Until last breath.

Ю-Квону, пожалуй, никогда не хотелось быть в центре внимания, никогда он не грезил о любимом человеке, и уж тем более не мечтал о хорошей жизни. Да и где там... вся его жизнь была построена на одном лишь желании - уехать в большой город. От этих родных стен, слишком маленькой комнатки, и от родителей. Да, от родителей в первую очередь... Да и как можно было называть этих людей «родителями», Ю-Квону было непонятно. Слишком больно, слишком серьёзно, слишком большие раны они нанесли на совсем ещё не окрепшую психику ребёнка. Слишком большой след они оставили в душе этого хрупкого паренька. И, наверное, можно было ожидать чего угодно, но того, что отец однажды поднимет руку на своего единственного сынишку омегу... Почему-то в тот момент в душе было пусто, там образовалась чёрная дыра, которая засасывала в себя все хорошие чувства и эмоции парня. Было больно лишь физически, от беспрестанных ударов, которые оставляли за собой отвратительные следы на теле. От криков матери, которая позже просто вышла из комнаты, в которой рушилась жизнь её собственного ребёнка. Квони даже не пытался сопротивляться. А толку? Куда ему, тринадцатилетнему мальчику омеге, тягаться с сорокалетним альфой? Ю-Квон в те моменты просто мечтал, чтобы это всё поскорее закончилось, но когда отец помимо избиений начал откровенно домогаться до него... Именно в тот момент терпению мальчика пришёл конец. Он сопротивлялся, бил по всему, до чего могли добраться его небольшие ручки, пинался, но ничего не помогало. Альфа уже был готов сорвать одежду с себя и с сына, как неожиданно раздался глухой удар, и отец повалился на пол, чуть не придавив собой малыша омегу. Зажмуренные до этого глаза потихоньку раскрылись. Его мать стояла около завалившегося на бок мужчины, и пристально смотрела на Квони. Одна секунда, и его тянут за руку, помогая встать, попутно судорожно шепча о каких-то деньгах и одежде, что собрала женщина сыну, чтобы он смог уехать из этого дома. Ошеломлённый взгляд и минута колебаний, после чего мальчик взял из рук матери небольшой рюкзак, прошептал ей на ухо о том, что он любит её и, развернувшись, направился в своё будущее. И лишь за это он был благодарен ей. Ни сожалений, никаких колебаний. Этот мальчик повзрослел слишком быстро, чтобы его можно было осуждать.