Мanus orbis verissimus

***

У Чехова было много планов на начавшуюся пятилетнюю миссию, и он возлагал на нее большие надежды. Но прошло уже три месяца с начала экспедиции, и не сказать, что все было как-то радостно. Ему даже в десант почти не давали спускаться! А ведь он такой же офицер Звездного Флота… Чехов печально вздохнул и недовольно поерзал в кресле, глядя в обзорный экран. «Полтора часа на орбите висим… Десант уже раз пять сообщил, что ничего необычного тут нет… А у меня в работе только первая глава начата, а для практического раздела и вовсе не хватает материала. Мне необходима полевая практика и в рядовой обстановке, а не только во время очередного коллапса…» — Эй, Чехов! Ты чего вздыхаешь? — Да диссертация никак с места не двигается, — ухватившись за возможность излить кому-то свои переживания насчет рабочих трудностей, сообщил он Сулу. — Что, поклонницы мешают? — посмеиваясь, поинтересовался рулевой, и подмигнул слегка смутившемуся русскому вундеркинду. — Да какое там… Личная жизнь — это вон, к капитану. — Это точно. Видел, как он на коммандера Спока смотрит? — Да кто ж не видит! Мистер Спок серьезный ученый, а капитан его постоянно отвлечь пытается. — Чехов покачал головой, видимо сочувствуя коммандеру. Сулу на такое утверждение только весело фыркнул и оглянулся, проверяя, не вернулись ли еще объекты обсуждения. — Да уж… Никакой личной жизни, — тем временем продолжал сетовать Чехов, дорвавшийся до благодарного слушателя. — Даже времени на написание работы нет: то мистер Скотт с собой в инженерный забрать пытается, когда Кинсер ему помочь не может, то доктор Маккой хочет очередное обследование провести! Чехов, это не больно… Чехов, вам надо лучше питаться, зайдите за рекомендациями… Чехов-Чехов-Чехов! — Ну, вон, доктор Маккой тоже на тебя иногда так поглядывает… — Что? Как? — Ну, как капитан на коммандера… — Пфф! Да ладно тебе чепуху молоть! — отмахнулся Павел, но уже через секунду задумался. — Хотя ты прав, что-то он зачастил меня в мед-отсек вызывать… Приблизительно в этот момент за спинами двух сплетников раздался звук открывающегося турболифта и на мостике появились коммандер Спок, капитан и распекающий его доктор Маккой. — Джим, черт возьми!.. — Боунс, меня не надо осматривать — это просто царапина, ничего особенного. Обещаю, если почувствую, что у меня начал расти хвост или еще что-то странное, сразу приду к тебе. Кирк прошествовал к капитанскому креслу — Маккой следом. — Мистер Чехов, дальнейший курс проложен? — Да, капитан! — Чехов обернулся, но заметив внимательный взгляд доктора, поспешно обратил свое внимание на приборную панель. — Чехов… Паша чуть повернул голову к шепчущему Сулу и вопросительно приподнял брови. — …у тебя уши красные. — Чехов! Ну-ка посмотрите на меня… — внезапно раздался голос доктора за спиной энсина. — Что-то случилось, доктор? — Чехов, у вас, в совокупности с приливающей к ушам кровью, нездорово-бледный вид... — Это освещение... — ...Говорил я, что реплицированная еда ничто в сравнении с натуральными продуктами. Кажется, у вас понижен уровень гемоглобина. Джим, я заберу Чехова ненадолго. Думаю, вы пока найдете, кем его заменить. — Боунс… — Со мной абсолютно все в порядке, доктор! — Чехов, кто тут врач? Я или вы? Я же не лезу учить вас прокладывать курс, — достав из поясной сумки трикодер, отозвался Маккой, и принялся водить им около головы русского гения. — У вас определенно общее переутомление! — Доктор, русские не... — возмущенно начал Чехов, но был прерван повелительным взмахом руки. — Русские — тоже люди, Чехов. А теперь за мной! Спор по поводу здоровья Павла продолжился и в турболифте, до самых дверей мед-отсека. Маккой пропустил его вперед, и теперь отступать стало некуда. Пусть Паша и пришел добровольно, но какое-то необъяснимое волнение уже поднималось в груди. Маккой попросил Чехова присесть, и хотел измерить ему давление, но от одного взгляда на Пашу встревожился. Тот стал еще бледнее, а бешеные удары сердца были слышны даже доктору. Взяв руку энсина в свою, Маккой стал считать пульс. — Чего вы так испугались, Паша? — спросил через несколько секунд молчания Маккой. — Я… я не знаю… — отозвался Павел. — Просто… Кажется, мне действительно не очень хорошо. — Тогда разрешите мне осмотреть вас получше, — попросил доктор, кладя руку на плечо Чехову. Спустя несколько долгих секунд Паша кивнул.

