Торт, танец, Дженсен.

Миша брел по ночной улице после совершенно изматывающего очередного дня съёмок. Два года он снимается в этом сериале, и с его стороны понадобилось немало усилий, чтобы остаться там. Конечно, его природное обаяние и здесь сыграло свою роль - вскоре он стал хорошим другом для большинства людей из каста, хотя некоторые до сих пор опасливо обходили его стороной, ожидая от него чего угодно. Все бы ничего, но среди таких людей был и один из главных актёров - Дженсен Эклз, дамы и господа. В отличие от Джареда Падалеки, с которым они сошлись моментально из-за тяги к розыгрышам и несколько схожих черт характера, Дженсен при его появлении всегда стремился поскорее отойти на безопасное расстояние. Миша не винил его, ведь сам в немалой степени поспособствовал такой реакции: раза два или три пролил на него утренний горячий кофе, заставляя половину гримеров и костюмеров каждый раз носиться по съемочной площадке в поисках чистой одежды и косметики для подправки грима; потехи ради внаглую пялился на бедного парня, смущенного столь пристальным вниманием - смешно, учитывая, что камеры его не стесняют; нечаянно (действительно нечаянно!) сунул его сценарий в шредер, ошибочно полагая, что это факс-машина. В общем, сделал все возможное, чтобы тихий, но вполне общительный парень предпочел не связываться с Коллинзом, у которого вместе с природным обаянием вкупе шла врожденная неловкость. Неудивительно, что Эклз становился спокойным только тогда, когда Миша перевоплощался в воплощение грациозности и умения держать себя в руках, а именно - ангела Кастиэля, который состоит в дружеских отношениях с персонажем Дженса - Дином Винчестером. Все чаще, отыгрывая совместные сцены, Миша задерживался взглядом на этом жизнерадостном парне. Эклз был красив, не так, как модели в журналах, а по-настоящему - лучился этой красотой изнутри, оставляя других в немом восхищении. Он был почти идеален, и Мишу перестали пугать подобные мысли почти сразу - живём один раз, так почему бы и нет? Ему крупно повезло, что он стал частью успешного сериала, и он не собирался упускать свой шанс. Но, как бы он ни старался, в последнее время все стало лишь хуже. Сегодня был невыносимо изнурительный день, что уж говорить о сценах с Дженсеном. - Личное пространство, Кас! - передразнил он Дженсена, но злясь скорее на самого себя: он мог поспорить, что это был тот самый момент, когда они оба (в этом он не сомневался) почувствовали эту пресловутую химию между их персонажами, но Миша как никогда чётко осознал, что напряжение витает не только в сериале - то, что Миша совсем не хотел отстраняться, и то, как резко и совсем незапланированно выдохнул Дженсен, когда ему пришлось это сделать, говорило о том, что Миша не просто принимает желаемое за действительное. Режиссёр, правда, пришёл в восторг, впрочем, на актерский талант Миши мало кто жаловался. Жаль, никто из каста сегодня не поздравил его с днём рождения, мало кто знал, что двадцатое августа - его праздник. С другой стороны, никто и не спрашивал, а он не хотел навязывать людям своё присутствие, Гэмбл сегодня обсуждала со сценаристами, что его Кастиэля скоро уберут из сериала, и ничего страшного в том, что Миша подслушал. Наверно, он сегодня обойдётся без шумного праздника - как и в прошлый раз, воткнет свечку в шоколадный маффин и задует, ничего особенного не загадав. Он с детства знает, что сформировывать желания и ждать, что они исполнятся глупо. Хочешь чего-то, добейся сам. А то, чего он хотел, было для него, к сожалению, недосягаемо. Дженсен ни в какую не хотел идти на контакт, и это странным образом обижало не привыкшего сдаваться, но в этом случае быстро опустившего руки Мишу. Принять то, что ему нравится парень тоже оказалось легко: он никогда не заморачивался насчёт пола, хоть и испытывал подобные чувства впервые. Дженсен был особенным - так решил для себя Миша, и решил придерживаться принципа "плыть по течению", делая очередное исключение - он привык ломать систему, а здесь пытался сохранить хрупкое подобие отношений. До многоэтажного дома, где он снимал квартиру было совсем недалеко - пара кварталов, и он на месте. Он привык к неустойчивому графику съёмок, и для него было не впервой возвращаться в своё жилище ближе к часу ночи. Как ни странно, сегодня он остался последним вообще из всего каста: успел подружиться с охранником и просидел с ним полчаса за разговорами. Консьерж на входе окинул его странным взглядом, но не сказал ни слова, когда Миша устало прошёл к лифтам. Оказалось, зря - перед ним на листке кто-то сердечно извинялся из-за того, что лифт не работает. Подниматься по лестнице на девятый этаж для держащего себя в хорошей физической форме Миши не составляло труда, однако сегодня он так устал, что еле подавил порыв застонать и свалиться прямо здесь. Зря он на прошлой неделе не отвез машину в ремонт, не пришлось бы тащиться пешком несколько миль от места съёмок. Кряхтя и опираясь на перила, он все же преодолел все девять этажей. Устыдил сам себя - ему тридцать шесть, а ведёт себя как старик на пенсии, неспособный выйти дальше собственного балкона. Хотя у Миши и балкона-то нет. Выудив из кармана негромко позвякивающие ключи, он отпер дверь и... - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! - громкий крик его коллег оглушил его, и первоначальным рефлексом было сжаться на полу