Revenge

- А что такое «истинное Я»? - Это то, чем вы являетесь, а не то, что с вами сделали…

Очередное занятие в доме Падалеки. Через неделю у «Титанов» намечается игра против их главных конкурентов - «Воронов». Джаред выглядел очень уставшим, задерганным и нервным, чего нельзя было не заметить. Дженсен все думал о том, что ему рассказали Харрис и Кэссиди, и литература не очень-то и лезла в голову. Видимо, Джареду сейчас тоже было абсолютно не до уроков, но сроки поджимали, а непройденного материала оставалось еще довольно много. - Все! – Джаред отшвырнул книгу в угол комнаты. – Не могу больше. Может, перерыв устроим? - Вообще-то мы только начали, - аккуратно заметил Дженсен, но перечить не стал. - Как хочешь. - Пить хочу. Тебе принести чего-нибудь? – спросил Падалеки, подойдя к двери. Дженсен отрицательно покачал головой, и Джаред, пожав плечами, вышел. Когда за Падалеки захлопнулась дверь, Дженсен встал и подошел к окну. Упершись руками о подоконник, он посмотрел на небо. Собрались темные тучи, значит, будет ливень. Отлично, если учесть, что Дженсен сегодня без машины. Эклз опустил взгляд вниз, на подоконник и заметил тоненькую папку с какими-то бумагами. Конечно, рыться в чужих вещах – это очень и очень нехорошо, но любопытство взяло верх. В конце концов, это просто папка. Дженсен взял папку в руки и открыл ее, ожидая увидеть там все что угодно, но не то, что там оказалось. Там были рисунки. Кстати, довольно-таки неплохие работы, выполненные карандашом. Дженсен собрал все рисунки и сел на кровать, положив бумаги на колени. Среди них было несколько портретов какой-то девочки, причем нарисованные довольно качественно. Но большинство работ занимали пейзажи, в основном это было ночное небо, горизонт. Вот рисунок, где изображено всего одно дерево в какой-то пустыне… И на большинстве рисунков преобладают темные, серые тона… Неужели это работы Падалеки? Дженсен так засмотрелся на рисунки, что не заметил, как в дверях появился Джаред. - Что это? – подлетел он к Дженсену, который так и сидел с рисунками на коленях. – Ты рылся в моих вещах? Какого хера, Эклз? - Я… это… просто, - Дженсен и вправду растерялся. – Слушай, извини, я случайно их нашел. Он протянул Падалеки папку и ждал от него дальнейших действий. Дженсен ожидал, что Джаред сейчас разозлится или еще чего хуже. Но Падалеки вновь удивил. Он сел рядом с Дженсеном, держа рисунки в руках. - Да ладно. Все равно эту мазню давно пора было выбросить. - Почему? - Потому что это никому нахрен не надо, - ответил Джаред. Дженсен повернул голову и посмотрел на руки Джареда, в которых все еще были рисунки. Он перебирал пальцами листы, словно решаясь действительно выбросить их. И снова глаз парня не было видно из-за длинной челки, спадавшей на лицо. - Ты хорошо рисуешь, - произнес Дженсен, осторожно подбирая слова. – Ты никому это не показываешь? - Однажды пытался показать их матери, - начал Джаред, глядя на рисунок, где был изображен профиль девочки. – Она сказала, что это все детский лепет, и чтобы я не тратил время на подобную ерунду и занялся лучше спортом и учебой. За окном раздался грохот грома, сверкнула молния, и практически сразу же начался ливень. Через приоткрытое окно повеяло свежестью, как всегда пахнет во время дождя. В комнате Падалеки повисло молчание, но Дженсена оно не напрягало, и казалось, что и Джареда тоже. Эти двое так и сидели на кровати, слегка соприкасаясь плечами. - А кто это? – спросил Дженсен, тоже засмотревшись на портрет. - Это моя сестра, - Джаред слегка улыбнулся. - Она живет с отцом. