Студент

- Ди-им? Дима, ты тут? – из-за двери в мою комнату показалась кудрявая голова Тани. - Тут, тут, где же мне ещё быть, - фыркнул я, отложив в сторону зачитанный до дыр томик «Поэзии серебряного века». Таня была моей…сестрой, наверное. Любознательная и эмоциональная дочка директора нашего института вот уже четыре года непрерывно водит со мной и моими товарищами «дружбу» - точнее, ищет в нас замену наплевавшему на дитятко отцу и раздавленной колёсами автомобиля матери. Я много раз думал, что было бы со мной, живи я так, как она – в институтской общаге, в окружении раздолбаев-студентов и зануд-учителей. Я бы, наверное, сбежал оттуда. Да, сбежал бы. И тут же погиб от незнания мира. А она, эта милая добрая девочка, живёт. Она тут учится, спит, играет, радуется, горюет…да, вот сейчас, кстати, она горюет. - Что-то случилось? – нахмурившись, встаю со стула и подхожу к Тане. От заинтересованного и сурового взгляда моих серых глаз она опускает свои заплаканные синие глазищи в пол. - Там…просто папа…он сказал…а я сказала…а он стал кричать…и во-о-от, - разрыдалась девочка, и, громко шмыгая сопливым носом, кинулась меня обнимать. Я невольно улыбнулся, хоть и не было ничего весёлого в этой сцене. Наивность этого «чуда» каждый раз выбивала меня из привычной колеи. Не было даже смысла спрашивать, что случилось. Весёлая и мечтательная Таня и её безразличный ко всему отец ругались только из-за одного – из-за выдумок этой самой Тани. Глупо. Что взять с восьмилетней девочки, которая, к тому же, растёт сиротой при живом родителе? - Тихо, успокойся, Тань, - я аккуратно погладил кудрявую и пушистую, как одуванчик, голову, - папа просто устал. Он же работящий у тебя, у него вон сколько дел – и за учителями следить, и за учениками… - Он сказал, что чудес не быва-ает, - всхлипывала Танюша, - сказал, что это анти…анти…антинау-у-учно… - Бывают чудеса. Просто их надо видеть, - ну-ну, антинаучно, как же… Рыдания тут же прекратились, и вот уже на меня пристально смотрят два больших синих глаза. - Правда? – прошептала девочка. - Правда, - таким же заговорщическим шёпотом ответил я, усаживая её к себе на колени. - Смотри. Видишь этот стол? - Вижу, - теперь внимание Тани было приковано только к старому предмету в углу комнаты. - А видишь свою руку? - Вижу, только что в этом чудесного? – нетерпеливо фыркнула девочка. - А то, что, по сути дела, ты и этот стол – это одно и то же, - победно выдал я. - Не может такого быть. Я же девочка, а стол из дерева, Дим. - Может-может, точно тебе говорю. На самом деле весь наш мир состоит из маленьких-маленьких частиц – меньше даже самой крохотной веснушки на твоём носу. Из этих частиц складываются частицы побольше, потом ещё больше, и так до тех пор, пока что-нибудь не получится. - А почему тогда я могу говорить, а стол молчит? – нахмурилась Таня. - Потому что частички в тебе и в столе стоят в разном порядке. Это как паззл, понимаешь? - И что, так всё-всё вокруг сделано? – восторженно закричала девочка. - Всё-всё, - кивнул я. От былых слёз не осталось и следа. Теперь кудрявый человечек вихрем носился по моей комнате, щебеча какую-то радостную белиберду про создание драконов, говорящих велосипедов и летающих кошек. Из комнаты, соседней с комнатой Димы, вышла сонная растрёпанная девушка с копной нечёсаных русых волос на голове. Постояв на пороге пару минут, смачно ругнувшись и спугнув этим стайку робких первокурсников, она пробурчала что-то вроде «Опять Димка в няньки заделался…спать не даёт, да ещё и ребёнку мозги парит…вот все бы так…», - она со второго раза вписалась в дверной проём и отправилась досматривать свой первый и единственный за три дня сон. Что поделать, студент…