в клубочек и закрыть уши руками. В глаза полетели конфетти из разом выстреливших хлопушек, поздравления обрушились на него со всех сторон. - Чувак, ты почему не говорил, что у тебя день рождения? - из толпы показался Джаред с семенившей за ним улыбчивой Женевьев. - В любом случае, поздравляю! - С-спасибо, - Падалеки сжал его в объятьях так сильно, что у него затрещали все ребра. - Задушишь! - С днём рождения, Миша, - Кортез чмокнула его в щеку и протянута праздничный пакет. - Надеюсь, тебе понравится. - Спасибо, - искренне улыбнулся Миша, и те посторонились, пропуская других желающих поздравить именинника. Людей было немного, человек двадцать, учитывая, что приглашал их Джаред (как он позже выяснил, вместе с тем, что консьерж на входе безропотно отдал ему ключи от квартиры, попавшись на удочку его щенячьих глаз) с бесчисленным количеством знакомых, их было совсем чуть-чуть. Он быстро расслабился, всех этих людей он знал в лицо и довольно хорошо с ними общался, да и само по себе было приятно, что ребята устроили для него настоящий праздник. Только одно обстоятельство его бесконечно удручало: среди этих лиц не было того, кого бы он очень хотел видеть. - Джей, а где Дженсен? - спросил Миша у друга, в этот момент потягивающего газировку из пластикового стакана. Остальные веселились под музыку из колонок, так что они оказались стоящими в стороне. Реакция Джареда его поразила, друг резко закашлялся, подавившись напитком, и Мише даже пришлось похлопать его по спине, чтобы тот перестал дергаться и, наконец, ответил на его вопрос. - Он не смог прийти, - рвано выдыхая, сказал Падалеки. - Уверен, он бы поздравил тебя. Жгучая обида оплела его сердце, сжав в стальных тисках. - Конечно, - выдавил он, надеясь, что друг не заметил его мрачного тона. Все разошлись где-то около четырёх утра, когда у Миши уже голова кружилась от усталости. Джаред, напоследок хихикнув, что в спальне его ждёт особый подарок, последним вышел за дверь, оставив Мишу в замусоренной квартире. - Завтра уберусь, - решил он. Кто-то сказал, что ему дарят выходной, так что он планировал побыстрее разобраться с "особым подарком", готовясь к шутке в стиле Падалеки. Толкнув ногой дверь, он уставился на сверкающий от вставленных лампочек огромный торт со взбитыми сливками и надписью: " С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МИША!". Класс. Пока он размышлял, как убрать из своей спальни сей шедевр кулинарии, верх торта вдруг отъехал в сторону. Пораженный Миша замер, готовясь к выскакивающей оттуда собаке, попугаю, да хоть акуле или стриптизерше, обещая, нет, давая клятву прибить своего друга и тут же ещё одну: не забыть про клятву номер один. Тем временем, из образовавшейся дырки высунулась голая рука с пультом. Чей-то палец нажал на кнопку, и из стоящего на подоконнике плеера полилась медленная, эротическая музыка. Он открыл рот, глядя, как вслед за первой рукой появляется вторая и тоже устремляется вверх, и пульт летит в сторону Миши, тот еле успевает поймать его, завороженно глядя на появляющуюся русую макушку, изящные плечи и мускулистую спину. - Нет... - словно в бреду шепчет он, когда (видимо, внутри торта какая-то особая конструкция, поднимающая плавно танцующего мужчину и, позволяющая ему встать в полный рост, не будучи закрытым при этом нижней частью торта). Он почти сразу узнает его, но не может поверить, жадно оглядывая почти обнажённое тело, не считая чёрных шелковых с кружевом трусиков, аппетитно обтягивающих ягодицы, галстука-бабочки на шее и чёрных же чулок, и чувствуя почти мгновенно затвердевший член. В момент, когда он готов послать все к черту и подойти к своему "подарку", мужчина разворачивается, и громкий выдох Миши тонет в продолжавшей звучать мелодии. Дженсен томно глядит на него, игриво двигая плечами и покачивая бедрами, отчего Коллинз вцепляется рукой в дверной косяк. Их взгляды встречаются: Мишин, на грани растерянности и испуга, смешанного с сильнейшим возбуждением, и Дженсена - хитрый и развратный, когда он проводит ладонями по своим бокам, облизнув по привычке губы. Наверно, на Мишу накатило все сразу - злость на Джареда, стыд перед Дженсеном, общая усталость и непреодолимое желание спать, а так же каменный стояк, упирающийся ему в ширинку, иначе как объяснить, что он позорно выбежал прочь из комнаты, несясь в ванную, что находилась в противоположном конце квартиры. Заперевшись изнутри, он попытался унять бешено стучащее сердце. Музыка смолкла, и через минуту у двери ванной раздались шаги, а затем и стук в дверь: - Миш? - Эклз был встревожен, он слышал это, но не мог заставить себя выдавить ни звука. - Миш, я знаю, ты здесь. Он сел на пол, прислонившись спиной к стене, чувствуя жуткую тяжесть в голове и неудобство ниже пояса. - Миша, поговори со мной, - его голос прозвучал более твёрдо, но Коллинз лишь лег на пол и положил ладони под щеку, радуясь, что здесь включён обогрев пола, а на полу перед душем мягкий коврик. Через несколько долгих минут Дженсен позвал его снова. - Миша! Но он его уже не слышал, проваливаясь в долгожданный сон, слишком много потрясений на сегодня. Чуть позже ему почудился звук открывшейся двери, тяжёлый вздох кого-то и чувство, будто его берут на руки и несут куда-то, укладывая, накрывая одеялом. Он слабо улыбнулся, прежде чем окончательно провалиться в спасительный глубокий сон без сновидений.