Сумерки. Сага. Мантикора

      Адели нервничала: дело продвигалось слишком медленно. Площадь раскопок все еще ничтожно мала, хотя мы торчим в джунглях вот уже почти месяц.       Я подошла к сестре и встала с ней рядом, заглядывая в темный, глубокий провал, где сонно копошились двое темнокожих разнорабочих. - Самюэль! – Адели раздраженно взглянула на переводчика.– Скажите этим олухам, что бы поторапливались! Самюэль что-то резко прокричал туземцам на каркающем, гортанном наречии. Старший из мужчин выпрямился, воткнул лопату в землю и недобро посмотрел на нас. - Почему ты остановился! – Взвизгнула взбешенная Адели.– Работай! Сейчас же! Тяжелые комья липкой глины вновь полетели из ямы. - Мадмуазель, – вновь обратился к ней переводчик, - не желаете ли нанять еще рабочих? Эти, на мой взгляд, совершенно выдохлись. - Вашего мнения никто не спрашивал, Самюэль, – надменно выгнула бровь сестра. – Занимайтесь своим делом и помалкивайте! Я догадывалась, почему Адели наняла лишь троих людей в эту «экспедицию» - вовсе не из скупости, хотя… Пожалуй, не без того… Просто не рассчитывает оставлять свидетелей в живых… Никто из смертных не должен узнать, что сокрыто в лесах Амазонии. Пожалуй, сестра даже проявила, несвойственное ей, человеколюбие в данном случае… Только… Зачем она все это затеяла! Меня мучили дурные предчувствия. Адели всегда была эксцентричной особой: она считала себя всегда и во всем правой, и привыкла быть первой, непревзойденной, единственной и неповторимой. Вот, и сейчас… мы бы могли сами расправиться с нашими врагами, без всяких спецэффектов. К чему было выковыривать из земли эту непонятную… Тварь? Неизвестно, как она себя поведет после тысячелетнего заключения? Это опасно… Смертельно опасно! Но, сестра была уверена, что сможет пробудить мантикору, более того – подчинить ее своей воле и отдать приказ… И ради чего? Чтобы наш, так называемый, «брат» и горстка вампиров перед смертью испытали неописуемый ужас? Ради пары секунд триумфа? И зачем я только согласилась на эту аферу! А если тварь сожрет нас?.. Чудесная перспектива! - Да-а, Адели… - задумчиво вздохнула я, окидывая взглядом наш скромный лагерь – три палатки, нехитрый скарб, оборудование, сваленное как попало… Две низкорослые, крепкие лошади (иначе сюда просто не добраться) и выносливый, вьючный ишак. - Что? – С вызовом спросила сестра.– Думаешь, отец не одобрил бы? - О, нет, что ты! - Поспешила я уверить сестру.– Наоборот, он бы гордился тобою. Да, несомненно! Ты – истинная дочь Жуана Беноа. Адели удовлетворенно улыбнулась кончиками губ… Глаза же ее оставались по-прежнему холодными и полными мстительной решимости. - Девушки, милые, ваш кофе готов.– Подал голос Самюэль. Адели плотоядно сощурилась: - Когда все здесь закончится, – прошептала она,– его не трогай. Он – мой, поняла? – Оценивающий взгляд сестры скользнул по стройной фигуре нашего переводчика. Я лишь пожала плечами: - Как скажешь… - Мне было немного жаль Самюэля, он был добродушным, веселым парнем. К тому же, симпатичным: высокий, широкоплечий, кареглазый… С сильными красивыми руками, с крупными, приятными чертами лица и со смешными завитками жестких темных волос. Никогда не разделяла этой страсти Адели – пить человеческую кровь… Хотя мы обе полукровки, все-таки она – больше вампир. А я, наверное… Человек? Мы и внешне с ней различаемся: она – темноволосая, черноокая красавица, с утонченными чертами по-аристократически бледного лица, само имя ее говорит за себя – «благородная»... Стройная, изящная… А я – гадкий утенок: блеклая, невзрачная, волосы какого-то невнятного пепельного оттенка… И глаза – светлые, невыразительные. Конечно, матери у нас разные, но отец-то один? Как такое могло случиться? Воспитывали нас одинаково, но при этом, мне отец казался жестоким, тираничным… Страшным, а Адели его просто обожала. И вот теперь… отца не стало. К своему стыду, я поняла, что испытываю облегчение… но, не тут-то было – его с успехом заменила Адели. Она старше, и поэтому умнее. Я должна была уважать ее и беспрекословно подчиняться – эта истина давно и прочно вбита в мою голову. Да, я ношу ту же фамилию… Но отчего-то мне не хочется считать людей лишь расходным материалом для гениальных опытов отца, как это было раньше, или «кормовой базой» и прислугой – как сейчас цинично утверждает Адели. Мне нравилось общаться с ними… Такими разными и уникальными в своем роде. К тому же… Моя мать ведь тоже была человеком. И пусть я совсем не знала ее, но эта женщина пожертвовала своей жизнью, ради меня…Значит, она меня…Любила? Да, люди способны на жертвенность, на любовь… В отличие от нас…