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: это значит, что родители Падалеки не живут вместе. Дженсен и сам ненавидел разговоры о семье, так что больше спрашивать об этом он не стал. Может, он что-нибудь и спросил бы о сестре, но зазвонивший телефон Джареда развеял образовавшуюся атмосферу. Падалеки резко поднялся, отбросив папку куда-то назад на кровать, и взял трубку. - Да. Привет. Эм-м… - Джаред искоса глянул на Дженсена. – Нет, сейчас не могу, нужно матери помочь, она давно просила. Дженсен лишь усмехнулся и принялся собирать свои вещи, которых было совсем не много: несколько тетрадей да пара папок. - Чад, давай позже, а! Нет, я не с телкой. Блять, ну я же сказал, что не могу сейчас! Дженсену придется добираться домой под ливнем, еще и на автобусе. А если того долго не будет, как это часто бывает, то пешком. Перспектива – лучше не придумаешь. - Мюррей, как же ты задрал… Давай рассказывай, только быстро. Дженсен забросил рюкзак на плечо, накинул на голову капюшон от толстовки и еще раз выглянул в окно. К дождю прибавился еще и сильный ветер. Замечательно. Парень мельком взглянул на Джареда, тот, не отрываясь от разговора с Мюрреем, показал ему жестом, чтобы он подождал. Дженсен отрицательно качнул головой и вышел из комнаты. Когда Эклз оказался на улице, он в который раз за сегодня выругался на отца, который именно сегодня забрал его машину, чтобы что-то там поменять. И именно сегодня должен был пойти этот проклятый дождь. Посильнее натянув капюшон, Дженсен вышел на дорогу. Поначалу он хотел дождаться автобуса, но потом, плюнув на эту идею, пошел пешком. Все равно уже намок, хуже точно не будет. Шлепая по лужам, Дженсен думал о рисунках Падалеки. Вот ведь как бывает. У человека явно есть талант, он хочет и может творить, но ему элементарно запрещают это делать. Казалось бы, зачем? Чтобы он не тратил время на, как говорит его мать, ерунду. Странно все же, насколько двойными бывают стандарты у родителей. Вроде бы и хотят для детей лучшего, но в то же время запрещают заниматься им тем, чем хочется, и к чему лежит душа. Ливень тем временем и не думал уменьшаться, и Дженсен уже насквозь промок. Подхватить воспаление легких – вот чего ему не хватает сейчас для полного «счастья». - Эклз! – услышал Дженсен сквозь шум дождя. Падалеки опустил боковое стекло машины и, перекрикивая дождь, добавил: – Садись давай. Дженсен пару секунд помедлил, но все же сел в машину Джареда. - Черт, да ты мне весь салон водой зальешь, - буркнул Джаред. – Показывай дорогу. - Я не просил меня подвозить, - съязвил Эклз и снял капюшон. – Но спасибо. - Ну уж нет. Чтобы меня потом совесть мучила, когда ты захвораешь и помрешь? Мне проще тебя отвезти. - Очень смешно, - Джаред явно был в хорошем настроении, и его неуместный юмор это доказывал. Пока они ехали, никто из парней больше не проронил ни слова. Джаред внимательно смотрел на дорогу, а Дженсен разглядывал капли дождя, стекающие по стеклам. Ливень понемногу утихал, а когда они приехали к дому Эклза, и вовсе прекратился. Дженсен дернул за ручку двери, но та почему-то не поддалась. Дернул еще раз – тщетно. Падалеки вздохнул и потянулся левой рукой к ручке через Дженсена. Эклз всем телом вжался в кресло - слишком уж близко находился сейчас Джаред. - Блять, давно собирался починить эту хреновину, - бурчал Джаред, дергая ручку. – Заело, по ходу. - Прекрасно. И что теперь делать? Падалеки посмотрел на Дженсена и как-то странно улыбнулся. Его лицо было буквально в нескольких сантиметрах от лица Экзла. Дженсен впервые видел его глаза так близко, и его дурацкая длинная челка сейчас не мешала. «Нужно выбираться из этой чертовой машины, срочно нужно