Леон. Професисонал (вторая серия, если бы она была)

После небольшого отдыха, на очередном малиновом закате высокий мужчина и взсрослая маленькая девочка, которая дала бы наверное сто очков любому взрослому в пережитом ею в свои неполные тринадцать, отправились искать свое счастье. Возможно обещее, а возможно по отдельности, никто из них не был ни в чем до конца уверен. Старый подержанный автобус ехал по ровному, но пустынном шоссе Германии. Водитель никуда не спешил, он как всегда заканчивал свою смену в полной уверенности, что ничего не произойдет. Небольшой дождик отбивал свои нечеткие ритмы, деревья на ветру шуршали маракасами. Милое ненастье, которое сокроет под своим пологом всех и вся. И смоет все, что было оставит лишь то, что есть. На заднем сиденье маленькая девочка спала на плече у своего огромного спутника. Они были такие не есстественные, такие сложные, что люди вокруг бы наверное подумали, что — нибудь не лецприятное, если бы они были в этом корабле в новую жизнь. Двое вышли на последней остановке и побрели к заброшенному, точнее сказать оставленному, большому дому находящемуся в тени деревьев. Мужчины сила вам дана, что б вы ей слабых защищали. У вас всегда везде война, во имя проклятой морали. А может чистой? Может нет сего предательства стремленье, ты ей покажешь мирный свет, забрав с собою чьето рвенье. Разных два по всеу, возраст, все до кончиков волос. Она — нелепая серьезность, а большущий парадокс. Разных два с одною целью, им нельзя по одному. Если вдруг они не целое, то теперь пойдут ко дну. Да морально, не физически. Но всегда это больней, так сложилось исторически — солдат полюбит лишь детей. А киллер, снайпер таже схема, нет равновесья никогда. У них без принцыпа делема, палач — убийца на всегда. Но он завяжет, посторается, жаль профи в этом ремесле, на дровосека переучится, в этом чужом совсем селе. Он парень сильный и сознательный и взрослый даже иногда, педант и к мелочам внимательный, сбивает с толку лишь она. Она ребенок, ну наверное, не понял он наверняка. Влюбился сам — дурак наверное, что опять выкинет она. Пустой холодный дом серой тенью покорен. Окна смотрят в тишину, в будущность и пустоту. Леон: Как-то так, наверное мило, что ты скажешь мне в ответ? Матильда: Безусловно не квартира, мебель просто раритет. Столько места и простора, правда пыль то тоже есть — снимает чехлы с мебели. Ничего вдвоем осилим, ты со мною где-то здесь? Эй, Леон куда ты делся? У нас нету здесь врагов. Леон: Да, я здесь в восточной спальне, тут совсем защищено. Самый крепкий угол дома, надо лишь закрыть окно. Матильда: Может хватит уже трусить, мы ведь здесь совсем одни. Сур я сплю в восточной спальне, что бы ты туда ни-ни. Леон: За кого ты меня держишь? Теперь нет нужды во мне. Кстати здесь в квартале школа, образование в цене. Матильда: Господи ты бесподобен, ну куда я от тебя? Но давай договоримся никакого молока? Все убиты, черт застрелян. Я боялась его так. Месть ушла и мир потерян, разменён на четвертак. Леон: Ничего все еще будет, я забочусь, я с тобой. Да отец я прям не очень, друг наверно не плохой. Матильда: Я тебя люблю, ты слышишь. Погоди я подросту. И тогда свободну нишу, я своей судьбой займу. Леон: Хватит, Мати все довольно. Успокойся я прошу. Хватит делать дяде больно, дай свободно подышу. Я с тобой, но только рядом. Блиде дальше все не то, если кто тебя обидит дам с ноги ему в табло. НО не больше и не не ближе, ни на шаг ни на версту. Я уйду, уйду ты слышишь? ЕСли иначе не смогу. Матильда: НАчалось. Да успокойся. Я к тебе не пристаю. Вот люблю я и люблю. Это ничего не сменит, знаешь ты и все на том. Жизнь рассудит, обогреет, может выбросит потом. Но ведь ты меня поймаешь? Как тогда, так и сейчас. Ты еще не понимаешь, что нам делать в этот час. Я смышленая, я справлюсь, вместе мы не пропадет. Все наш разговор окончен, пойдем чаю-ка попьем.