Бэссер

«Бэссер, ко мне! Ко мне, мальчик!» - я кричу имя своего друга уже в десятый раз, но он все роется в кустах и игнорирует меня. Сегодня мы с Бэссером славно поохотились – поймали и лисицу бурую, с очень хорошим и пышным мехом, и зайца, к тому же Бэссер умудрился еще «мимоходом» поймать красивого горластого глухаря. Но это неудивительно - мы бегаем по лесу целые сутки, когда-нибудь нам должно повести, как сегодня. «Бэссер! Что ты там копаешься, сытая ты морда?!» - я не выдерживаю и иду к своему любопытному товарищу. Когда я подошел, я увидел только хвост своего пса – длинный, серый и лохматый, как у хорошего волка. Кстати, забыл представить своего друга: Бэссер – мой пес с раннего его детства, прекрасный собеседник(да-да, собаки тоже любят «поболтать» с нами), искренне верит в любовь с первого взгляда – облизывает всех и ластится к моим гостям, хоть я его и ругаю за такое чрезмерное дружелюбие. Внешне Бэссер очень красив – высокий в холке, с крепкими длинными лапами – он напоминает дородного волка, к тому сходство его с волком добавляет светло-серый мех с темными подпалами, но без обычной «желтизны» русского хищника. Охотников наружность моего пса только раздражает, ведь его можно спутать с волками –в стычках между моим псом и волком не разберешься, где пес, а где волк – настолько они похожи. Но все же его уважают за верность хозяину, добрый нрав и за острый нюх, который так необходим охотничьим собакам. В кустах пес энергично раздвигал ветки и пытался дотянуться до чего-то, видимого только ему. Я приблизился ближе и стал приглядываться, но видел, увы, только темную зелень куста. Бэссер тихо порычал, покляцал зубами и стал вытягивать из кустов какой-то комок шерсти. Потом, радостно виляя хвостом, подошел ко мне с намерением показать, что он поймал. Я осторожно беру из пасти «комок». Этим комком оказался маленький тощий волчонок, который, почувствовав тепло моих рук, начал попискивать – он был голоден. «Интересно, откуда ты такой взялся? Волчата должны сидеть в норе со своими мамами…» - я обращался к волчонку, попутно оглядывая местность – одни деревья кругом, волчьих нор не видать. Я знал, что матери-волчицы никогда не кидают своих маленьких волчат. Значит, его мать либо подстрелили с волчонком в зубах, ее забрали, а волчонка не заметили или не посчитали нужным взять, либо… либо она где-то рядом и ищет своего детеныша – тогда она непременно нападет на нас с Бэссером, и мне придется выстрелить. Такой расклад меня не устраивал – я не убиваю волчиц, дабы не оставлять волчат сиротами. «Оставлю-ка я его – мать вернется и заберет» - подумал я и положил волчонка под куст. Бэссер недоверчиво посмотрел на меня, как бы вопрошая : «Ты чего? Я же для тебя его нашел». Я взял пса за поводок и отвел от куста, чтобы в нем не родилось желание вытащить «добычу» обратно. Мы отошли довольно далеко, я оглянулся, надеясь увидеть волчицу, тихо ползущую к своему детенышу, но никого не заметил. «Придет еще» - подумал я, но в душе понимал – волчица не придет, а волчонок погибнет. Вдруг в лесу раздался выстрел. Бэссер вздрогнул и посмотрел на меня. Вдалеке стал слышен собачий лай – борзые шли в нашу сторону. «Нет, оставить живое существо на растерзание? Я так не могу» - и я пошел обратно, потому что мне по-человечески было жалко маленького волчонка, оставшегося в таком слабом возрасте сиротой. Он лежал там же и дрожал еще сильнее. Я раскрыл свой старый, но крепкий еще рюкзак и бережно положил туда волчонка, обвернув его перед этим в тряпицу, пахнущую ягодами и мятой, чтобы собаки его не учуяли. Мы уже собрались пойти, но в это время с холма к нам навстречу побежали собаки. Я остановился – негоже уходить от дружных охотников – и стал ждать появления людей. Собаки в это время подбежали к нам с Бэссером, некоторые стали приветливо «накидываться» на меня, но я мягко отталкивал собак. Бэссер молча стоял в стороне – его почему-то собаки не принимали, а даже наоборот, относились к нему с подозрением и даже некоторой агрессией – мой пес был много больше борзых или других охотничьих пород. «Олег, ты?! Какими судьбами? Ты же не любил охоту!» - это кричал мне, спускаясь с холма с другими охотниками, мой давний приятель – Федор Тихонович, мужик веселый и справедливый, помогавший