to break the circle

ратио / бездей

— коралловые небеса. бездей лежит на коленках ратио, рассматривает чей-то дом. говорит, что для кого-то земля, по которой мы ходим — небо. добавляет смущенное "ведь все может быть?" и продолжает рассматривать чью-то землю. какого там цвета трава? и какой воздух? бездей тянется к этой неизвестности рукой, но не может поймать. не может даже зацепиться, а хочется. понять, какое оно на ощупь — это небо. как вата или как сталь? режет насквозь, словно лезвием? или плакать хочется оттого, насколько мягко? бездей хнычет, вот бы хоть кусочек себе забрать. ратио молчит, да и если бы захотел что-то сказать — не смог. небеса коралловыми кажутся из-за крови. ее цвет отражается в перинах небес. кровь, тех и иных. микс, в котором теперь не различишь ингредиенты. и не надо. бездей давно потерял рассудок, но даже без него — он все еще рядом с ратио, как и обещал. — мы никогда не умрем. ведь если ты умрешь, мне ничего не остается — только умереть следом. но он правда защищает не себя. он защищает только его одного. обеспечивая себя правом на жизнь, он обеспечивает и этого рыжего парня жизнью. к сожалению, знает, что без него бездей жить не собирается. так что живет, и плевать, что на это давно нет сил. пока они борются за жизнь, даже если это всего лишь жалкие попытки, их кровь не смешивается с кровью остальных. с кровью тех, кто больше не хочет бороться. ратио перебирает рыжие, с розоватым где-то оттенком, волосы и смеется глазами, ведь губы не шевелятся. и говорит, пытается говорить с бездеем языком жестов. ничтожным языком, когда один из собеседников лишен рассудка. — и солнце встает над руинами. их кровь никогда не будет оттенять небеса. ратио знает, что это глупо, но все равно обещает.