***

Минут через пятнадцать, Маккой сообщил Чехову, что тот может вернуться на свое рабочее место. Правда, перед этим напомнив, что ему требуется больше отдыхать и правильно питаться. Они пожали друг другу руки на прощанье, но Паша чуть дольше задержал ладонь доктора в своей и неожиданно выпалил: — У вас надежные руки! — и тут же опустил взгляд, отворачиваясь. Маккой был в замешательстве от подобного поворота. — Э… Спасибо, Павел, — он кивнул, высвобождая руку из захвата. — Знаете, — Паша снова взглянул на доктора, — у вас тоже вид усталый. Вам тоже следует больше отдыхать. — Чехов, не забывай, что пока что корабельный врач здесь я. — Я просто хотел сказать… Словом… Сейчас увидите, доктор. Просто, пожалуйста, дайте мне свои руки. Маккой с подозрением взглянул на протягивающего ладонь Чехова, но тот только чуть улыбнулся и вопросительно мотнул головой. Смиренно вздохнув, доктор протянул энсину одну руку. — И что дальше? — Вы очень много работаете, доктор… — Ха! Спасибо за заботу, Чехов, но у меня все в порядке. — Я просто заметил, что вы слишком часто сжимаете кулаки… сегодня… — проговорил Паша. — Что? — Маккой был удивлен. — Доктор, могу я?.. — Можете что? — Сделать вам массаж… — уши Чехова снова пылали как на мостике. — Какой еще массаж? — Маккой с каждой секундой все меньше понимал этого странного русского юнца. — Массаж рук… — совсем тихо отозвался Павел, видимо растерявший прежний боевой настрой. Доктор не сразу нашелся, что ответить, и пока он молчал, Чехов попытался оправдаться. — Понимаете, вам как врачу руки надо беречь, а моей маме очень нравилось, когда я массировал ей руки, и я мог бы и вам, если… если вы хотите… Чехов, наконец, отпустил Маккоя и, посчитав молчание за отказ, отвел глаза и отступил от доктора. — Простите, я наговорил глупостей. Я, пожалуй, пойду… — Нет-нет, стойте, — поспешил остановить его Маккой. — Все нормально. Что ж, если вы так хотите, то можете попробовать. Мне раньше такого не делали, — он чуть улыбнулся, поймав взгляд Чехова. Энсин тут же заметно приободрился. — Не волнуйтесь, доктор! Вам понравится! — поспешил заверить Чехов. И вот тут Маккой немного занервничал…