мне, когда я только приехал к ним в деревню. - Да вот, Бэссеру надоела городская жизнь, совсем потух от безделья, поэтому я и приехал. К тому же сейчас погода хорошая пошла, а дичи – ээх, в городе бы так! – я сказал все быстро, чтобы Федор и его приятели побыстрее от меня отвязались и ненароком не узнали про волчонка. - Ну да, ну да, такому здоровому псу и в тесной квартире сидеть? Не положено! – Федор, смеясь, подошел к моему псу и погладил по голове, на что Бэссер ответил радостным маханием хвоста. –Эй-эй, отучи ты своего пса ласковым быть ко всем! Он же охотничий пес, а не шавка маленькая! Тьфу ты, домашние манеры у тебя, городской ты пес! – и он дал щелчок псу по носу. Бэссер, гордец, не любил, когда над ним смеялись, и отошел от Федора, показывая, что он такого отношения к нему не терпит. - Ээх, собачья душонка, а характер имеет! Ха-ха! Ну, - он обратился уже ко мне, - как охота-то? Удалась? Похвастай своими трофеями, что ли! Я показал Федору нашу с Бэссом добычу, на что охотники уважительно посмотрели на пса. - Федор, мне надо спешить, ты уж не обессудь. - Олег, ну чего ты все торопишься? И тогда уехал, не сказав никому ни слова, и теперь все куда-то спешишь… Ээх вы, городские торопыги! Тьфу! Ну что ж, иди давай, чего на меня смотришь? Я не в обиде. – Федор похлопал меня по плечу, и, похвалив моего пса за добрый трофей, пошел со своими приятелями в глубь леса. Некоторые собаки, с которыми я хорошо знаком, на прощание лизнули мне руки. Другие просто побежали за своими хозяевами, попутно посмотрев на моего пса недобрым взглядом, две собаки даже зарычали на него, на что он гордо не ответил. - Оле-ег! – вдруг прокричал Федор, махая мне рукой, - ты приходи ко мне, если что! У меня женушка таких грибочков насолила – пальцы поотгрызаешь от удовольствия! - Хорошо, Тихоныч, если успею – загляну! – прокричал я в ответ и пошел наконец с Бэссером домой. Дорога выдалась без приключений – волчонок затих у меня в рюкзаке, видимо, он заснул от мягкого укачивания. Вот и дом, одиноко возвышающийся на обрыве. Этот дом не походил ни на чьи другие дома: темный, кособокий, он угрюмо стоял посреди огромных деревьев, в нем не топилась большая и светлая русская печь и не шел ароматный дымок из трубы. Это дом-одиночка, такой же, как и я с Бэссом. Наверно поэтому он мне так понравился тогда, десять лет назад, и я с радостью купил его у богатого помещика, который аж лучился от вида денег – никто не хотел покупать маленький старый дом, находившийся далеко от людей. - Ну-с, Бэссер, вот мы и дома! Что ты хочешь на ужин, дружище? – пес переливчато залаял и закружился на месте, показывая, что он очень рад возвращению и съест все, что я ни приготовлю. Тихонько скрипнула толстая деревянная дверь, и я зашел в темные сени. Разулся, скинул на пол тяжелую дичь и хотел было, как обычно, сбросить рюкзак, но вспомнил, что там находится волчонок. Это немного меня огорчило, но лишь на секунду – вбежал ошалелый Бэсс и требовательно стал царапать дверь в комнаты. Я рассмеялся – «Невтерпеж поваляться на грязном матраце?» - и открыл ему дверь, потом вытащил волчонка из рюкзака и положил на пол. Волчонок сонно проморгался, а когда понял, что находится в странном месте, где на него глазеют двуногое существо и четвероногий зверь, то, пискнув, бросился улепетывать в темный угол сеней на своих слабеньких лапках. Бэссер уставился на меня, а потом рысью подбежал к маленькому зверенышу, который все еще скулил, тыкаясь носом в разбросанный по полу хлам. Пес дружелюбно лизнул волчонка по голове, но тот не так понял пса и взвизгнул от страха быть съеденным. Бэсс недовольно «нахмурился» и повернулся ко мне – он ждал, что будет делать его хозяин. Я не стал подходить к волчонку, а зашел в дом и скоро вышел из двери с мягким, полинялым свитером, уютно сложил его в противоположном от волчонка углу и стал ждать, что будет делать звереныш. Тот сжался в углу и смотрел на Бэссера сверкающими глазенками. Бэссу видимо надоело играть в «молчанку», он зевнул и лег на полу, положив морду на большие лапы. Я осторожно, чтобы не испугать, подполз к волчонку и стал медленно протягивать ладони к его носу, чтобы он меня понюхал. Волчонок задрожал, но все же понюхал, хоть и очень настороженно, протянутые к нему пальцы.