Чертенок

Это не девушка. Чертенок. Немного угловатый белобрысый чертенок. Она - единственная, кто приходит на его урок с распущенными волосами, что дико, до трясучки раздражает его. Она же невозмутимо, скучающе объясняет, что ей и заплетать-то нечего. И, словно в подтверждение, задиристо взъерошивает свои недлинные волосы, и они так и остаются до конца занятия шаловливо перепутанными, под конец урока слегка кудрявясь от влажного пота, крошечными бисеринками выступающего на ее висках и шее. Это красиво. Он не может этого не признать, и злится еще больше, стараясь не смотреть на ее острые плечи, выпирающие ключицы, лопатки, щедро покрытые россыпью родинок. Точно капельки темного шоколада, они дразнят его, ярко выделяясь на бледной коже. Яркая оранжевая майка, собственно как и у всех, на ней смотрится, несомненно, еще ярче. А все ее дурацкая белобрысость, делающая любой красочный цвет еще более кричащим. Даже в глазах рябит от такого контраста, против его воли привлекая внимание. Вредная девчонка же, еще и всегда лезет к красным боксерским перчаткам. Тощая, она смотрится несуразно в них, но это не мешает ей, нагло ухмыляясь ему, бить рука об руку, приглашая на бой. Он ненавидит ее в эти моменты больше обычного, потому что не может проигнорировать этот вызов, горящий в ее дерзких голубых глазах. Нахалка определенно знает об этом и пользуется напропалую. Смешно щурясь, она выскакивает на середину зала, поправляет перчатки, ожидая, пока он выйдет следом. Он идет всегда как можно медленнее, назло заставляя ее ждать. Но неизменно оказывается на месте быстрее, чем ему бы того хотелось. Наверное, этот бесенок просто делает несколько огромных шагов ему навстречу. Раздосадованный, он не скупится на удары, не жалея ее, стремясь поставить белобрысую растрепанную выскочку на место. Но девочка ставит прекрасный блок. И чувство злости и гордости одновременно раздирают его. Ведь это он научил ее, разумеется, с большой неохотой. Это вообще было большим одолжением с его стороны. Он же не знал тогда, на что подписался. Знал – отправил бы эту мелочь куда подальше. Задумавшись, он пропускает ее удар. Выскочка-то не дремлет. Вот она – сверкающие торжеством глаза, выглядывают из-за ярко красных перчаток. Думает, он прозевал. Ха, он специально дал ей возможность ударить, чтобы не так обидно было потом. Светлые волосы падают ей на лицо, и девочка, выдохнув, убирает их в сторону. Еще одна ее омерзительная привычка. Невозможно же не смотреть на развивающиеся белобрысые завитки ее уже чуть влажных волос и не пропустить новый удар! Нахалка. Нечестная нахалка! Криво ухмыляясь, девчонка отпрыгивает в сторону. Правильно. Знает, что разозлила. Солнечный свет, заливающий спортивный зал, серебром блещет в ее «прическе». Как он ненавидит ее бледную кожу, светлые растрепанные волосы, синие глаза и шоколадные родинки. Как все это вкупе мешает ему выиграть который бой подряд! Звонок с урока звенит как всегда неожиданно, возвращая его в обычный школьный день. Костлявая девчонка снимает перчатки и, перекинув их через плечо, задиристо подмигнув ему, уходит из зала. Ее влажная кожа чуть блестит на солнце. Он вовсе не смотрит ей вслед, просто ждет, когда зал наполнится учениками другого класса, несущими с собой долгожданный полный спокойствия день на смену сочному ярко-бледному утру. И он, несомненно, рад, что не встретится с выскочкой целых два невыносимо долгих дня. А потом его маленький чертенок вновь зайдет в зал со своими кричащими красными перчатками в руках. Но только в следующий раз бой выиграет непременно он. Хотя, похоже, он уже давно его проиграл.