***

Чехов держит его за руку совсем недолго. Ему так кажется. Хотя на деле проходит несколько минут, но Маккой, видя перед собой задумчиво-мягкое лицо Паши и ощущая невесомое поглаживание, тепло исходящее от его ладоней, почему-то молчит. И не торопит его. И это хорошо. Молчит и Чехов, погруженный в свои мысли. И если бы Маккой знал, о чем тот думает, он бы, скорее всего, удивился и воскликнул что-то в своей излюбленной манере. Но, на счастье Чехова, он не знает, что творится в этой курчавой голове. А Паша думает… Ему нравятся эти руки — руки взрослого мужчины, врача… Сильные, с широкой, но не слишком крупной, немного угловатой ладонью. Пальцы длинные, сильные, с широкими подушечками. Пожалуй, в отношении Маккоя особенно верно старинное утверждение, что руки — это главный инструмент человека. Павел начинает небольшими круговыми движениями массировать внутреннюю сторону запястья, постепенно перемещая пальцы к основанию ладони. Кожа под руками теплая, мягкая. Он обхватывает ладонью кисть, мягко сжимая пальцы, и с нажимом проводит большим пальцем к центру ладони, потирая. И когда начинает ощущать под кожей едва заметную пульсацию, он подключает к делу вторую руку. Маккой все еще молчит, а Чехов думает. Он представляет, что могут делать эти руки. Руки, выдающие импульсивную, инстинктивную, но при этом вдумчивую, углубленную в себя натуру. Скольким людям они помогли и сколько еще жизней смогут спасти? Идеальный инструмент, заточенный под самую тонкую и сложную работу. От легкого постукивания по ладони Паша плавно переключается на пальцы. Придерживая запястье одной рукой, он двумя пальцами другой руки захватывает мизинец по бокам и мягким оттягивающим движением гладит его до самого ногтя. Потом делает так же, перехватив палец сверху и снизу. Придерживая мизинец большим пальцем снизу, он легонько его поглаживает, чуть потирая, слегка надавливая на ноготь, сжимая подушечку пальца. А эти пальцы? На что способны они? Ловкие, сильные, длинные. Маккой ведь врач, прекрасный специалист. Второго такого не найти. Он знает все секреты человеческого тела, да и, чего таить, многих других рас тоже. Ему прекрасно известно, где и как надо прикоснуться, как сильно надавить, провести, чтобы добиться нужной реакции, определить болезненные места, найти проблему. Закончив с пальцами, Чехов присел рядом с доктором, чтобы проще было продолжать. Он обхватил ладонь Маккоя обеими руками и принялся растирать его руку круговыми движениями с обеих сторон. Кожа нагрелась, став слегка влажной. Эти руки должны быть очень чувствительными. Чехов даже мог бы предположить, что в этом они могли бы посоревноваться с вулканской чувствительностью. Но, естественно, сравнивать и экспериментировать ему никто не даст. Да и, если говорить совсем честно, ему это и не нужно. Он гладит пальцами тыльную сторону ладони. Разминает, вращает кисть, большим пальцем растирая запястье. Легонько пощипывает кожу ладоней, перекатывая между пальцами защип. Чехову нравятся эти руки. Уверенные, крепкие, надежные. Руки, способные удерживать и возвращать жизнь. Дарящие спокойствие и желание довериться. Он переплетает свои пальцы с пальцами Маккоя и, чуть сжав руку, тут же отпускает. Несколько секунд, а может минут, стоит тишина, пока ее не нарушает голос самого Паши. — А теперь вторая… И все повторяется. Тишина. Легкие прикосновения чуть прохладных рук энсина и странное, но какое-то уместное молчание. Сколько длился этот сеанс массажа даже навскидку, без взгляда на часы, не скажет ни один из них.

***

На мостик Чехов возвращается в странном воодушевлении, и когда Сулу пытается выспросить у него, что же хотел доктор Маккой, он лишь неопределенно пожимает плечами, улыбается и утыкается взглядом в приборную панель, производя очередные вычисления. Возможно, диссертации придется подождать, когда у него появится лишнее время. А, может, стоит и вовсе поменять тему и подумать над исследованиями в области медицины? Так сказать, проложить новый маршрут… — Мистер Чехов, вы рассчитали курс в соответствии с последними указаниями? — Да, капитан. — Отлично. Эй, Спок! Ты что, забрал мое яблоко?