Стёбные стишки и переделки по Хеталии

Англия пробирается к Франции и пакостничает ему Ночью, когда весь Париж уснёт, Заберусь я к Францу в огород. Затопчу капусту и морковь, Пусть познает он мою любовь! Кричи и плачь, Франциск! И рви свои одежды! Рви волосы, Франциск! Убью я все надежды! Не буду я с тобою, Сегодня под луною Заставлю я рыдать тебя, Франциск! В погребе я выпью всё вино, Кину я кирпич тебе в окно. Дохлых крыс суну к тебе в кровать, И не сможешь ты мне помешать! Давай, кричи, Франциск, И верещи в припадке! Прыгни в окно, Франциск, И будет всё в порядке! Тебя сживу со света, Ах, как прекрасно это! На нервы действовать тебе, Франциск! Напущу я порчу на тебя, Будет вся в прыщах морда твоя! Шевелюру превращу в укроп! Мести план давно уже готов! Громче кричи, Франциск, И голоси ты звонко! Реви ручьём, Франциск, Твой дом теперь - помойка! Под потолком - лягушки. Улитки под подушкой. Люблю я изводить тебя, Франциск! Внезапно чьи-то руки опустились на плечи Артура и резко развернули, заставив ошарашенного Англию столкнуться нос к носу с крайне недовольным Франциском в бигудях и шёлковом розовом халате. - Ты что тут делаешь, mon ami? - нахмурившись, спросил его Франция. Англия, на мгновение растерявшись от увиденного зрелища, весь передёрнулся и злобно прищурился. - Тебе-то какое дело? - Вообще-то, это мой дом, mon cher, так что дело есть, и большое! Кёркленд отцепил от себя холёные руки Бонфуа и процедил: - Ну уж точно не затем, чтобы увидеть тебя в таком виде, пугало! Франц недовольно засопел. - Сам пугало бровастое! - Молчал бы, жертва гламура! - гневно выпалил Артур. - Хотя, лицезреть тебя в подобном облике очень даже весело! Я как раз думал, как бы мне тут у тебя развлечься... - хихикнул он, оглядывая ночной огород. И это была его роковая ошибка. Губы Франциска растянулись в коварной улыбке, не предвещающей ничего хорошего. - Развлечься? В таком случае, ты пришёл весьма вовремя, mon cher! Не успел Артур опомниться, как Франциск схватил его, перекинул через плечо и потащил его в своё логово. - Эй, мерзость, пусти меня! - завопил Кёркленд, колотя "лягушатника", тащившего его против воли в свою "обитель разврата". - Пусти! Я тебя прокляну до седьмого колена! Франция на это лишь рассмеялся, по-прежнему не выпуская заветную добычу. - Ахах, Артурчик, после ночи со мной ты запоёшь по-другому! Ты ещё сам будешь требовать продолжения! С этими словами он, не обращая внимания на крики и сопротивление Англии, закрыл дверь в дом. И лишь темнота знает, что там творилось этой ночью...