Семья

      Хейли стояла над люлькой, изучая крошечное существо, ворочающееся в розовом одеяле. Ее дочь, чудо-ребенок. Она помогла малышке освободить ручку из-под одеяльца, и та схватилась за мизинец невероятно сильной для такой крошки хваткой.       "Ну, нечеловеческая сила появилась довольно быстро".       Хейли взяла свою дочь, чтобы рассмотреть ее внимательней. У крохи был темный пушок на маленькой красной головке. На этой неделе она уже несколько раз открывала свои светло-голубые, как у отца, глаза и моргала при виде матери.       Ее отец, самопровозглашенный король Нового Орлеана. Ее отец, психо-оборотне-вампирский гибрид.       Хейли села на кровать и стала тихо напевать колыбельную.       — Какое зрелище.       Она испуганно посмотрела на дверь и увидела нахально улыбающегося Клауса. Она снова обратила все своё внимание к ребенку:       — О чем ты, Клаус?       — Я никогда не думал, что ты и сейчас захочешь быть матерью, — откровенно ответил он, без разрешения входя в комнату.       — Это не новость.       — Да... ну, больше мне ничего на ум не приходит.       Она посмотрела на Древнего и отметила его любопытный взгляд, направленный в сторону их дочери.       — Наша дочь... Ничего себе. Это так странно...       Хейли откашлялась и спросила:       — Ты... Хочешь подержать её?       Что-то похожее на страх промелькнуло в его глазах:       — Нет, я не думаю, что это разумно, волчонок.       Хейли чуть не рассмеялась. Большой и страшный гибрид боится взять на руки ребёнка? Это было весело. Но...       — Ты должен взять её, Клаус. Она твоя дочь.       Он скорчил гримасу и осторожно сел рядом с ней:       — Это плохая идея.       — Не будь таким ребенком, — упрекнул она. — Ты же раньше держал детей, верно?       — Ну, Ребекку и моих младших братьев, когда я был ребенком.       — Так почему ты так нервничаешь?       — Я не нервничаю.       Хейли изогнула бровь:       — В самом деле? Тогда это не должно быть слишком трудно для тебя, папа.       Его глаза замерцали, а на лице появилась смесь удивления и удовольствия:       — Папа?       Ну, ты.       Он казался довольным этим:       — Я? Очень хорошо, дай мне её.       Хейли очень аккуратно передала дочь слегка нервничающему гибриду:       — Поддерживай головку.       Клаус молча кивнул и с удивлением посмотрел на свою маленькую дочь:       — Подумать только. За тысячу лет ничто не производило на меня большего впечатления. И все же...       — Я знаю, — сказала Хейли спокойно.       Они сидели бок о бок в тишине в течение нескольких минут, наблюдая за их дочерью, пока Клаус не спросил:       — Ты уже думала, как её назвать?       — Мы не будем называть ее Кэролайн.       Он рассмеялся и сказал:       — Нет, определенно нет. Я имел в виду, есть ли у тебя какие-то предпочтения? Помимо "не Кэролайн". Хейли протянула руку, и малышка снова схватила её за палец.       Я... Я хотела назвать ее Давина.       Клаус посмотрел на волчицу. Она была полностью сконцентрирована на ребёнке.       — Давина? Мне нравится, — он сделал паузу. — Могу я выбрать ей второе имя?       — Не...       — Я знаю. НЕ Кэролайн. Это бы смешно звучало в любом случае. Давина Кэролайн Майклсон? Слишком жестоко, волчонок, слишком жестоко.       — Маршалл-Майклсон, — исправила Хейли. Потом она тихо рассмеялась:       — Или же Лабонеир-Майклсон? Все равно. Что ты хотел предложить?       Имя моей матери, моей сестры... Или Татья.       В голове Хейли начались сравнения: "Давина Эстер... Давина Ребекка... Давина Татья..."       Не Эстер. Это звучит почти так же смешно, как Кэролайн. Ребекка или Татья звучат неплохо.       — Тогда Татья, — решительно заявил Клаус, глядя на зевающую дочь. — Давине пора спать?       — Да, — сказала Хейли, забирая дочь. Клаус неохотно отдал Давину матери и смотрел как Хейли уложила ее в кроватку.       — Хейли, я хочу кое-что обсудить.       Она укрыла ребёнка и сказала:       — Ну давай.       — Речь идет об Элайдже.       Хейли замерла и ее сердце подскочило:       — А что с ним?       — Я знаю, что вы оба... имеете чувства друг к другу, — Клаус поежился. — Я полностью осознаю, что я был... менее внимателен к чувствам моих братьев и сестры в прошлом. Особенно к Ребекке. Это то, что я хочу исправить. — Его светло-голубые глаза впились в нее. — Я знаю, что ты не спрашиваешь разрешения, и ты не должна... это не нужно. Это я... хочу, по крайней мере, дать тебе мое благословение, если ты захочешь быть с ним.       Хейли уставилась на него, его маленькая речь шокировала ее. Признать свое невнимание к братьям и сестре - это большое достижение для него, и это более-менее освобождает их от обета "навсегда и навеки". Может быть, это были гормоны, но ей вдруг захотелось обнять Клауса.       Так она и сделала. Эй, она родила неделю назад. У нее был повод.       — Спасибо, Клаус. Я знаю, что это было трудно для тебя. Спасибо.       Он был в ступоре, когда она впервые обняла его, но потом он тоже медленно обнял ее и позволил себе улыбнуться:       — Конечно, было бы неплохо видеть вас двоих... время от времени. Давина и моя дочь тоже, так что не держи ее слишком далеко.       Хейли рассмеялась и сжала его крепче:       — Ну разумеется.       Клаус немного отстранился:       — Я может и не чувствую того же, что и Элайджа. Но я люблю тебя, волчонок... И нашу дочь тоже.       Она улыбнулась:       — Я знаю, Клаус. Мы же семья.       Он улыбнулся ей в ответ:       — Точно.