Всего лишь нити

- Знаешь, пожалуй, тебе следует хорошенько отдохнуть, ладно? Я тебя пока оставлю, дела понимаешь ли, - Лора, ласково улыбаясь, помахала на прощание рукой. Мальчик хотел было возразить, да очертания девушки уже почти растаяли в воздухе. - Ну что ж, почему бы и нет? Решив не противиться и послушать совета, юноша поудобнее утроился на весьма жесткой, следует заметить, койке. Он немного опасался, что во сне снова попадет в тот загадочный дом, однако все случилось иначе. Стоило только векам закрыться, как все преобразилось. Послышался мягкий треск очага, а запах-то какой! Сладкие нотки шоколада пронизывали воздух, сплетаясь с нежным ароматом свежесобранной дикой мяты, навевая ностальгию о зимних вечерах, проведенных с мамой за камином и чашкой ароматного какао. Вот проявляются первые очертания комнаты, в коей он стоял. Камин, заставленный семейными фотографиями и грамотами, мягкие красные кресла близ него, укрытые клетчатыми пледами, старинный ковер на стене. На люстре красовался венок из омелы, закинутый туда кем-то шутки ради, окна застилал морозный узор. Большой овальный стол чуть поодаль спрятался под расписной скатертью. В углу комнаты стоял древний сервант, битком набитый книгами, вероятно, не менее старыми чем он сам. Завершало все эта пышная елка, гордо раскинувшая свои ветви, украшенные всевозможными шарами и дождиком, что завораживающе переливались от света гирлянды. Стайлз знал это место. Давным-давно он приезжал сюда с родителями на новый год. Небольшой домик недалече от опушки леса у звонкой горной речушки. - Хееэээй, есть здесь кто? - тихо спросил мальчик, стараясь как можно тише передвигаться вдоль стены к выходу. - Уже уходишь, солнышко? А я только приготовила твой любимый какао с мятой, - под стать тихо раздалось со стороны неприметной поначалу двери в кухню. - Мама? - дыхание перехватило, а в горле встал ком. - Да, милый? - В дверном проеме, объятая ореолом света, стояла Клавдия, ласково улыбаясь сыну. - Но? Что? Как? - Нам надо поговорить,сынок, но давай, для начала давай прися...- договорить ей не дали, Стайлз вмиг оказался рядом с ней, крепко обнимая. - Я... поверить не могу, что это действительно ты! - на глаза наворачивались предательские слезы, коим негоже быть на лице юноши. - Тише, тише, - мисс Стилински успокаивающе поглаживала чадо по волосам, обнимая в ответ, - нам правда надо поговорить, лисенок, пойдем присядем, - мальчик лишь кивнул в ответ, с трудом отходя от матери. - Внимательно меня выслушай, пожалуйста. Над вами нависла огромная опасность, пускай вы пока этого до конца не понимаете. Вдвоем будет легче, поэтому старайтесь работать как можно более слаженно и... Та девушка, что ты встретил в лесу, помоги ей. Это часть головоломки, вернее, лишь маленький ее кусочек, но с чего-то ведь нужно начинать, правда? - на протяжении всего монолога Клавдия не сводила любящего взора с подростка, тот же буквально впитывал каждое ее слово с почти благоговейным трепетом. - Мам, а... там, у дерева, была ты? - голос предательски дрожал. - Нет, милый, не я. Это было именно то, чего тебе следует опасаться. - Но почему ты просто не скажешь что это и все? - Прости, сынок, но таковы правила. Я могу лишь направить тебя в нужную сторону, все остальное придется делать самому, увы. - Ма, сколько, - Стайлз запнулся, - сколько у нас осталось времени? Я хочу побыть с тобой. - Пара минут, не больше, - женщина, доселе спокойно сидевшая в кресле, чуть ли не вскочила с кресла, юноша последовал ее примеру. - Я бы тоже хотела провести с тобой больше времени. И с тобой и с Джоном. Больше всего на свете я желаю снова, хотя бы на несколько минут, стать материальной. Чтобы обнять вас, поцеловать, приготовить ужин и... и... - хрустальные капельки слез медленно спустились по ее щекам к подбородку, собираясь в большую каплю. - Мама, мамуля, пожалуйста, не плачь, - мальчик сам едва сдерживался, дрожащими пальцами он стер слезы с лица самой любимой в мире женщине: они были холодными, словно кусочки чистейшего льда. - Я люблю вас с папой и всегда буду приглядывать за вами, - Клавдия порывисто обняла сына, отдавая ему всю оставшуюся в ее призраке любовь и ласку. Стайлз закрыл глаза; он будто проваливался в большое пушистое облако. В голове, друг за другом, одно воспоминание сменялось другим. То были счастливые воспоминания из детства, еще до того как мама заболела. Как же не хотелось все это отпускать... Его снова встретил безразличный ко всему белый потолок. Будь он проклят, чес слово! Мысли закрутились паническим клубком, устрашая, что все увиденное было ненастоящим, лишь плодом его разыгравшийся фантазии, но застывшая на ладони слезинка-хрусталик явно доказывала обратное...