валить», - единственная разумная мысль, которая пришла Дженсену в голову. Наконец-то дверь поддалась и открылась, но Падалеки не спешил возвращаться в прежнее положение и все еще держался рукой за ручку. - Я выйду? – хрипловато произнес Дженсен и сам не узнал свой голос. Валить, срочно… - А, да, - словно очнулся Джаред и вернулся в водительское кресло. - Спасибо, - бросил Дженсен, выбираясь из машины. - До завтра, Эклз. Дженсен в ответ кивнул, и машина Джареда поехала дальше по дороге. Стоило ему войти в дом, как его тут же остановила Донна. Она стояла у окна, опуская занавеску. Видимо, она наблюдала за ними. Вот сейчас начнется… - Дженсен, кто тебя подвозил? - Одноклассник. Если ты помнишь, я сегодня без машины, мама. - Почему ты тогда так долго не выходил из его машины? В голосе матери явно слышалась тревога, и этот допрос невероятно бесил Дженсена. - Потому что дверь заклинило, и мы не могли ее открыть. Все? Мама, я очень устал и хочу принять душ. - Ну ладно, - отступила Донна. – Дверь так дверь. Конечно, такое часто случается. Дженсен подавил в себе волну возмущения и молча пошел к себе. Вот почему так постоянно происходит? Когда говоришь чистую правду, никто не верит, но стоит соврать – люди охотно ведутся на это вранье. Вывод: говорите меньше правды, она абсолютно никому не нужна. Люди верят в то, во что они хотят верить. И выдавать желаемое за действительное – отличный способ уйти от суровой реальности с ее насущными проблемами. Как только Дженсен вышел из душа, не успев даже толком вытереть голову, как услышал настойчиво звонящий телефон. На дисплее высветилось имя Кэссиди. Черт, ну и что ей надо? Дженсен нехотя принял звонок. - Дже-е-енс, я полдня не могу до тебя дозвониться! - И тебе привет, Кэтти, - вздохнул Эклз. – Наверное, не слышал, как ты звонила. - Ну и ладно. Сегодня вечером подтягивайся ко мне. - Зачем? - Сегодня пятница, предки свалили, оставив на выходные дом на меня, я устраиваю вечеринку, будут абсолютно все. Еще доводы нужны? - Вообще-то мы завтра учимся… - Эклз, я тебя прошу! Ну кто ходит в школу по субботам? И потом, даже если и так, то ничего серьезного там не происходит. Так что приезжай, иначе я обижусь. - Кэтти… - Я не хочу слышать никаких отмазок, Дженс! Все, я тебя жду, чао. Дженсен молча смотрел на потухший экран. Ехать или нет? С одной стороны, он абсолютно не хотел сегодня видеть никого, а в особенности – членов элиты, ведь Кэссиди сказала, что будут абсолютно все. Ну, а какая вечеринка без самых крутых в школе ребят? Черт… А с другой стороны, почему это он должен их бояться и игнорировать приглашение подруги? От последней мысли Дженсену стало смешно - подруги, как же. Но все равно, прятаться от спортсменов он не собирался, а ведь именно такое мнение будет у всех, если Дженсен не приедет сегодня к Кэтти. Эклз уже почти решил, что поедет, как внезапно кое-что вспомнил. Он сорвался с места и принялся вытряхивать содержимое своего рюкзака. Потом он пару минут тупо смотрел на лежащие перед ним папки, которых оказалось на одну больше, чем должно было быть. Да, он машинально захватил папку Падалеки. Дженсен забрал рисунки Джареда. Что может быть хуже? А хуже может быть только то, что когда Падалеки увидит, что папка с его картинками исчезла, на кого он подумает в первую очередь? Правильно, на того, что был в его комнате последним, а это Дженсен. Теперь он ясно понимал, что должен поехать на эту вечеринку, хотя бы ради того, чтобы вернуть Джареду его вещь. Еще чего доброго, Падалеки подумает, что Дженсен их попросту стащил. От этих мыслей Дженсену стало не по себе. Однозначно, придется ехать к Кэссиди.