. Вообще удивительно, что они провели эту ночь вместе. Но, так или иначе, Мадлен была первой девушкой, которая умудрилась сбежать от него после ночных похождений. Как-то обреченно вздохнув, парень закрыл воду и обмотал бедра полотенцем. Вышел в комнату и замер. Она сидела, складывала свое платье, поправляла рукава его рубашки, которая смотрелась на ее обнаженном теле лучше самых дорогих нарядов. Рядом стояла бутылка минералки, за которой она, кажется, и ходила. Медленно повернув к нему голову, она улыбнулась самой прекрасной улыбкой, какую он видел за всю свою жизнь. Одарив ее загадочной улыбкой, он подсел к ней сзади, вдыхая аромат ее волос. Легкий и прекрасный.       - Доброе утро, прекрасная незнакомка. - Губы сами нашли ее нежную щечку, руки крепко прижали молодое тело к своей груди. Она была расслаблена, ей совсем не в тягость его близость.       - Незнакомка? Разве я вчера не представилась? – Развернув к парню лицо, она пристально уставилась на него удивленными глазами. Наивная малиновка в когтях уличного кота.       - Мадлен Бернард. Это все, что я знаю о тебе. - Тонкие пальцы обхватили острый девичий подбородок, не давая ей отвернуться. Горячие губы подарили долгий сладкий поцелуй. Так спокойно.       - А тебе нужно знать что-то еще? – Наивная птичка, ты думала, что он такой же, как все остальные парни? Думала, что он сбежит от тебя, как только получит желаемое? Глупая.       - Я хочу знать о тебе все. И я не принимаю возражений.       Возражений и не было. Была лишь довольная улыбка победительницы. В его голове родилась мысль, что все не так, как он себе представлял. И охотился этой ночью не он, а на него. Это он тот самый маленький мотылек, попавший в огромную паутину. Ну и что? Он не хотел из нее выбираться. Даже если она хищница, она одна смогла войти в его тесный даже для одного мирок и заставить его дышать полной грудью. А кто из них будет слабой малиновкой решит беспощадное и бескомпромиссное время.